ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мы пытаемся выяснить, что же было с Брунгильдой этой ночью. – Мура покосилась на старика – тот важно кивнул.

– Мы еще не осмотрели плащ, в котором ты приехала, дорогая, – сказала Елизавета Викентьевна. – Может быть, Глаша его принесет?

Брунгильда молча кивнула.

Когда черное одеяние с восьмиконечной звездой на груди было доставлено в гостиную, Мура и старик резво вскочили и принялись расправлять на столе наряд. Они судорожно мяли и ощупывали каждую складочку ткани, каждый шов.

– Что вы ищете? – не удержался доктор Коровкин.

– Ничего – ответила Мура. – Здесь есть карманы, но они пусты. Там ничего не было, сестричка?

– Было, – нехотя призналась Брунгильда. – Я вчера вынула и засунула под подушку.

– Зачем? – изумилась мать.

– Хотела потом рассмотреть. Но не успела. Вы меня подняли ни свет ни заря.

– Какая заря? – возмутилась Мура. – Уж вечер скоро! Брунечка! Душенька! Принеси свои сокровища из-под подушки!

Брунгильда пожала плечами, встала и направилась в спальню. Через минуту она вернулась со смятыми бумажками в руке.

– Давай, давай же! – нетерпеливо протянула руку Мура и начала разглаживать поверх плаща на столе бумажные листы.

– Так, это счет из ресторана… На сумму восемь рублей, «Данон»… Так… А это железнодорожный билет… А это, кажется, письмо… Но на французском… Так… Так…

– Хорошо ли читать чужие письма? – спросил доктор, которому с каждой минутой все больше не нравилось происходящее.

– Погодите, милый доктор, – прервала его Мура. – Здесь ничего личного. Перевожу: «Мон ами, благодарю вас за присланные документы и выражаю уверенность в том, что ваши заслуги будут по достоинству оценены магистром… Чаша Грааля должна быть полна знаний… Высший рыцарский совет Царьграда награждает вас за блестяще проведенную операцию крестом в петлицу…. Ваш брат Бертло».

– Бертло известнейший ученый, – воскликнула Елизавета Викентьевна. – Но как он оказался в Царьграде…

– Это я так перевела, мамочка, – вздохнула Мура. – Здесь написано – в Базеле. Базель – Василий, а Василий и означает – царь, значит Базель – Царьград.

– По-твоему, Константинополь – это тоже Базель? – с опаской спросила Елизавета Викентьевна. – Вас этому на курсах учили?

– Чушь какая-то, – подала голос Брунгильда. – Константинополь в Швейцарии?

– Меня больше интересует адресат письма, мсье Бертло, – сердито заметил доктор. – Письмо надо вернуть по назначению. Нехорошо. Может быть, он его ищет.

– Конечно! – Мура всплеснула руками. – И он может в любую минуту явиться сюда! У вас есть оружие?

– Зачем вы меня пугаете? – Доктор вскочил в возмущении, тем более что старик полез проверять свой карман. – Неужели из-за этой бумажки адресат устроит перестрелку с беззащитными женщинами?

– Устроит, устроит! – уверенно заявила Мура, пряча заветный листок в складках лифа. – И запомните хорошенько, мы ничего не видели и не знаем, у нас ничего нет. Отпираемся как можно убедительней.

– Но зачем? Зачем? – возопил доктор Коровкин.

– Мы не знаем его имени! Оно здесь не указано. И он может явиться сам, а может прислать посланца…

От звука звонка из прихожей все вздрогнули. Старик вынул из кармана пистолет и вышел. Доктор онемел. Мура взяла плащ со звездой и кинула его на спинку стула. Все чинно расселись по местам и замерли.

В дверях гостиной явилась Глафира и возвестила:

– Брунгильда Николаевна, изволите ли вы принять мадемуазель Воронину?

– Мадемуазель Воронину? – переспросила старшая профессорская дочь, растерянно обводя взором домашних.

– Разреши ей войти, – зашептала Мура. – Не волнуйся.

– Проси, – хрипловато велела Брунгильда, не поворачивая головы к служанке.

Мадемуазель Воронина оказалась ладной, миловидной женщиной, полноватой для своих лет – ей было не более двадцати. Ее вишневое платье из бархатного пана украшали обильные рюшечки, розетки и модные широкие рукава с узкой манжеткой с воланом у кисти. Шляпку с высокой тульей и завязками, несмотря на позднюю осень, венчали золотистые ветви искусственного винограда – последний крик моды,

Мадемуазель Воронина подняла густую вуаль, на свежем личике блестели темные глаза, пухлые губы были ярко накрашены.

– Мадемуазель! – обратилась она чересчур громко к Брунгильде, нервно оглаживая широкие кисти, плотно обтянутые перчатками. – Могу я переговорить с вами наедине?

Брунгильда встала, выпрямилась во весь рост.

– Мне нечего скрывать от своих родных, – металлическим голосом произнесла она.

– Тогда пеняйте на себя!

– Мадемуазель! – Доктор Коровкин шагнул к наглой особе. – Извольте объяснить ваши слова!

– Она знает, о чем я! – дерзко ответила доктору мадемуазель Воронина. – Я каждый вечер играю со смертью. И соперниц я не потерплю!

– Милочка, – попыталась сгладить напряжение Елизавета Викентьевна, беспомощно взглянув на доктора и дочерей, – прошу вас, присядьте. Это какое-то недоразумение.

– Вы ошибаетесь! – парировала гостья. – Недоразумения нет. Вчера мон ами весь вечер увивался вокруг вашей дочери! Зачем она явилась туда, где ей не место? Мне не до смеха, уверяю вас, – в голосе молодой особы зазвучали визгливые нотки, – когда человек, от которого зависит мое будущее, лакомится фарфоровыми блондинками!

– Выбирайте слова, мадемуазель! – взмолилась Елизавета Викентьевна, с ужасом глядя на свою старшую дочь.

– Я не понимаю, о чем речь, – сказала Брун-гильда матери. – Здесь что-то не то!

– То! То! – разъяренная гостья бросилась к черному плащу, висящему на спинке стула. – А это что? Что это, я вас спрашиваю! Может быть, здесь, у вас, в потайном кармашке хранится и его любовная записка? Признание? Назначение свидания?

– Не трогайте, отдайте, отпустите! – Мура схватила плащ и потянула его к себе. – Там ничего нет, ручаюсь вам.

– Я хочу убедиться в этом сама! – рычала мадемуазель Воронина.

– Ладно, ладно, – уступила Мура, – только потом отдадите?

– Мне таких тряпок не надо, у меня своих полно, – прошипела эксцентричная девица.

Мура резко выпустила из рук ткань, и гостья повалилась со своей добычей на пол. Клим Кириллович, а следом за ним из-за портьеры и седобородый старик бросились к поверженной победительнице и помогли ей подняться. Злобно посверкивая исподлобья черными глазами, мадемуазель Воронина убедилась, что записок нет, и кинула плащ на пол.

– Предупреждаю, – заявила она Брунгильде. – В цирк – ни ногой. А то ненароком уроню что-нибудь с проволоки, да прямо на вашу кудрявую голову.

– Не желаете ли чашечку чая? – сконфуженно предложила хозяйка дома. – Попробуем все выяснить, разрешить недоразумение.

Мне некогда! Я должна найти изменника! – отрезала мадемуазель Воронина. – И потом, на улице холодно, а в коляске меня ждет Сигизмуша. Так что, мерси боку.

Странная визитерша легко повернулась и выбежала из гостиной. Старик прытко кинулся вслед за ней. Мура подняла с полу злосчастный плащ и вновь повесила его на спинку стула.

– Это… это… – оскорбленный до глубины души доктор, в сознании которого клокотали самые фантастические предположения, не знал, как сформулировать вопрос. – Это и есть адресат письма мсье Бертло? Со всей этой чушью о рыцарских советах и Царьградах-Базелях?

– Доченька, прошу тебя, объясни, кого здесь искала мадемуазель?

Брунгильда покосилась на доктора.

– Не знаю.

– Может быть, она поклонница господина Скрябина? – предположил Клим Кириллович.

– Ты была сегодня ночью со Скрябиным? – испугалась Елизавета Викентьевна.

– Не помню, – пробормотала Брунгильда, пряча глаза от матери.

– Не думаю, – пришла сестре на выручку Мура. – Софрон Ильич обязательно бы узнал Скрябина, его портреты есть в каждой нотной лавке. А мадемуазель Воронина наверняка – синьорина Чимбалиони, похожа на свои афиши, и про цирк она говорила. Но кого она имела в виду. Кто ее мон ами?

– Надо было отдать ей записку, – мрачно сказал доктор, – возможно, мсье Бертло писал именно ей. Познакомился с ней во время ее гастролей, цирковые артисты разъезжают по всему миру.

36
{"b":"53464","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Уродливая любовь
Целебная сила эфирных масел для красоты и здоровья
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
Потайная дверь
Поцелуй под омелой
Говорит Вафин
Настольная книга бегуна на выносливость, или Технология подготовки «чистых» спортсменов
НЕ НОЙ. Только тот, кто перестал сетовать на судьбу, может стать богатым
Бесов нос. Волки Одина