ЛитМир - Электронная Библиотека

Внезапно путникам открылось настоящее адское зрелище. Длинный ряд бараков, сараев и других построек был охвачен пламенем. Крыши, деревянные перекрытия, различные материалы, провизия, — все горело, дымилось, трещало. Стояки и брусы рухнули, перевернутые козлы валялись вверх ногами; обтесанные бревна образовывали баррикады, за которыми спряталась сотня мятежников, подлых и страшных.

Напротив пылавших зданий, перпендикулярно к ним стояли другие строения; там осужденные набросились на своих стражей. Этим последним, окровавленным, в разодранной одежде, с револьверами в руках удалось отойти к уцелевшему караульному помещению и укрыться за большой печью. Но тут подошла третья группа каторжников и атаковала здание. Под ударами топоров и палок стена стала подаваться. Через несколько секунд началась схватка, настоящая бойня, но охрана отчаянно сопротивлялась.

Экипаж, как молния, разрезал толпу мятежников, опрокинул наиболее разъяренных и проехал, подпрыгивая, по их распластанным телам. Охранники узнали своего начальника и дружно воскликнули:

— Да здравствует комендант!

Каторжники в свою очередь что было сил завопили:

— Долой жандармов! Смерть шпикам!

Затем бандиты кинулись на ландо, вцепились в лошадей, повисли на дверцах экипажа, ухватились за рессоры, колеса, кузов, и возок остановился.

Не обращая внимания на разъяренную толпу, комендант бесстрашно крикнул громовым голосом:

— По местам! Живо!

— Смерть шпикам! Смерть охранникам!

Тут ландо накренилось и опрокинулось, его стенки хрустнули и сломались.

Комендант, инженер и их спутник остались стоять, а охранник упал. Бандиты зацепили багром его за пояс и потащили. Один из каторжников занес над ним топор…

Инженер, увидев это, прыгнул навстречу опасности и так грозно закричал, что мятежники остановились. Охранники стали стрелять из револьверов. Сильным ударом ноги в живот инженер отбросил человека с топором и крикнул охранникам:

— Не стрелять!

Рукой, крепкой как железо, он поднял упавшего солдата и поставил его на ноги и тут же подхватил тяжелый топор. Размахнувшись им, как простой палкой, отважный гость коменданта подошел к страшной толпе и решительно потребовал:

— Сложить оружие, негодяи! Сложить оружие! Или я всех перебью!

Ошарашенные подобной неустрашимостью, каторжники заворчали, стали отступать назад с покорным видом.

В то же время показал себя героем и приятель инженера. Готовые на все бандиты окружили коменданта и начали дергать его за одежду, толкать. Один негодяй даже схватил его за горло. Анатоль Бодю мгновенно сунул мерзавцу в глаза раздвинутые два пальца. И тот, на миг ослепленный, спотыкаясь попятился.

— Смотри мне! — вдогонку юноша. Второй бандит получил страшный удар по шее ребром ладони и рванул назад.

— Гляди, горло перережу!

Третий взвыл от удара по берцовой кости и замер на месте.

— Давай-ка ноги в руки…

Четвертый стал жертвой мастерского удара по животу.

— И этот готов!

Пятый выплюнул два зуба, которые выскочили не без помощи каблука разъяренного гавроша [183].

— Ешь теперь кашу!

Проклятия, стоны, крики ярости и боли, угрозы неслись со всех сторон, но у толпы, еще минуту назад сплоченной и наглой, как бы сломали хребет: на глазах она превращалась в какую-то неорганизованную массу.

— Эй вы! — пронзительно закричал запугавший всех гаврош. — Отойдите от шефа! Или берегите свои морды!

Предупреждение сработало. Через несколько секунд коменданта освободили. Он был слегка потрепан и в разорванной одежде. Несмотря на подавляющее численное превосходство, мятежники, ворча, начали медленно отходить. Крики стали уже не такими угрожающими. Каторжники изумленно глазели друг на друга и обменивались репликами [184], в то время как ярость их постепенно гасла.

Комендант, сохранявший изумительное хладнокровие, сделал знак и крикнул своим:

— Все ко мне!

Охранники, крепко избитые и контуженые, сгруппировались вокруг коменданта, зажав в руках револьверы. А инженер тем временем, смело приблизившись к бандитам, потрясал топором и продолжал требовать:

— Бросай оружие!.. Гром и молния! Бросай оружие!

Анатоль, со своей стороны, призывал всех к порядку, но менее энергичным образом:

— Оставьте нас в покое и п-подите прочь… Мы на вас уже нагляделись!

Фактотум говорил все это, посмеиваясь, стоя очень близко от бандитов, один против всех.

И вот все закончилось. Мятеж, который мог иметь ужасные последствия, постепенно захлебнулся. Сопровождаемый ворчанием недовольных, пожар сопротивления потухал, как и пламя, пожиравшее здания.

Надсмотрщики столпились вокруг начальника, а он спокойно сказал своим спутникам:

— Вместе со мной вы приехали в самый ад каторги и помогли из него выбраться коменданту и этим славным солдатам! От их и от своего имени я всем сердцем благодарю вас.

Инженер, водрузив на нос свое задымленное пенсне, упавшее во время кутерьмы, и вновь прикрепив его к шелковому шнуру, ответил, склонившись в поклоне:

— Мы сделали что могли. Это наш долг.

А охранник, который так счастливо избежал топора убийцы, в восхищении посмотрел на француза. Не скрывая своей радости, он, растроганный и признательный, промолвил:

— Железный человек.

А про себя подумал: «Где, черт возьми, я уже видел эти глаза?»

ГЛАВА 3

В виду Со-Эрмина. — Как пересекли стремнину. — Флотилия пирог. — Те, кого уже не ждали. — Как Железная Рука излечился от своего ранения. — Такари. — С глазу на глаз. — Тайны Мадьяны.

В шестидесяти километрах вверх по течению реки от Сен-Лоран-дю-Марони расположен Со-Эрмина. Это первое из скалистых заграждений, которые, мрачно спрятавшись в воде, в бесчисленном количестве выступают вплоть до самых истоков Итани.

Лет двадцать назад географы и дипломаты единогласно признали, что Итани — не что иное, как верховье Марони. Мнение спорное, не подтвержденное никакими научными доказательствами. Но оно имело своим последствием то, что колонию ограничили строгими пределами и по зрелому размышлению отрезали ее в пользу Голландии. Увы! Французским полномочным представителям оказалось плевать на свои территории.

Не согласимся лишний раз с этим решением и пойдем дальше.

Итак, три главных притока [185], которые образовали нашу большую экваториальную реку, были перерезаны несколькими водопадами, очень высокими и неприступными и пересеченными на спуске головокружительными стремнинами. Их скорость, хоть и представляющая опасность для путешественников, доставляет им наслаждение, сходное с радостью быстрой езды на автомобиле. Три индейские пироги, следовавшие одна за другой на расстоянии сотни метров и спускавшиеся вниз, приготовились преодолеть Со-Эрмину. Длинные, узкие и крепкие, они бросались в это нагромождение скал и островков, о которые разбивались волны, ворча и ярясь, пенясь и взвиваясь вверх. Это заграждение вытянулось примерно на восемь километров, и, чтобы преодолеть его, требовалась не только сила, но внимание и опыт.

В первом судне сидели четыре человека. Два высоких черных лодочника, почти нагие атлеты [186], и два белых пассажира: молодой человек и девушка. Лодочники работали длинными веслами, в их руках они скользили, словно были сделаны из слоновой кости.

Один из негров, обратившись к молодой женщине, громко спросил:

— Будем продолжать путь… мамзель?

— Да, Башелико. Гребите, мой друг.

Судно уже было неумолимо захвачено течением.

Внимательные, настороженные, мужчины работали веслами, называемыми на туземном наречии такари, и с первого взгляда узнавали путь, по которому им предстояло пройти среди острых скал и хлопьев пены.

вернуться

Note183

Гаврош — герой романа французского писателя Виктора Гюго (1802—1885) «Отверженные» (1862) — обаятельный, подлинно национальный образ задорного парижского подростка, ставший выражением революционного духа французского народа, его бесстрашия и жизнерадостности.

вернуться

Note184

Реплика — здесь: краткое возражение, ответ.

вернуться

Note185

Арауа, Итани и Тапанаони. (Примеч. авт. )

вернуться

Note186

Атлет — человек, обладающий большой физической силой.

22
{"b":"5360","o":1}