ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Поскольку французы твердо стояли на своей позиции, англичане уступили. Необходимость разрешения более серьезных вопросов являлась удобным извинением для этой уступки в отношении Среднего Востока. Новое изобретение под названием «мандаты», которое арабы выговаривали как «протектораты», было использовано для придания внешней оболочки истинным намерениям.

Предоставленный, таким образом, самому себе, Фейсал отложил конец переговоров, договорившись с французами или, по крайней мере, с Клемансо. Вопреки общему мнению в Англии, «тигр» был менее жадным, чем многие из его «шакалов». В достижении этого временного соглашения Фейсал воспользовался затруднениями, возникшими у французов в Сирии. Последние были заняты скрытой войной с недемобилизовавшимися турками, которые пытались повторить свой трюк, проделанный ими во время балканской войны, а именно — взять обратно во время перемирия ту территорию, которую они потеряли во время войны.

Вследствие этого Клемансо, который вначале не желал считаться с Фейсалом, теперь сам предложил признать независимость Сирии при условии, что Фейсал будет поддерживать интересы Франции.

Убедившись, что британская поддержка оказалась весьма обманчивой, Фейсал был вынужден согласиться с предложением Клемансо к большому негодованию своего отца, который, услышав об этом, стал смотреть на него как на человека, продавшего свою душу за "чечевичную похлебку".

Частично именно от возмущения этой сделкой с неверными Хуссейн и предпринял роковой для него шаг, объявив себя верховным повелителем правоверных — акт, который немедленно восстановил претив него имама Йемена и ассирийского эмира Идрисси. Это же обстоятельство вызвало взрыв негодования среди фанатичных ваххабитов, которые начали добиваться окончательного низложения Хуссейна. Катастрофа уже предчувствовалась к концу мая, когда Абдулла, выступивший по настоянию своего ослепленного гордостью родителя через границы Неджда, был захвачен врасплох ночью. Из всего отряда шерифа, состоявшего примерно из 4 000 человек, с Абдуллой спаслась бегством лишь горсть арабов. Остальные были убиты с жестокостью, свидетельствовавшей о дикости ваххабитов и снискавшей для них уважение со стороны англичан, всегда готовых назвать таких людей "благородными дикарями". С того момента сохранение Хуссейном Мекки являлось лишь вопросом времени и поддерживалось только британской сомнительной защитой союзника, который уже не представлял никакого интереса.

Хотя Фейсал и вступил в соглашение с французами, исходя из практического понимания государственных дел, которое отсутствовало у его отца, он, возвратясь в мае в Сирию, по-видимому, не питал никаких иллюзий относительно слабости своих перспектив и тех стремлений и надежд, которые втайне лелеяли французы. Он откровенно заявил их представителям: "Я приму вашу помощь, но я никогда не приму рабства".

Изгнание Фейсала являлось последней каплей горечи, переполнившей чашу Лоуренса, хотя продолжительное ожидание этого события и смягчило до некоторой степени его остроту. Это ожидание, смешанное с сознанием своей собственной бесчестности в прошлом, являлось одной из причин, которые заставили Лоуренса, когда он увидел короля, просить об освобождении его от британских военных наград.

После года беспокойств его предчувствия оправдались. В сентябре 1919 г. во время своего вторичного посещения Лондона Фейсал был уведомлен о том, что правительство вошло в соглашение с французами об удалении британских войск из Сирии в ноябре. Ему был дан совет договориться с французами непосредственно, т. е. пойти по тому пути, по которому он уже заранее пошел и который тогда предугадывал. Тем не менее теперь Фейсал сознавал лучше, чем когда бы то ни было, всю ненадежность подобной договоренности и еще раз обратился с отчаянным призывом к Англии не оставлять его без поддержки. Это произвело впечатление, но не привело к удовлетворительным результатам. Месопотамия была не только преградой на пути Англии, но и бревном в глазу лорда Керзона, империалистические стремления которого в отношении Месопотамии давно задерживались политикой его собственных помощников в министерстве иностранных дел.

Когда Лоуренс возобновил свои попытки помочь Фейсалу и предлагал, чтобы британское правительство раскрыло свои истинные намерения в отношении Месопотамии, Керзон воспротивился и отвлек внимание от этого вопроса, указав на "сучок в глазу" Фейсала — на визит, который был нанесен некоторыми офицерами шерифа из Дамаска племенам Месопотамии. Тамошние военные власти подозревали их в попытке создать антибританское движение. Однако какова бы ни была правда в этом обвинении, которое Нури Саид со всей горячностью отрицал, имелась правда и в жалобе офицеров шерифа, что отношение британских офицеров было совершенно отличным от того отношения, которое им было известно по пути в Дамаск.

Дела подходили к своему мрачному концу. Вопрос о будущем правительстве Месопотамии разбирался в ноябре на междуведомственном совещании, где было решено сделать «что-то» для удовлетворения чаяний арабов, и сэр Перси Кокс являлся тем человеком, который должен был взять бразды правления от существовавшего в то время военного руководства. Однако военное министерство считало, что положение должно оставаться таким же до тех пор, пока не будет улажен вопрос относительно мандата и пока не будет достигнута ратификация мира с Турцией. Со своей стороны, сэр Перси Кокс, естественно, не желал брать на себя ответственность, пока не получит полной свободы действий. В дальнейшем последовали и другие задержки.

В марте 1920 г. воркование союзнических голубей было прервано известием о том, что арабский конгресс, собравшийся в Дамаске, объявил Фейсала королем Сирии, а Абдуллу — королем Ирака. Это мероприятие, по-видимому, было инспирировано слишком соблазнительной перспективой повторения успеха переворота Д'Аннунцио в Фиуме. Однако арабам вскоре пришлось понять, что они относятся к другой категории, чем великие державы. Керзон быстро ответил на призыв французов к совместному действию; была отправлена телеграмма, которая резко порицала решение конгресса и приглашала Фейсала присутствовать при франко-британских переговорах, которые должны были уладишь вопрос. Предложение это имело определенно неприятный привкус.

Мандат на Сирию был передан Франции, на Палестину и Месопотамию — Англии. Французы формально отказались от своих притязаний на Мосул.

Однако между получателями имелась существенная разница, заключавшаяся в том, что британское правительство хотя и слишком медленно, но шло по пути предоставления арабам Месопотамии фактической доли участия в правительстве Ирака, в то время как новое французское правительство, сменившее правительство Клемансо, шло быстрыми шагами к тому, чтобы отстранить сирийских арабов от контроля над Дамаском.

В Ираке англичане поплатились за свою задержку восстанием племен, расположенных у Евфрата. Возникшие повсюду вспышки восстания не удалось подавить до конца года, в связи с чем потребовалась отправка крупных подкреплений из Индии. В результате в том году и в последующем британские военные расходы в Ираке достигли 60 000 000 фунтов стерлингов. В этом отношении весьма интересным является тот факт, что умиротворение арабов в Ираке на протяжении этих двух лет обошлось, грубо говоря, в шесть раз больше той суммы, которая нам потребовалась для поддержания в течение такого же периода арабского восстания против Турции.

В Сирии Фейсал поплатился за французскую поспешность, поскольку обладатели вновь присужденного мандата воспользовались первой же возможностью, чтобы отметить договор, заключенный им с Клемансо, и обосновались в Дамаске. Даже допущение штаба французского верховного комиссара потребовало от Фейсала борьбы с воинственностью арабских экстремистов; и все же он сделался мишенью того ультиматума, который французы отправили 14 июля при появлении признаков вооруженного сопротивления. Напрасно он отправил телеграмму, в которой соглашался на требования ультиматума — факт, подтверждаемый самими французами. По приказу генерала Гуро, солдатская простота которого делала его легким орудием в руках политических руководителей, французские войска были приведены в движение. Остановить их было грудно: в силу знакомого заявления о "военной необходимости" войска Гуро продолжали свое наступление и заняли 25-го Дамаск, а Фейсал потерял свой трон. Он спасся бегством в Палестину, откуда направился в Англию, повторив еще одну бесплодную попытку добиться британской интервенции для своей поддержки. Однако французы пожалели о том, что они его свергли, так как им пришлось встретиться с рядом неприятностей, которые обошлись гораздо дороже и были более продолжительны, чем те, которые претерпели англичане в Ираке.

64
{"b":"53576","o":1}