ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сохранять наш разговор на жестком диске лэптопа я не стала, просто отключила питание. А вслед за тем отключилась и сама.

Так, теперь мне предстояло небольшое развлечение: добрый мистер Чолонгаи одолжил мне свой «лир» (собственность компании). Самолет отличный, с удобствами на борту. Когда меня впервые предложили подбросить на личном самолете, я с ужасом ждала, что мне предложат зайти в туалет в аэропорту, потому что на борту такой возможности не будет. Между тем наивысший корпоративный статус лишается своего блеска, если ему не сопутствуют удобства, которые есть даже в современных междугородних автобусах.

Вроде уже не маленькая, чтобы такими вещами заниматься, но тем не менее. Обнаружила, что мой обычный мобильник ловит сигнал, и попыталась дозвониться в Калифорнию, подруге Люс. Автоответчик. Позвонила другой своей подруге из Силиконовой Долины. Эта крутила педали на велотренажере; когда я сообщила, где сейчас нахожусь, она вежливо изумилась, но на продолжение разговора дыхалки у нее уже не хватило. Пока не пропало телефонное настроение, я набрала еще несколько номеров, где либо никто не брал трубку, либо включались автоответчики, и, наконец, дозвонилась до дяди Фредди.

– Фредерик, угадай, где я.

– Понятия не имею, девочка моя.

– В самолете «лир», совсем одна, лечу над Индией.

– Надо же, я и не знал, что ты выучилась управлять самолетом!

– Дядя Фредди, ты же понимаешь, что я имею в виду!

– А, так ты – пассажирка?

– Причем единственная! А членов экипажа вдвое больше.

– Славно, славно. Полагаю, бывают ситуации, когда неплохо оказаться в меньшинстве.

– Неужели? Назови хотя бы одну.

– Ну-у... например, любовь втроем.

«Лир» без всяких затруднений пропустили через воздушное пространство Индии и Пакистана – что, видимо, свидетельствовало о том, насколько у нас с ними хорошие отношения, учитывая, что пару месяцев назад в обеих странах еще проводились подземные испытания ядерного оружия, – и мы направились в маленький аэропорт Силигури на том кусочке территории, который, огибая северную границу Бангладеша и южные пределы Непала, Тулана и Бутана, соединяет Индию с ее придатком – Ассамом. Почти на всем протяжении полета вдали, к северу, виднелись Гималаи; теперь их белоснежные острые пики исчезли под покровом легкого тумана. Я начала было слушать «Зазубренную пилюльку» Аланис Морисетт, но поняла, что такая музыка сейчас абсолютно неуместна. Кроме того, мне уже осточертело ее придыхание в конце каждой фразы, и потом, я ей так и не простила настолько явного подтверждения давнего британского предрассудка – будто бы американцы не знают, что такое ирония.

Перебрав свои диски, я пришла к выводу, что ничего подобающего этим пейзажам у меня нет. Так что вместо музыки я наконец-то настроила DVD-плеер, подключила его к лэптопу, бегло проглядела фильм про миссис Б. и ее любовника (выяснилось, что фильм, как и Эм-мины оргазмы, был озвучен, просто раньше звук был выключен), потом просмотрела все остальные документы и картинки, которые были на диске. Удручающее впечатление. Вскоре мы резко пошли на снижение, когда показалась эта невнятная местность близ Силигури – не то равнины, не то предгорья.

Здесь мне пришлось пересесть в другой самолет. «Лир» не мог приземлиться в Туне: ему требовалась полоса раза в четыре длиннее местной, причем ровная и бетонированная. А поскольку аэродром Туна (размером еле-еле с футбольное поле) был просто-напросто грубо присыпан гравием, второй пилот, норвежец, забросил мои сумки в видавший виды «Твин-Оттер» – как я сразу поняла, тот самый, на котором я летела в прошлый раз.

Эта двухмоторная этажерка представляла собой красу и гордость «Эйр-Тулан» и, если честно, была единственным самолетом Туланских авиалиний. Рядом с опускающимся окном пилота на корпусе было маленькое гнездо; когда в него вставляли древко с туланским флагом, самолет тут же превращался в правительственный. Его прозвали «Отто». На самом деле, он не выглядел таким уж примитивным – ну, если не смотреть на его винт, пару-другую странных вмятин на фюзеляже и неубирающееся шасси, – но потом работники наземной службы открыли носовой отсек, и там, вместо радара, радиопеленгаторов и устройств для слепой посадки, которые я наивно ожидала увидеть, оказалось только пустое место.

Когда я в прошлый раз села в «Отто» – дело было в Бангладеше, в аэропорту Дакки, – сразу после DC 10 Пакистанских авиалиний (тогда был ужасный полет и безупречная посадка), в салоне, помимо меня, оказались еще пьяные туланские чиновники (их было шестеро; впоследствии выяснилось, что они составляли ровно половину туланской государственной службы), двое жрецов в желто-шафрановых одеяниях, странных головных уборах (в руках они держали пластиковые пакеты, набитые блоками сигарет из беспошлинного магазина), пара крестьянок, которых в полете пришлось уговаривать не зажигать примус для заварки чая, мелкий, но вонючий козел и двое перепуганных поросят, которые всю дорогу визжали и гадили. Да, чуть не забыла: на полу стоял садок с курами – каждая из этих птиц громогласно сетовала, что вынуждена доверить свою куриную жизнь столь ненадежному аппарату.

В общем, было весело.

На этот раз я летела в одиночестве, хотя за последним рядом шатких сидений громоздились закрытые сеткой ящики, а на двух передних рядах лежали мешки с почтой. Оба пилота – те же маленькие улыбчивые туланцы, что и в прошлый раз, – приветствовали меня как старинную знакомую. Перед полетом меня ознакомили с правилами безопасности; они состояли в том, что, если вдруг я найду инструкцию по безопасности (вообще-то, скорее всего, последнюю инструкцию съел либо козел, либо ребенок, но мало ли, вдруг просто валяется где-нибудь на полу), не могла бы я отдать ее им? А то у них грядет проверка, а эти чиновники из Управления гражданской авиации – такие невозможные придиры!

Я пообещала, что в том маловероятном случае, если во время полета вдруг открою глаза, то непременно проверю, не пролетают ли мимо меня и не прилипли ли к потолку из-за мертвой петли ламинированные или просто ксерокопированные листки инструкций.

52
{"b":"53568","o":1}