1
2
3
...
40
41
42
...
62

Между тем шум снаружи прекратился.

— Кажется, обстрел закончился, — сказал вполголоса Дикки. — Надолго ли?

— Да, черт побери! Они, наверное, считают нас мертвыми! Надо выбираться отсюда.

Не теряя ни секунды, Жан Рено полез в одну дырку, а Дикки в другую. Затем оба поползли под обломками, сдирая кожу с рук и разрывая одежду.

Выбравшись наружу, Дикки зарядил револьвер и воскликнул:

— Бежим!

— Не двигайтесь, — быстро проговорил Жан Рено. — Это вопрос жизни и смерти. Остальное — мое дело. Очень скоро вы сможете понаблюдать за осуществлением одного любопытнейшего эксперимента.

— Вы выбрали неподходящий момент, чтобы…

— Замолчите! Заткните уши, если боитесь сильного шума, и смотрите, что сейчас произойдет!

— Подумаешь! Для меня даже выстрел морского орудия — все равно что детская петарда.

Жан Рено пожал плечами и приблизился к изрешеченной снарядами перегородке. Посмотрев через дыру, он открыл свою знаменитую сумку. Дикки также подошел к перегородке, заглянул в одну из дыр и сразу же заметил вражеский аэростат. Чтобы вести прицельный огонь, дирижабль был вынужден остановиться. Теперь, когда нападавшие полагали, что цель поражена, аэростат вновь начал двигаться вперед. Прижимаясь к земле, касаясь винтами травы, вражеский дирижабль медленно приближался к развалинам хижины.

В небе ярко светило солнце. На горизонте не было видно ни одного аэростата. Тихо шелестели травы. Покой и полное уединение!

Как тогда, в тюрьме, в присутствии Хэла Букера, Жан Рено вытащил из сумки небольшой никелированный прибор. Репортер, удивленно взиравший на друга, заметил, что тот быстро нажал на невидимую постороннему глазу пружину. Раздался щелчок, и зеркальце на приборе принялось вращаться, ослепительно вспыхивая под лучами солнца. Жан направил рукотворный луч на землю, туда, где находился аэростат-убийца. Это длилось несколько секунд. Между тем вражеский дирижабль продолжал приближаться и вскоре оказался не более чем в ста пятидесяти метрах от хибары.

— Внимание! — скомандовал Жан Рено спокойным до странности голосом.

В это время вдали послышался шум, и молодой изобретатель добавил:

— Дикки, молния!

Среди развалин послышался низкий звук виолончели. Не прошло и пяти секунд, как впереди взметнулось гигантское ослепительно-яркое пламя белого цвета, слегка отливавшее желтизной. Тотчас раздался страшный взрыв, затем еще один, и еще, и еще… Взрывы следовали один за другим, безостановочно, словно серия громовых раскатов. Впрочем, ни дыма, ни пламени не было. Дикки всплеснул руками, широко разинул рот, глаза у него округлились от ужаса. Впервые в жизни репортер от страха не мог вымолвить ни слова. Он глубоко вздохнул и наконец, заикаясь, пробормотал:

— Гром и молния… Да!.. Это ужасно!

Жан Рено, наслаждаясь испугом товарища, спокойно произнес:

— А сейчас посмотрите прямо… Что вы там видите?

— God Lord!.. Ничего… Аэростат исчез…

— Уничтожен!

— Джонни, вы просто волшебник!

— Перестаньте! Это всего-навсего обычный эксперимент.

— Я не могу опомниться… чувствую себя полным идиотом… Вы сразили меня наповал… Мне кажется, я сплю! Но о каком эксперименте вы говорили?

— Распад материи… Это очень сложно. На досуге я вам объясню. Идемте… и вы все сами увидите.

— Значит, нам больше нечего бояться?

— Абсолютно нечего!

В ту же минуту к ним подбежал механик Боб, взволнованно крича:

— Ах! Джентльмены… Джентльмены!.. By Jove!.. Прошу вас, пожалуйста, скажите мне, что здесь происходит!

— Пойдемте с нами, мистер Боб, и вы узнаете.

Они пересекли равнину, которая вновь стала молчаливо-спокойной, и подошли к месту взрывов. Это было ужасное зрелище! Чуть дальше того участка, где прежде планировал вражеский дирижабль, находилась теперь гигантская воронка метров в тридцать в диаметре и глубиной метров в пять. Она напоминала карьер, образовавшийся после взрыва десяти килограммов динамита. Прямо напротив хижины, на краю воронки, лежала бесформенная груда каких-то обломков. Среди них можно было разглядеть скрученный штопором металлический остов, спутанные канаты, пластины из прессованной бумаги, раскореженные до такой степени, что походили на кучу тряпья. Все, что осталось от вражеского дирижабля! Увидев, что произошло, Дикки наконец вышел из состояния оцепенения и завопил:

— Вы правильно сказали, Джонни! Это действительно молния!

Потом, вспомнив вдруг американское выражение, несколько, правда, странное, гиперболизированное, но весьма точное, репортер добавил:

— Настоящий Greased Thunder![100]

— Хм, хорошо сказано! Очень подходит! Тем более что у моего изобретения пока нет названия… Итак, Дикки — вы крестный отец этой штуки. Отныне она будет называться Greased Thunder.

— Кстати, поговорим еще об этом кошмаре, что вы тут сотворили, ведь он оказался для нас воистину спасительным. Кажется, я слышал семь или восемь, а может быть даже десять взрывов…

— Их было и в самом деле десять. Именно поэтому вы видите здесь десять беспорядочно разбросанных в пределах полукруга эпицентров взрыва. Знаете, когда вы сравнили меня с человеком, сажающим фасоль, вы не очень ошибались, ведь я разбрасывал гранулы вещества, свойства которого вы теперь можете оценить по достоинству.

— Понимаю! Не зная точно, над каким участком равнины проследует вражеский аэростат, по пути к хижине вы рассыпали взрывчатые вещества по определенной линии. Таким образом, вам удалось создать своеобразное заграждение, и дирижабль, пролетая над ним, должен был неминуемо погибнуть.

— Правильно! Затем при помощи прибора, устройство которого я вам объясню позже, мне удалось вызвать в нужный момент первый взрыв, а за ним потом последовали и другие. Детонация, сами понимаете… Но сейчас не время и не место для показа, у нас есть дела поважнее, чем научные дискуссии. Мистер Боб, как идет ремонт дирижабля?

— Все в порядке, сэр!

— Отлично! Тогда возвращайтесь к нему и как можно быстрее заканчивайте. Нам пора улетать. А мы, дорогой Дикки, тем временем осмотрим обломки.

Оставшись одни, друзья приблизились к тому, что еще недавно было страшным и таинственным врагом. Волнуясь и сгорая от любопытства, не в силах произнести ни слова, они принялись искать какую-нибудь трещину или стык. Неожиданно Дикки заметил торчавший из-под обломков скрученный провод. Репортер схватился за него обеими руками и потянул изо всех сил на себя. Провод выдернулся целиком, без особого труда, и Дикки от неожиданности упал на спину. В то же самое время Жан Рено с удивлением увидел, что задняя часть корабля рассыпается прямо у него на глазах.

— Все рушится! — воскликнул репортер, поднимаясь на ноги.

— Действительно! Здесь нет никакого соединяющего звена, это просто груда мусора. Продолжаем!

Друзья подергали наугад в разных местах и заметили, что обвалы увеличиваются. Внезапно оба молодых человека вскрикнули от ужаса. Через дыру в оболочке вражеского дирижабля они увидели трупы. Их было четыре. Два, страшно изуродованные, представляли собой лишь отвратительную бесформенную массу. Два других, прикрытые частями двигателя, сохранили человеческий облик.

— Что будем делать? — спросил, содрогаясь, репортер.

— Надо вытащить трупы и обыскать их, — твердо сказал Жан Рено.

— Но это ужасно!

— Да, ужасно, но необходимо!

— Если бы вы только знали, до чего мне отвратительна подобная процедура! Вы — врач, у вас есть профессиональная привычка, а у меня…

— А у вас — воля! Ну же, Дикки! Давайте, друг мой! Это нужно сделать!

Друзья с бесконечными предосторожностями взялись за один из ближайших трупов и потащили его на себя.

— У него раздавлена голова, — констатировал Жан Рено, после того как труп был положен на землю. — Черты лица совершенно невозможно различить.

— А, черт!.. Это-то меня и смущает…

— Смотрите! Дикки, да посмотрите же!

вернуться

100

Масляный Гром (англ.).

41
{"b":"5347","o":1}