ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Свой, чужой, родной
Наизнанку. Лондон
Мастер Ветра. Искра зла
Грудное вскармливание. Настольная книга немецких молодых мам
Узнай меня
Воспоминания торговцев картинами
Сказания Меекханского пограничья. Память всех слов
Отель
Ловушка архимага

И тут всякая дисциплинированность исчезла. Ящики с ликерами, водкой были извлечены из пирог, консервные банки вскрыты; началось невиданное пиршество. Страх, который на некоторое время сковал этих презренных людей, еще более усилил их неслыханный аппетит, и очень скоро пиршество переросло в оргию.

Алкоголь сделал свое дело, разбудил инстинкты насилия, дебоша, разбоя.

Вот уже ножи вытащены из чехлов — и пролилась кровь. Однако никто не вмешивался.

Даб, которого окрестили Королем каторги, закрылся в хижине, наспех построенной его людьми; с ним уединились те, к кому он проявлял особое доверие. Они совещались.

Король сидел перед импровизированным столом, покрытым бумагой; Даб сейчас был таким же, каким в Неймлессе руководил похищением Мадьяны, — красивым молодым человеком с орлиным носом и тонкими руками, почти элегантно одетым.

Он был бледен, черты — искажены, и, несмотря на то, что Даб хорошо владел собой, судорога гнева и тревоги кривила его губы.

На лицо, которое могло быть прекрасным, словно надели маску ненависти и злобы.

Вожак обратился к своему верному товарищу Андюрси, который, вытянувшись перед ним, как солдат перед командиром, ожидал приказов.

— Отплытие завтра утром в шесть часов.

— Но, Даб, что ты! Наши люди будут завтра пьяны в стельку, их невозможно будет вырвать отсюда.

Главарь бросил на Андюрси гневный взгляд:

— Не спорь со мной! Хочу то, что хочу.

— Пусть так, но в таком случае я ни за что не отвечаю.

— А кто тебе сказал, что ты мне нужен? Я здесь — и этого достаточно.

— Хорошо, — проворчал Андюрси, — и все-таки лучше прислушаться к моему мнению и сняться сегодня вечером, пока еще не всеми овладел приступ безумия.

— Для того, что я готовлю, как раз хорошо, чтобы они были безумными.

— Как хочешь, ты — командир.

— И я им останусь, черт побери! Потом Даб добавил более мягко:

— Дурная твоя голова, ты, значит, ничего не понимаешь?

— Что ты хочешь сказать?

— Если я согласился остановиться на острове Нассон, недалеко от того огромного леса, в котором мы проложили себе дорогу, чтобы достичь намеченной цели, так это потому, что ожидаю… кое-чего.

— Ба! Чего же?

— Вскоре узнаешь. Только имей в виду, что я зря не пошел бы на такое опасное предприятие, не стал бы рисковать без уверенности в успехе.

— О, это всем известно! Человек, который вытащил нас из «Пристанища неисправимых», — ловкий человек. Ты заслуженно носишь имя Короля каторги. Есть только один человек, который смог бы потягаться с тобой.

Даб расхохотался:

— И кто же этот человек?

— Ты его знаешь так же хорошо, как и я. Это… это был…

Каторжник никак не мог решиться произнести имя.

— Ну же, ну! — Даб. — Тебя все еще бьет страх?

— Страх? Не сказал бы… Я сражался и с людьми, и с наручниками, побеждал диких животных. Но этот!.. Да, признаюсь, глупо так говорить, однако мне кажется, что есть в нем что-то… как бы сказать? Что-то необычное, фантастическое, сверхъестественное.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Даб. — Ты все еще веришь в детские сказки? Короче, ты назовешь его имя?

Андюрси подавил дрожь и сказал чуть слышно:

— Железная Рука! К счастью, он мертв…

— Тогда чего же ты боишься?

— Да ведь никогда не знаешь, чего ожидать от этого человека.

На этот раз Даб разразился гомерическим хохотом [237].

— Ну так вот, друг сердечный! Ты правильно говоришь…

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Железная Рука не умер!

— Да ну? Я же сам подмешивал яд в питье, которое ему должны были подать, видел, как уносили в больницу скрюченного, мертвенно-бледного. Одним словом, несли труп…

— Поскольку этот человек сверхъестественный, говорю тебе, он выкарабкался.

— Чудеса! Яд из корня пассифлоры смертелен.

— Действительно чудеса. Короче, этот Железная Рука улизнул из-под носа у смерти. У меня точные сведения. И когда мы уходили из Сен-Лорана, он уже был на ногах и клялся всеми богами, что поймает нас и заставит платить за преступления. Ха, ха, ха! Что ты на это скажешь?

Андюрси посерьезнел. Новость, по всей видимости, не привела его в восторг.

— В таком случае, браток, — фамильярно заговорил он, — я советую тебе не лезть в драку. Этот человек сделан из другого теста, чем все остальные. Я предпочел бы биться скорее с дьяволом.

— Так вот, — ответил Даб, который в течение некоторого времени к чему-то прислушивался, словно ожидал сигнала, — ты не будешь иметь удовольствия драться с ним…

— Еще раз повторяю, что предпочел бы встретиться с двадцатью надсмотрщиками.

В этот момент, перекрыв крики пьяных каторжников, со стороны реки послышался выстрел…

Даб наклонил голову, прислушался. Один, два, три! Тишина. Потом еще: один, два, три! И Король каторги издал победный клич.

— Этот сигнал, — сказал Даб, — подтверждает, что мой приказ выполнен: Маль-Крепи и еще трое верных мне людей осуществили свою миссию.

— А! То-то я удивился, почему не видать трех наших товарищей: Камуфля, Ла Грифая и Симонне.

— Я оставил их там, предварительно велев Симонне написать письмо.

— Ах да… это же писец, старый подделыватель.

— Его талант, которым я воспользовался, поможет нам заполучить отца Мадьяны.

— А их миссия?

— Она заключается в том, чтобы любой ценой захватить Железную Руку. Твоего удивительного и сверхъестественного Железную Руку, и доставить его мне связанного и скрученного.

— И им это удалось? — спросил Андюрси.

— Мы условились так: три выстрела при неудаче и шесть — в случае удачи. Ты слышал?

— Да.

— Сосчитал?

— Шесть выстрелов.

— Значит, Железная Рука у них. И клянусь, Андюрси, что на этот раз он от меня не ускользнет… Как не спасется и тот, другой, Рудокоп-Фантом, о прибытии которого возвестит другой сигнал…

В глазах Даба вспыхнуло адское пламя. Это загорелась и потухла его ненависть. Андюрси схватил факел, и оба бандита вышли наружу.

Бегом преодолели длинную аллею эбеновых деревьев [238], которая привела их к пристани. Услышали плеск весел, в темноте они увидели силуэт пироги и трех мужчин на ней.

Несмотря на все усилия, Король каторги не смог оставаться спокойным.

Он первым бросился к причалу и спросил оттуда лодочников:

— Эй! На пироге! Ваши имена? И гортанный голос ответил ему:

— Твой товарищ Маль-Крепи!

— Браво, а где другие?

— Камуфль и Ла Грифай здесь. Не хватает Симонне, он по-глупому утонул недалеко от Сен-Лорана.

Это были три каторжника, три мерзких негодяя, приговоренные к смерти за совершение жестоких преступлений, но помилованные; Даб не зря выбрал их для исполнения своих намерений.

— Тем хуже для Симонне, — крикнул Даб. — А как Железная Рука, вам удалось что-нибудь?

— Как нельзя лучше! Он в нашей власти, Даб.

— Не может сбежать?

— Он связан, лежит с завязанным ртом, не может даже пошевелиться.

— О! Король каторги заплатит вам по-королевски. Причаливайте!

Ловко управляемая пирога прижалась боком к причалу.

Один из бандитов спрыгнул на землю и быстро закрутил канат вокруг столба. Двое других поднялись и ухватились за что-то, сплетенное из гибких водорослей, которыми так богата Марони. Это было что-то вроде корзины в человеческий рост, в которой лежало чье-то тело, накрепко связанное веревками.

Даб нетерпеливо схватился за один конец корзины и подтащил ее. Андюрси подал ему руку. Корзина достала ему только до плеч, и при свете факела стала видна голова человека с перевязанным лицом.

В приступе ярости Король каторги ударил человека кулаком по его бледному лбу. Ему ответило глухое рычание.

— Ого! Теперь ты напуган, Железная Рука! — Даб. — Ты ведь знаешь, что от меня пощады не жди! Эй, вы там, давайте его сюда… и в дорогу!

вернуться

Note237

Гомерический хохот — неудержимый, громовой.

вернуться

Note238

Эбеновое дерево — темно-зеленая, иногда черная древесина нескольких видов тропических деревьев. Хорошо полируется. Из нее изготавливают мебель, музыкальные инструменты и прочее.

38
{"b":"5360","o":1}