ЛитМир - Электронная Библиотека

– Барышня, вас просят к аппарату. – Глаша старалась выказать максимально возможно равнодушие, хотя любопытство ее распирало. – Господин Ханопулос.

– Какой еще господин Ханопулос? – сдвинул брови профессор Муромцев.

– Коммерсант из Крыма, грек, – пояснила на ходу Мура.

Профессор решительно последовал за дочерью в гостиную: он не сомневался в своем отцовском праве знать, с кем в его отсутствие общается несовершеннолетняя дочь. Он не считал это подслушиванием.

Мура смущенно приложила трубку к уху.

– Мария Николаевна, добрый день. Рад вас слышать. Как почивали?

Грек задавал вопросы так громогласно, что Мура видела по лицу отца: содержание разговора для него не останется тайной.

– Благодарю вас, превосходно.

– Но тогда мы должны сегодня непременно посетить Эрмитаж! Вы обещали!

– К сожалению, господин Ханопулос, я не смогу составить вам компанию. Сегодня ночью вернулся отец, и мы отправляемся на дачу.

– Как на дачу? А я? Мне будет очень одиноко!

Мура покраснела и, взглянув на сардонически улыбающегося отца, пролепетала:

– Придется вам, уважаемый Эрос Орестович, найти себе иных спутников для похода в Эрмитаж.

– Нет, я не согласен! – возопил Эрос. – Сейчас же еду к вам, представьте меня вашему батюшке. Уверен, он доверит мне вас и вашу честь!

Профессор побагровел.

– Нет-нет, господин Ханопулос, – заторопилась струхнувшая Мура, – невозможно. Папа очень занят. Прошу вас, не смущайте его всякими пустяками.

– Это не пустяки! – сопротивлялся Эрос. – Ничего слышать не хочу! Сию же минуту еду к вам!

На другом конце провода опустили трубку.

– Дорогая, извини, что я вмешиваюсь в дела взрослой дочери. Но раз уж мне суждена встреча с твоим пылким поклонником, могу ли я получить некоторые разъяснения?

Вернувшись с отцом в кабинет, Мура, упуская некоторые ненужные подробности, вроде сиреневых носков, рассказала отцу историю своего знакомства и встреч с сыном известного ковроторговца.

– Морфинист? Кокаинист? – Мысль профессора заработала аналитически. – Зачем ковроторговцу медикаменты?

– На морфиниста он не похож. Мура задумалась.

А какое отношение ты имеешь к компании Родосского?

– Мы с доктором Коровкиным познакомились с ними в Воздухоплавательном парке.

– И этот самый Ханопулос тоже?

– Нет, папочка, Эроса Орестовича там не было.

– Ничего не понимаю, – сдвинул брови профессор, – так какого же черта он делал на отпевании? Преследовал тебя?

– Как ты мог такое подумать! – Мура старалась отвести от грека подозрения, которые, видимо, клубились в отцовском мозгу. – Он же христианин.

– Не верю в христианство греков, – усмехнулся профессор. – Слишком сильна в них языческая струя. Поскреби грека, найдешь язычника. Даже имечко у него языческое.

– Но он же не виноват! – сказала осторожно Мура.

– Защищаешь... А нет ли здесь какой-нибудь интрижки? Не пытается ли он тебя охмурить?

Покрасневшая Мура возразила:

– Возможно его связывают какие-то дела с компанией Пети. Скорее всего, его интересует господин Глинский из Эрмитажа.

– Хорошо, – смилостивился профессор. – А то того и гляди, как замуж выскочите за кого попало. Ладно, – профессор закрыл чемодан, – вижу, рвешься к зеркалу. Отпускаю. Посмотрим, каков этот грек из себя.

Мура поспешно покинула кабинет. Действительно, она беспокоилась о своем внешнем виде – спала она мало, режим сбила, одета буднично, прическу следует поправить. Хорошо, что она не сказала папочке про асфальт, но о строительных работах господин Ханопулос никогда не говорил. Почему орудием убийства стали сиреневые носки? Почему за господином Ханопулосом следили у Спаса на Сенной?

Когда Эрос Ханопулос появился в гостиной профессорского дома, Мария Николаевна Муромцева встретила его преображенной: платье из белого муслина, расшитое веточками вербы и отделанное тонким шитьем, выгодно подчеркивало самые соблазнительные линии ее фигурки. Темные волосы она, с помощью Глаши, собрала в изящный узел на темени и закрепила черепаховыми заколками. На ее лице играли яркие краски, от нее исходил нежный аромат жасмина.

Необыкновенно прекрасный грек замер в дверях гостиной. Блестящие черные волосы пышной гривой струились к мускулистым плечам, выразительные золотистые глаза сияли. На фоне элегантного белоснежного костюма эффектно выделялись принесенные им дары: бутылка греческого коньяка, огромный букет роз и внушительная коробка черного цвета.

– Папочка, позволь представить, – Мура приняла из рук поклонника роскошный букет, – господин Ханопулос, Эрос Орестович, коммерсант, прибыл в столицу из Очакова.

Грек почтительно поклонился хозяину дома. Профессор крякнул с досады, что так изводил напрасными подозрениями ничем неповинную дочь, – господин Ханопулос произвел на него самое благоприятное впечатление. Николай Николаевич поставил врученный ему коньяк на шестигранный столик и пожал смуглую руку гостя. Черную коробку гость продолжал держать под мышкой. Мура и вызванная ею Глаша хлопотали вокруг букета, устраивая его в хрустальную вазу.

– Долго ли вы намерены, господин Ханопулос, пробыть в Петербурге? – спросил профессор после того, как все расселись.

– Хотел бы как можно дольше! – Грек бросил выразительный взгляд на Муру, нежно погладил коробку, лежавшую у него на коленях. – Но это зависит не только от моих желаний.

– А от чего же еще? – осторожно полюбопытствовал Муромцев.

– Есть обстоятельства личного характера. – Последовал очередной пламенный взгляд в сторону Муры. – Кроме того, я хотел бы открыть собственное дело и уже не зависеть от отца. Пора позаботиться об устройстве своего дома.

Профессор хмыкнул.

– Я принадлежу к древнему почтенному роду, – продолжал грек, поглаживая черную коробку. – Моя фамилия происходит от имени нашего родоначальника Канопа, кормчего Менелая. Герои Троянской войны похоронены, знаете ли, в Египте...

А почему не на своей родине? – удивился профессор.

– Это одно из преданий, папочка, – вмешалась в беседу Мура. – На самом деле их погребения не найдены.

Грек обезоруживающе улыбнулся.

– В нашем роду места захоронений известны. Только они недоступны для ваших ученых.

– Почему? – не понял профессор.

– Как почему? Тогда их выкопают и вывезут в музеи! Во Францию, в Англию, в Россию, в Германию, в Америку! – воскликнул грек. – Вам бы тоже не понравилось, если бы египтяне выкопали мощи Ивана Грозного и положили их в музей в Каире!

– Вы совершенно правы. – Ход мысли грека нравился профессору.

– Захоронения фараонов Египта почти полностью разграблены, – возмущенно продолжил гость, выкатив золотисто-оливковые глаза. – Остались жалкие крохи.

– Да, я читала, оживилась Мура, – египтологи недавно обнаружили папирус, где упоминается последний фараон из династии Амменов. Он был коронован в младенчестве и умер рано. Ученые до сих пор спорят, существовал ли такой фараон. Подтверждений нет.

– Подтверждения есть, – мягко сказал грек, – и я захватил их с собой. Они весьма недешевы: говорю, как опытный коммерсант. Эти подтверждения дают возможность мгновенно разбогатеть. А значит, встать на ноги, обзавестись собственным домом, семьей.

Он обвел сияющим золотистым взором профессора и его дочь.

– Не желаете ли взглянуть? Хозяева энергично закивали. Ослепительный грек встал и наконец оторвал от груди черную картонную коробку с серебряной волной по боковине. Он подошел к столу, отодвинул вазу с цветами, водрузил свое сокровище на освободившееся место, открыл крышку и осторожно, двумя пальцами, отвел за уголок белый шелк. Николай Николаевич и Мура изумленно застыли.

– Что это? – выдохнул наконец побледневший профессор.

– Мумия фараона Аммен-Хофиса, – ответил горделиво грек. – Разыскал и привез для продажи.

– Но он же совсем маленький! – ахнула Мура.

– Умер в трехлетнем возрасте, охотно пояснил господин Ханопулос, любуясь содержимым коробки. – А бальзамирование, сами знаете, уменьшает размеры тела.

43
{"b":"53463","o":1}