ЛитМир - Электронная Библиотека

Пэт повела плечами. Черт с ними со всеми! Кто знает, что хорошо, а что плохо?

— Ладно, Кенни, — произнесла она наконец, слабо улыбаясь. — Бог с тобой. Я сожгу негатив.

— Ты просто прелесть! — выдохнул Кенни с видимым облегчением. Перед тем как раствориться в толпе таких же, как и он, любителей графита, он крепко обнял ее за плечи.

Пэт медленно пошла вниз; вдруг что-то внутри кольнуло ее. Ну и ну! Это был самый настоящий сбой, но она проглядела его. Что все это значит? В прошлом году она не испугалась встречи с клыками разъяренной собаки. А тут так вот просто сдалась, и только лишь потому, что хороший мальчик ее попросил сделать одолжение. Что это? Она теряет кураж? Становится слабой? Пэт поджала губы. Но, впрочем, она уже знала ответ на свой вопрос. Это была неудовлетворенность своей теперешней жизнью. Вернее, не самой жизнью, а ее течением. Когда-то давно, преодолевая мужской сарказм, ей пришлось делом доказывать, что женщина, да еще и хорошенькая, вполне может справиться с мужской работой и даже работать лучше. Ежедневно подвергая риску не только свой кошелек, но и порой саму жизнь, Пэт не задумывалась, стоило ли все это таких усилий. Тогда у нее был успех. Но не все еще казалось достигнутым, не все пройдено и узнано. Теперь наступило время подводить итоги. Пэт стала одним из наиболее известных, признанных фотографов в Нью-Йорке. Ее связи среди «золотой» публики и среди представителей самого глубокого «дна» были предметом белой зависти у профессионалов. Пэт знала Нью-Йорк, и город знал ее. Достигнув такого уровня мастерства, она могла думать о фотографии не как о ремесле, а как о виде искусства! Да, создавать произведения искусства. Именно этого она хотела сейчас. Поэтому Пэт с такой легкостью отказалась от сенсационного материала. Она устала побеждать. Все, что она хотела сегодня — это творить красоту.

Джед открыл дверцу «рэнд-ровера». В глазах сверкало восхищение.

— Как все прошло? С блеском?

Она уселась в кабину, не заботясь об одежде. Ляжки, трусики, пояс — все оказалось открытым. Пэт швырнула «Никон» с бесценными кадрами на заднее сиденье автомобиля, как надоевшую игрушку. Сделав глубокий вздох — то ли удовлетворения, то ли сожаления — она подставила голову свежему ветру и сразу почувствовала облегчение.

— Был там один маленький бриллиантик. И я его подобрала.

— Боб Вэйр был настолько добр, что позволил тебе это сделать?

— Нет, мой милый кролик! Дождешься от Вэйра милости! Мадонна все-таки трахнула Сандру на сцене. И я засняла это на пленку. — Пэт ткнула пальцем в сторону камеры. Слушая ее, Джед старался вклиниться в нескончаемый поток лимузинов.

— Это здорово, Пэт. Хочешь, поедем прямо сейчас в лабораторию и напечатаем снимки? Куда ты их отдашь? В «Пост»?

Пэт пожала плечами. Улыбнулась своему помощнику. Джед выглядел как всегда. Очки в проволочной оправе, свитер, торчащие волосы, грубые ботинки. Но это был ее Джед. Он вернул ей улыбку, впрочем, довольный, что босс, которого он обожал, благоволил к нему.

— Ты что хочешь сказать, что мы их не используем?

— Я пообещала не публиковать фотографии. Может, у меня не все в порядке с мозгами?..

— Они заставили тебя отказаться? — Голос Джеда был проникнут скептическими нотками. В то же время чувствовалось, что Джед уже почти готов был взорваться праведным гневом на тех, кто посмел обидеть Пэт. Но вокруг не было видно злоумышленников, собирающихся причинить вред команде Пэт Паркер.

— Они надавили на меня в самой замечательной форме. Дело в том, что Кенни дружит с Мадонной. Он пообещал ей, что не будет никаких фотографий. Но кто-то третий вмешался в это дело, и я получила разрешение на съемку.

— Господи, Иисусе! — только и произнес Джед. — Я не узнаю неустрашимую Пэт Паркер, которая не остановилась бы ни перед чем, чтобы получить нужный снимок.

Пэт завозилась на сиденье, потянулась и свернулась в клубочек, словно маленький котенок.

— О, Джед. Я и сама многого пока не понимаю. Мне кажется, что сейчас я стою на развилке двух дорог. Я чувствую, что что-то происходит. И вообще, нужны ли сегодня репортажи? В жизни есть вещи гораздо более нужные и интересные, чем иллюстрированные сплетни. Возможно, если бы я делала снимки исчезающих с лица земли лесов, то чувствовала бы нужность своей работы. Но Мадонна и Сандра, их соски, животы, переплетение тел… ну, ты меня понимаешь?.. Мне кажется, что для меня это был поворотный момент.

— Возможно, что и нет, Пэт. Может, ты все преувеличиваешь? Мне все же кажется, что снимки должны быть интересными…

— Ну вот, все вы, мужчины, одинаковы. Впрочем, и женщины тоже.

Глаза Пэт затуманились, но она не думала больше о дуэте бисексуалок. Она мечтала о будущем. Кончился ли Нью-Йорк для нее как этап жизни? Разгрызла ли она этот орешек? Что впереди? Что еще надо доказать? И если сегодня она вырвала самый лакомый кусок настоящей сенсации, не означает ли это, что Пэт достигла своего потолка? Было ли это вестью свыше? Одно для нее было ясно и понятно. Вызов судьбы может прийти с любой стороны. Размышляя подобным образом, Пэт рассеянно погладила себя между бедер, удивленно глядя на внезапно заходивший кадык Джеда.

— Едем в «Индокитай»? — спросил он вдруг севшим голосом.

— Поехали.

— Тогда держи входной билет. Тебе обязательно надо подкрепиться. Столик номер двадцать девять.

Он был не только ее секретарем и шофером. Сейчас он для нее был человеком, который лучше всех мог понять ее. А именно сейчас ей просто необходимо было знать, куда же повернула ее жизненный путь эта жаркая нью-йоркская ночь? Кто она сейчас — фотограф? Или просто случайная гостья? Если последняя, то все знаменитости вокруг нее могут вздохнуть свободно. Да, так лучше. Брайан и Анна Макнэлли, которые придумали «Одеон», «Индокитай», «Канал-Бар» — все они были друзьями Пэт Паркер. Но и им приходилось нелегко. Они старались не переступать ту неуловимую и тонкую грань, которая охраняла частную жизнь своих знаменитых клиентов от внимания репортеров. В то же время общество самих звезд приносило им гарантированный успех и прибыль.

Машина Джеда быстрой змейкой проскочила по пустынным улицам нижнего города, как если бы Джед тут родился и вырос и знал все окрестности. Немногие могли похвастаться тем, что добрались до «Индокитая» в Бруклине, ни разу не спросив дорогу.

— Я побуду снаружи. Не торопись. Тебе нужен широкоформатный аппарат, не так ли? Я думаю, что пленка чувствительностью в четыреста единиц будет как раз для съемки без вспышки. Хотя, кажется, где-то там наверху у них есть приличное освещение.

— Угу. Спасибо тебе, Джед. Бери завтра выходной. Появишься в пятницу. Ты просто прелесть.

Пэт наклонилась вперед, быстро сгребла из бардачка пару кассет с фотопленкой, открыла дверцу и вышла как раз напротив входа в ресторан.

Она прошла через группу фотографов, помахав паре знакомых лиц, полностью, проигнорировав хмурые лица остальных. Большинство этих фотографов не любили ее. Они завидовали успеху, который обходил их стороной. Для нормальной конкуренции им не хватало либо шарма, либо просто ума. А растущую славу Пэт Паркер они объясняли важным с их точки зрения обстоятельством — красотой самой девушки. «Бабе гораздо легче добиться своего, так или иначе», — жаловались они друг другу. А так ли легко найти женщине свой путь к успеху? Еще в самом начале своей карьеры Пэт удалось сделать фотоснимок одного чиновника, главным итогом деятельности которого в городской администрации стал интенсивный рост травы в центре города. Снимок имел успех.

С тех пор ревнивые к ее успехам коллеги-фотографы прозвали ее «газон». Но, сегодня ее так уже никто не называл.

Пэт предъявила входной билет и проскользнула в глубь ресторана. Ее опытный глаз пробежал по залу, задержался на сцене, фиксируя и сортируя все, что заметил.

Стол с горячими закусками был придвинут к стене. Его окружили музыкальные знаменитости. Билли Джоел вместе с потрясной Кристи устроился рядом с Миком Джонсом из «Форинерс». Пэт также знала, что Джонс готовил новый альбом Билли Джоела. Издатель «Роллинг стоунс» Ян Вернер заключил взрывоопасный союз с коротко постриженным Гленом Клозом и весьма привлекательной длинноногой Лори Сингер. На милашке Келли Клейн было кольцо герцогов Виндзорских стоимостью в один миллион двести тысяч долларов. А рядом примостился и человек, который его ей купил. Он бал аккуратный, чистенький, одетый в слегка старомодный костюм. Словом, выглядел он как представитель герцогского рода.

3
{"b":"5361","o":1}