ЛитМир - Электронная Библиотека

Мадьяна в гневе воскликнула:

— О! Трусы! Трусы! Жалкие каторжники! Я лучше умру, чем добровольно сдамся вам!

Бандит пожал плечами, сделал своим приятелям знак и безжалостно произнес:

— Делайте что приказано.

Его дружки тотчас же прикрепили к палкам по маленькому пучку травы и подожгли веточки, которыми была обложена хижина. В мгновение ока все заполыхало. Пламя, потрескивая, начало свою пляску и, ворча, взметнулось вверх, распространяя вокруг дым с отвратительным запахом.

Вначале удивленные, а вскоре напуганные, змеи задвигались, стали размыкать свои кольца, поднимать головы, шипеть и сбиваться в движущуюся, наводящую ужас группу.

Маль-Крепи весело заржал:

— Для зверей с плохим характером это как раз то, что надо!

Приятели с готовностью его поддержали и, подбадривая друг друга смехом и грубыми шутками, стали заменять уже сгоревшие пучки травы свежими. Факелы запылали снова. Тогда головешки, на которых были сгустки смолы, бандиты начали бросать ближе к тому месту, где находилась девушка.

Пучок горящей травы упал к гамаку Мадьяны, а под ним извивались змеи. Мерзкие рептилии (их уже почти лизали языки пламени) собрались в один клубок и бросились к пылающему барьеру, но не смогли его пересечь. Некоторые из них стали подниматься, раскачиваться из стороны в сторону посреди густого смрадного дыма и с яростным шипением падать от удушья. Измученные, теснимые, подталкиваемые, беспрестанно обжигаемые горящими ветвями, они опять сплелись в один комок. И в этом шевелящемся, спутавшемся клубке заполыхали зеленый, красный, ртутно-серый и желтый цвета. Ужасное адское видение заставило не один раз вздрогнуть жестоких, вырвавшихся из лап каторги людей.

Мадьяна поняла, что помощи ждать неоткуда, надежды больше нет и она обречена. Задыхаясь от нестерпимого жара и зловония, ничего больше не видя, не слыша, чувствуя, что жизнь покидает ее, девушка застонала. Из ее уст вырвалась душераздирающая мольба о пощаде. Мадьяна приготовилась к смерти как к ниспосланному свыше освобождению.

— Ага! Браво! Браво! Она в наших руках! — торжествующие негодяи.

— Она нам нужна живой! — Король. — Ведь она стоит миллионы… целое состояние… это золотое королевство!

Одни змеи, сгруппировавшиеся вокруг девушки в гамаке, попадали на разогретую до предела землю, другие обвили столбы навеса и попробовали найти убежище на крыше, наполовину сгнившей.

С уст мученицы слетел последний зов о помощи. Хриплым, затухающим голосом она взывала:

— На помощь! Боже всемогущий! Боже мой! Помоги! Вскоре легкая конструкция, сложенная из сухих веток и листьев, загорелась, и змеи, спрятавшиеся там, вмиг изжарились. Они замертво попадали на землю. Маль-Крепи, острый на язык, съязвил:

— Пф! И пуф! И паф! Они похожи на яйца и каштаны, которые слишком долго держат в горячей золе. Потом еще угри. Вот они, поджаренные что надо. Не желает ли кто отведать сей деликатес под перчиком?

Сгоревшие рептилии перестали двигаться. Слышно было, как они с шумом лопаются. Теперь бандитам уже нечего было опасаться. Они стали хозяевами положения.

Лежавшая в гамаке девушка, в почерневшей от дыма одежде, перестала стонать. Она, без сомнения, находилась в обмороке. Но кто знает, может быть, она умерла.

Впрочем, огонь больше ничто не питало, и он вот-вот должен был потухнуть. Вся эта ужасная драма длилась не более пяти минут.

Торжествующий главарь крикнул:

— Полная победа! Опасность миновала, принцесса у нас. И золотые слитки, которые она собой представляет, наши!

Между тем балки хижины, сделанные из дягиля [144] и других огнеупорных твердых пород, очень стойких, уцелели в огне. Зато хлопковые веревки, привязанные к ним и поддерживавшие гамак, в конце концов сгорели. И он упал прямо на мерзкое нагромождение колыхавшейся, вздувшейся плоти, где еще вспыхивала разноцветная мозаика красок.

Почти тотчас же бандиты бросились к углям, головешкам, стали давить их каблуками, а палками разбрасывать обгоревшие обломки.

Один из них протянул руки к гамаку, окутавшему Мадьяну как саван [145].

Король каторги крикнул ему:

— Берегись! Там могла запутаться какая-нибудь тварь.

А его подручный, изображая храбреца, ответил:

— Не бойся!

Негодяй сделал еще шаг вперед и внезапно остановился.

Тишину прорезал легкий свист — что-то очень нежное, неуловимое, как шелест сухого листа тростника. Человек отступил, поднес руку к горлу и устремил взгляд, полный ужаса, на своих приятелей:

— Меня что-то укололо. Это не змея… нет?

Король приблизился и обеспокоенно осмотрел каторжника. С левой стороны шеи под ухом, на расстоянии ширины ладони, он увидел маленький пучок перьев: желтых, голубых, красных. Это выглядело как трехцветная кисточка не больше мизинца. Она прикрепилась к коже и плоти, как кокарда [146] к форменной фуражке.

ГЛАВА 8

После взрыва. — В глубине бухты. — Спасение. — Фишало получает удар кулаком по носу и благодарит дарителя. — Сарбакан. — Один против девяти. — Ужасная расправа. — Пугающее безумие. — Разоруженный. — Разгром. — Свобода… — Выстрел. — Катастрофа.

В тот момент, когда раздался взрыв и пирога накренилась, Железная Рука почти бессознательно выкрикнул:

— Спасаем оружие!

Именно так думает настоящий военачальник, который во время битвы никогда не забывает любой ценой сохранить средства борьбы за победу.

Прекрасные пловцы, Железная Рука и мальчик, тотчас же подняли вверх, как свечи, автоматические карабины. Фишало интуитивно повторил тот же жест. Мустик и его патрон держались на поверхности воды и оглядывались с вполне естественным удивлением, которое вовсе не исключало хладнокровия.

А индеец, спокойный, как человек с детства привыкший барахтаться в речке, тем временем мастерски вытащил из воды свое ружье и поплыл к берегу в сопровождении пса, у которого были видны острые уши, глаза и черный нос, блестевший, словно трюфель [147]. С великолепным эгоизмом людей своей расы краснокожий не проявлял никакого интереса к товарищам и думал только о себе. Эгоизм тот же, что и у чернокожих лодочников этого региона по отношению к пассажирам. Будучи носильщиками на земле или конвоирами на речных дорогах, негры добросовестно выполняют свою задачу: переносят на голове грузы или перевозят в пирогах людей и вещи, но — ничего больше. Если ноша падает в воду или в овраг, через который перекинуто дерево, о ней не беспокоятся. Их это не трогает. Если опрокидывается пирога с багажом и пассажирами, их так и оставляют в воде. Пусть белый выпутывается сам как знает, чрезвычайно редко случается, чтобы ему помогли.

Эгоизм? Несознательность? Бог их знает!

Одно ясно: эти простаки почти всегда ведут себя как мулы [148] и лошади под седлом, которые, случайно освободившись от своей ноши, не подбирают ни седока, ни поклажу.

А ведь Генипа по интеллектуальному [149] уровню казался выше своих собратьев.

Несколько сильных взмахов руками — и он уже на берегу. Отряхнулся, оглянулся и пришел в ярость — пирога потеряна. Чтобы смастерить другую из дягиля, потребуется неделя напряженной работы.

Впрочем, гнев краснокожего не проявился ни в жестах, ни в словах. Лишь лицо цвета кофе с молоком стало грязно-желтоватым, подобно цвету растопленного масла.

Человек, знающий индейцев, с уверенностью мог бы сказать: «Несчастье тому, кто навлек на себя гнев Генипы!»

У Железной Руки и мальчика мелькнула одна и та же мысль: «Что с Фишало?»

А в это время толстяк, о котором подумали два друга, отчаянно барахтался в воде. Он вцепился руками в винчестер крепко, как все тонущие, и кричал захлебываясь:

вернуться

Note144

Дягиль — высокое травянистое растение с цветками, собранными в зонтик.

вернуться

Note145

Саван одеяние из белой ткани для покойников.

вернуться

Note146

Кокарда — металлическая значок установленного образца на форменной фуражке.

вернуться

Note147

Трюфель — вид съедобных деликатесных грибов.

вернуться

Note148

Мул — помесь осла и кобылы; больше похож на лошадь. Очень вынослив.

вернуться

Note149

Интеллектуальный — умственный, исходящий от разума, рассудочный.

16
{"b":"5360","o":1}