ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

"Когда после жаркого дня темнота скрыла громадные военные силы, сосредоточенные в долине Шарона, у штаба британской армии был лишь один всех волновавший вопрос: "Находится ли там неприятель?" Может быть, он вовремя отошел. Будет ли удар нанесен по слабой защите или же он будет произведен по воздуху и найдет позади укрепления неразрушенными и оказавшимися вне досягаемости орудий?" Беспокойство это исчезло, когда от гула британских орудий за полчаса до начала рассвета взлетели в воздух тысячи турецких сигнальных ракет.

Почему противник остался, чтобы быть истертым в порошок, вместо того чтобы произвести своевременный отход? Мы знаем теперь, что Лиман-фон-Сандерс предвидел большое наступление и в начале сентября намеревался задержать его отходом на заднюю линию близ Галилейского озера. "Я отказался от этой идеи оттого, что нам пришлось бы оставить Геджасскую железную дорогу… а также и потому, что мы уже не смогли бы противодействовать развитию восстания арабов в тылу нашей армии".

Трудно было дать более ясное и поразительное свидетельство решающего значения тактики "неуловимого привидения" Лоуренса, решающего не самого по себе, но потому, что только эта тактика давала возможность решения.

Хотя Лиман-фон-Сандерс и испытывал беспокойство в отношении прибрежного сектора, он еще более боялся последствий атаки к востоку от Иордана, и поэтому даже сообщение о действительном плане, которое было сделано индийским дезертиром 17 сентября, было оставлено им без внимания благодаря наличию более достоверных данных об атаках арабов на жизненно необходимый железнодорожный путь у Дераа. Обманутый миражем Лоуренса, Лиман-фонСандерс рассматривал индийского дезертира как подосланного британской разведкой, а его показания как дезинформацию для прикрытия действительных намерений Алленби. В результате он подставил свои силы под уничтожающий удар.

В 4 часа утра 19 сентября 385 орудий произвели ураганный обстрел турецких позиций. Вслед за этим бросилась вперед пехота, опрокинув, как лавина, удивленных защитников двух мелких систем окопов. Затем войска, отбрасывая турок, ринулись в глубь страны. Остатки 8-й армии бросились через дефиле к Мессудие, в то время как британская авиация сбрасывала на несчастную массу беглецов бомбы и обстреливала их пулеметным огнем.

Тем временем через проделанную брешь прорвалась на 50 км "вглубь кавалерия, идя прямо береговым коридором. На следующее утро не только захватили Эль-Афуле, но и временно заняли Назарет, где была расположена штабквартира противника, все еще не знавшая о катастрофе, постигшей ее войска, так как агенты перервали телеграфные провода. Сам Лиман-фон-Сандерс едва избежал плена. К полудню кавалерия была в Бейзане; чтобы достичь его, 4-я кавалерийская дивизия прошла за 34 часа почти 120 км. Таким образом поперек линии отступления турок барьер был опущен.

Одна оставшаяся возможность отхода могла быть в восточном направлении через Иордан, но ее уничтожили воздушные силы. Утром 21 сентября британские самолеты заметили большую колонну, спускавшуюся по крутому ущелью из Наблус к Иордану. Четырехчасовая непрерывная бомбардировка с воздуха и обстрел из пулеметов чередовавшимися соединениями самолетов заставили эту процессию остановиться, превратив сев застывшую груду орудий и транспорта. С этого момента можно было считать 7-ю и 8-ю турецкие армии несуществующими. То, что последовало за этим, было лишь загоном удиравшего «стада» кавалерией.

Только 4-я армия, которая все еще была наиболее сильной из трех, осталась восточнее Иордана. На линии ее отступления находились разрушенная железная дорога и арабы. Она испытывала быстрое истощение от непрерывных булавочных уколов со стораны арабов.

Когда катастрофа разразилась над другими армиями, 4-я армия все еще имела шансы на то, чтобы спастись бегством. На ее западном фронте, в долине Иордана, находился отряд Чайтора, состоявший из конной дивизии, подкрепленной несколькими батальонами пехоты. Активными демонстрациями отряд Чайтора создал у противника представление о возобновлении британского наступления на запад и тем самым помог замаскировать действительный удар Алленби. Эта угроза также помогла удержать 4-ю армию от отступления, хотя задержка турок была вызвана еще в большей степени той медлительностью, с которой до них доходили новости, и их желанием подождать 2-й корпус, отходивший в данный момент от Ма'ана и постов Геджасской железной дороги, находившихся к северу от него. В результате 4-я армия до 22-го не начинала своего отступления. 2-й корпус, переход которого затруднялся бедуинами Хорнби, в то время все еще находился на расстоянии многих миль от Аммана, и отряд Чайтора двигался для того, чтобы его перехватить.

Шансы 4-й армии на осуществление ее отступления зависели от того, сумеет ли она разделаться с арабами и достигнуть Дамаска до того момента, как кавалерия Алленби подоспеет к арабам, чтобы помочь им преградить путь. Разрушенная железная дорога, заставившая турок следовать походным порядком, должна была еще более замедлить их отход, но арабам в течение нескольких дней предстояло также оказаться в тяжелом положении в качестве стратегического клина между подножием Дераа и отступающей массой.

Эта проблема являлась заботой Лоуренса в то утро, когда он отрезал железную дорогу и когда войска Алленби начинали свою атаку. "Стратегически мы должны были держаться у Умтайе, которая давала нам возможность господствовать по желанию над тремя железнодорожными линиями у Дераа. Если бы мы удержали ее еще на неделю, мы задушили бы турецкие армии, какую бы незначительную помощь ни оказал нам Алленби. И все же тактически Умтайе была опасной позицией. Более слабый отряд, составленный исключительно из регулярных войск, без завесы партизан, не смог бы ее удержать. И если бы наша беспомощность в отношении авиации оставалась постоянной, мы вскоре были бы принуждены к сдаче".

В этом заключалась уязвимая сторона арабов. Вследствие своей подвижности и текучести они подвергались незначительному риску со стороны сухопутных турецких частей, но против значительно превосходившей их подвижностью авиации защиту могло оказать лишь непосредственное прикрытие. Хотя британские воздушные силы в Палестине значительно превосходили по количеству и качеству турецкие, которые фактически были прогнаны с воздуха, в арабской зоне, несмотря на то, что стратегически это была самая важная зона, воздушного преимущества не было. Имевшиеся в арабской армии два самолета погибли, в то время как у турок на аэродроме в Дераа находилось около девяти самолетов. Если бы силы арабов в основном состояли из автобронемашин, опасность была бы невелика, но при наличии у них громадного количества верблюдов и лошадей они представляли собой заманчивый объект для воздушной атаки, местоположение которого было особенно легко определить, потому что кавалерийские части были связаны своими стратегическими задачами и нуждались в воде. Бомбардировка авиации противника уже начала изматывать нервы иррегулярных частей арабов, и чувствовалось, что если она будет продолжаться и далее, то они могут не выдержать и уйти домой.

Спасение заключалось только в получении самолетов от Алленби. По предварительной договоренности из Палестины в Азрак должен был прилететь самолет для связи.

Тем временем Лоуренс и Жанор произвели набег двумя бронемашинами на турецкую передовую посадочную площадку, на которую, они видели, опустились три самолета. Заглушив моторы машин, они медленно сползли в долину и добрались до луга, где находились неприятельские самолеты. Открыв глушители и рванувшись вперед, они увидели. что путь их прегражден глубокой канавой с отвесными краями.

Пока они искали возможного перехода, команды самолетов бросились заводить моторы: Два самолета сумели подняться вовремя, но у третьего мотор не завелся, и броневик с другой стороны рва решил его судьбу, выпустив 1500 пуль в фюзеляж. Когда машины возвращались обратно, их преследовали два самолета, сбрасывая бомбы.

"Мы медленно ползли, беззащитные среди камней, чувствуя себя, как сардины в банке, если бомбы упадут ближе". Одна из бомб вызвала дождь битого камня, куски которого попали в прорезь машины Лоуренса и поранили ему пальцы, в то время как другая сорвала переднюю покрышку и чуть не опрокинула машину.

55
{"b":"53576","o":1}