ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бегов Аркадий

Скакалка

АРК. БЕГОВ

Скакалка

Второе солнце наполовину вышло из-за неровного горизонта, синий рассвет медленно сменялся малахитовыми разводами.

Представитель Арбитража невнимательно перебирал разложенные квадратные пластины мнемоблоков, затем отодвинул их.

- Вы понимаете, что я вправе здесь и сейчас, немедленно, сместить вас и остановить работы до прибытия комиссии?

Диспетчер, невысокий худощавый мужчина, обвел взглядом присутствующих, издал странный звук "гымк-к", но ничего не ответил.

- С таким чудовищным нарушением инструкций еще не приходилось встречаться, - продолжал представитель. - Мне кажется, что диспетчерская служба знала обо всем. Кто же теперь будет отвечать?:.

- А вам, Александр, непременно нужны головы виноватых? - подал голос мужчина в спецкостюме трассера.

Представитель Арбитража барабанил пальцами по мнемоблоку.

- Головы надо снимать с поставщиков, одну за другой, - вдруг заговорил диспетчер. - Отставание по Трассе на восемь недель, люди устали, вот и пользуются каждой возможностью... - Он осекся под тяжелым взглядом представителя и снова издал "гымк-к".

- Ну ладно! - поднялся с места мужчина в спецкостюме. - На сегодня пока все. Александр, вы, пожалуйста, задержитесь.

Комната опустела. Мужчина в спецкостюме подошел к окну. В стекло снаружи ударилась небольшая птица, а может, большое насекомое. Мужчина щелкнул ногтем по темному стеклу, птица-насекомое сгинула.

- Тебе привет от Жени, - сказал представитель Арбитража.

- Спасибо. Как она там?

- Спасибо. Вот-вот станет бабушкой.

- Да-а... Двадцать лет не виделись... Ты, смотрю, все в Арбитраже...

- А ты бессменный начальник проходки...

- С твоей помощью могу в ближайшее время сдать дела.

- Хорошо, что ты понимаешь...

- Понимаю. Пойми и ты, что люди не могут месяцами выкладываться здесь, на Трассе, не видя неба и травы. Не видя, наконец, своих детей! И эта чертова иллюминация: восходы синие, малахитовые, фиолетовые, дни желтые и багряные, закаты вообще... В глазах рябит!

- Позволь, Юргис, а что, на других станциях было легче? Здесь хоть кислородный мир.

Юргис хотел что-то сказать, но тут загудел вызов.

- Войдите! - сказал начальник проходки.

Золотистый прямоугольник растаял. В проеме возникла высокая женщина с запавшими глазами, двинулась к начальнику проходки. Юргис спокойно встретил ее взгляд, только плечи слегка подались вперед.

- Нашли? - тихо спросила она.

- Мы разбираемся, Клара, и пока нет оснований беспокоиться... Женщина резко повернулась к представителю и спросила:

- Скажите, где он? Почему его не ищут?

- Его ищут, - веско ответил Поршнев. - Поверьте, ищут везде. Объявлен всеобщий розыск. Его найдут. Мы ждем...

- Буду ждать здесь, - заявила Клара и опустилась в кресло.

- Пожалуйста, - пожал плечами Юргис. - Как тебе удобнее.

Поршнев помассировал виски и вздохнул. Опять нарушение инструкций вело к трагедии. Опять из-за пустяка ломалась судьба людей.

Трасса... От планеты к планете, от звезды к звезде идут линии самого дерзкого предприятия, задуманного и осуществляемого человеком. Монтаж станций внепространственного переноса длится уже четвертое десятилетие. На первую станцию - два-три года.

Затем переброска оборудования по ВП, все грузится на огромные транспортеры типа "Рубеж", приходят десантники и ведут эти субсветовые грузовозы к планете, выбранной для следующей станции. Цикл повторяется: высадка, налаживание полевой ВП и прием трассеров. А трассеры сразу разворачивают стройплощадку ВП-стационара....

Когда-то и Поршнев восхищался подвигами трассеров, но работа в Арбитраже сделала его скупым на эмоции. Иногда подвиг одного человека был следствием головотяпства и безалаберности другого.

Несмотря на строгие ограничения, трассеры часто пользовались грузовым ВП, особенно в выходные: один соскучился по детям, оставшимся на Большой, другому захотелось погулять по травке под голубым небом... На предупреждения медиков им плевать. Плюют на то, что режимы грузового и пассажирского ВП разные, и на то, что пользование пассажирским ВП разрешено не чаще раза в год. Пусть на линиях строгий медконтроль, служба регистрации и все такое - инструкции не для трассеров писаны! Теперь выясняется, что дети тоже пользуются ВП. Несчастный случай не заставляет себя ждать: исчез семилетний Юра Дьяков, пропал, сгинул на линии. Клара Дьякова на грани нервного коллапса, отец Юры держит себя в руках, но надолго ли его хватит...

Юргис Жемайтис тоже осознавал остроту положения. С одной стороны, люди выматываются, по году-полтора не видят Землю, семейным еще трудней - дети на Большой, в школах. И лезет трассер в грузовые отсеки ВП, прячется за контейнерами, бегает от биоконтроля по переходам. А в последнее время, уже на Хандзе, и дети, кто пошустрее, стали к родителям на воскресенье "прыгать" благо на грузовых ВП практически нет людей. С другой стороны, на Большой-то куда смотрят? На станциях никакого контроля. А с детей какой спрос: им и к родителям хочется, и за тухтелями - местными животными - погоняться... В итоге мать находит за ящиками личную куртку сына и начинает сходить с ума.

Впрочем, начальник проходки отвечает за все. Если медики запрещают частые ВП, значит, есть причины: малоизученные деривации и все такое. Детям же частые ВП особо не рекомендуются. О мутагенезе давно говорят.

- Со школой связь поддерживается? - спросил Поршнев, когда они с Юргисом вышли в коридор. Клара осталась в комнате.

- Да. Если объявится, сразу же сообщат.

- Если объявится...

- Шанс есть. Мизерный, но есть. Он мог так хорошо спрятаться, что просто заблудился. Грузовой ВП - это не пассажирский салон, там масса отсеков, переходов, секций. Заблудился, скинул куртку... А пока шастал, было два переноса - сюда и обратно, на Большую. Выбрался, сообразил, что к чему, а тут объявили розыск. Теперь прячется, пережидает суматоху. Ему всего семь лет...

- В худшем же случае произошел аварийный сброс, и его выбросило где-нибудь на Кане, на Магдалине или Плунжере... На любой из девяти отработанных планет. Планет, абсолютно не пригодных для жизни. Тогда шансов нет. В блоке ВП воздуха столько, сколько прихвачено с Земли. Пока диспетчеры разберутся, все будет кончено.

- Разве внештатный сброс не фиксируется?

- Если сразу же доброска, то... не знаю! Запроси Большую.

- Я думаю, это уже выяснили. И если нет сообщения...

Перемычка в дальнем конце коридора рассосалась, послышались голоса, появилась группа трассеров. Вперед выступил высокий краснолицый мужчина, державший за ухо жалобно нывшего мальчишку.

- Юра Дьяков?! - дернулся вперед Поршнев. - Нашелся!

- Это Витторио, мой паршивец, - пояснил краснолицый мужчина. - Пролез, понимаете, на грузовозку. Заскучал, говорит... Поршнев медленно набрал сквозь зубы воздух.

- Так что, вы хотите, чтобы мы его выпороли?

- Что? - не понял краснолицый.

- Подвергли телесным наказаниям, - пояснил Жемайтис.

- Вы тут шутите, Юргис, а малец клянется, будто знает, где его дружок прячется.

- Мальчик, - ласково сказал Жемайтис, - где же ты был раньше?

- В школе, - неожиданно густым басом отозвался мальчик и вдруг, заревев, уткнулся в ремень отцовского спецкостюма.

Болота на Хандзе - вовсе не болота, непонятно, кто их и болотами назвал. Вода по колено, желтые точки светятся и бегают, а дно илистое, но плотное. Здесь всегда дымка, и разноцветные дни смазываются в бесконечное переливчатое марево, вроде северного сияния на Земле, на Большой.

Юре здесь нравится. Взрослые тут еще не были, а кроме него, только Витька знает, ну и, наверное, Танька. Татьяне хоть и четыре года - в первый класс только осенью - но от нее никуда не спрячешься. Впрочем, главное, не трогать ее тухтеля Бобу. А как его не трогать, когда он сам под ноги лезет...

1
{"b":"53583","o":1}