ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А! Один на мельнице! - воскликнул барон. - Ну, как же! Помню, помню! Славный парень! Только с ума сошел!

- Сошел с ума?

- Конечно. Шел через поле и пел рождественскую песню.

- Что пел?

- "Спешите к нам, дети!" Пел и смеялся.

- А дальше?

- Что - дальше? - переспросил барон озадаченно.

- Что было дальше?

- Пиф-паф! - сказал барон. - Только не я его застрелил. Я бы никогда не поднял руку на сумасшедшего. Я хотел сохранить ему жизнь.

Неожиданно барон закричал в лицо Ливию:

- Сохранить жизнь! Понимаете? Жизнь! Я верю в бога! За все приходится расплачиваться! И за мое поместье, и за мои лохмотья! Лихая смерть пиф-паф!

Теперь я тоже спятил! И меня нельзя расстрелять! Никто не посмеет меня расстрелять! Потому что я не в своем уме.

- Оставь нас! - сказал Рой Ливию. - Я тебя догоню! - повторил он, подталкивая Ливия к двери, - Уйдем, - сказал Ливии. - Черт с ним!

- Ишь какой ты добрый! - возразил Рой, щелкнув предохранителем. - Он получит по заслугам. Твой отец, твои братья пошли на корм рыбам. У них даже нет могил. Этот по крайней мере умрет не в воде, авось похоронят. В Пятом году он знал, что делал. Даже если с тех пор сто раз с ума спятил, все равно получит по заслугам.

- Никто меня не посмеет расстрелять! - настоятельно, тихо повторял барон.

Убить - дело нехитрое. Упадет человек, словно шишка с высокой сосны, и не вздрогнет земля, разве только трава прошелестит. А дерево по-прежнему будет шуметь.

Но в шишке должны быть семена.

Иначе все пойдет прахом,

И выродится лес.

Красноармейцы ушли, а барон еще долго сидел в санках.

В голове мешались мысли о людской жестокости.

Третий день он ничего не ел, а те не дали ему ни крошки хлеба.

Какая жестокость.

Ничего не дали.

Даже пули!

А хлеба не дали потому, что у самих не было. Были только пули.

2
{"b":"53552","o":1}