1
2
3
...
39
40
41
...
108

Пэт почувствовала резкую перемену в Тони. Он больше не был грубым завоевателем, стремящимся к покорению крепости любой ценой. Напротив, он стал очень нежным любовником, что явно не соответствовало его имиджу, к которому она привыкла. Сейчас он ласково поглаживал ее груди, проводил рукой по ее бедрам. Любовался ею и любил ее. Нельзя сказать, что у Пэт не было до этого сексуального опыта. Но никогда она сама не любила с такой страстью и никто так ее не любил. Пэт сама изобретала новые изощренные ласки, экспериментировала с Тони, порой на грани, провоцируя его на еще большую остроту чувственного восприятия ее тела… Они забыли о жаре, о том, что одни в океане, что пора уже возвращаться. Тот внешний мир перестал для них существовать. Пэт, даря ласки, сама все больше и больше заводилась, и наконец она поняла, что больше сдерживаться не может. Пэт по-звериному замычала, изогнулась так, что даже приподняла Тони, и забилась в страстных судорогах. Его оргазм совпал с ее. Наконец она открыла глаза, облизнула пересохшие губы и благодарно поцеловала Тони. Он принял ее ласку, но, в отличие от Пэт, собирался продолжить любовную схватку. У Пэт расширились от изумления глаза. Она считала, что этого вполне было достаточно им обоим. Тони придерживался противоположного мнения. Он устроился рядом с ней, потрогал язычком рожки сосков, попеременно лаская их, подождал, пока они ответят на его прикосновения. По блеску глаз Пэт он понял, что она не прочь продолжить. Тони провел пальцем по ее груди вниз, к животу, опустился к пушистону бугорку, мягко прошелся там взад-вперед и, получив разрешение, проскользнул внутрь. Пэт наслаждалась его искусством опытного любовника. А он настойчиво доводил ее до состояния экстаза. Пэт невольно стала отвечать всем телом на движения его руки, все больше возбуждаясь. Он умело балансировал на той неуловимой грани, что отделяла мир от нереальности, не давая ей остаться в этом мире, но и не позволяя ей улететь в никуда… Такое долго продолжаться не могло.

— Тони, иди ко мне сюда, — услышал он ее шепот, и она рукой направила его голову вниз, к самому заветному своему месту.

Он скользнул туда и ощутил своим языком пьянящий вкус женщины. Пэт схватила его голову руками, сильно прижала к себе и пронзительно закричала от блаженства. Язык Тони сначала нежно, но настойчиво, потом все сильнее и требовательнее стал исследовать ее сокровище. Он забрался в самые потаенные уголки, открыл все замки, снес все запоры. Она, стремилась ему навстречу, во всем помогая, желая лишь, чтобы это непередаваемое блаженство никогда не кончилось.

Но все хорошее когда-нибудь да кончается. Пэт обессиленно лежала на песке, бездумно слушая плеск волн, смотря в высокое голубое небо. Она была счастлива. Ее любили, ее желали. Но Тони не был настроен так мирно. Он еще хотел эту девушку. Властно притянув ее к себе, он в свою очередь направил ее в желаемом направлении. Пэт уже смогла представить себе мощь и размеры его мужской гордости. Но когда она увидела все это своими глазами вблизи, у нее бешено заколотилось сердце. Она осторожно взяла его, поцеловала, провела пальчиком от острия до широкого и мощного основания, сжала, отпустила… Мягко облизала губами… Тони потерял все остатки своей суровости, он просто таял, словно воск в пламени свечи. Он протянул руки к Пэт, нашел ее острые груди, сжал их, нащупал соски… Теперь уже он едва удерживался на границе реальности. Пэт отлично чувствовала его состояние, она настроилась на его волну. Когда она поняла, что Тони уже не может владеть собой, она мгновенно направила его в свое лоно. Тони рычал, издавал все мыслимые звуки, какие можно только себе представить. Он бился в пароксизме страсти, грозя буквально расплющить бедную Пэт. Но она разделяла с ним его экстаз и готова была перенести все что угодно, ради блаженства любимого человека.

— Я люблю тебя, Пэт! — шептал он.

— Я люблю тебя, Тони, — словно эхо откликалась Пэт. Они действительно любили друг друга и верили в это.

Латхам стоял на второй палубе, поглядывая на эту парочку, которую они подобрали в океане, неподалеку от безлюдного острова. Механики определяли, что у них там приключилось: не хватило топлива, или забарахлил мотор. Сами жертвы кораблекрушения были настолько заняты собой, что не видели и не слышали никого вокруг. Их пальцы вели любовный разговор, нежно прикасаясь и поглаживая друг друга. Не надо было быть Шерлок Холмсом, чтобы понять, где они были и чем занимались. Все же для очистки совести этот вопрос был задан.

— Где вы были? Мы потеряли вас и уже начинали беспокоиться, — сквозь зубы процедил мрачным голосом владелец яхты Дик Латхам.

Они посмотрели на него, но, похоже, не поняли вопроса, вернее, для них он прозвучал также, как любой посторонний звук, крик чайки в небе например.

— Что? — в недоумении поглядев на него, переспросила Пэт. Тони даже этого не сделал, он продолжал любоваться девушкой.

Дик Латхам не привык к тому, чтобы спрашивать дважды. Эта парочка и так уже заняла достаточно много его драгоценного времени. На корме его яхты «Гедонист» был накрыт стол, и гости уже были там. Чуть ниже, на следующей палубе, находился склад всевозможных средств увеселения: водные мотоциклы, надувные матрасы, водные велосипеды, всевозможные игры, запасные части и моторы к надувным лодкам. Он указал им на эту палубу и велел отнести туда водный мотоцикл. В ожидании их возвращения Латхам прислонился к телефонному узлу, позволяющему ему связаться с борта его яхты с любым уголком мира. Ровно шестьдесят шагов надо было пройти Тони и Пэт туда и обратно. По времени это было равно одной минуте. Их не было уже несколько минут. Наконец появился Тони. В уголках его жестких, плотно сжатых губ, играла ухмылка. Он держался независимо и воинственно. Следом за ним показалась Пэт. Она была полной противоположностью своему спутнику. Все ее существо выражало расслабленность и умиротворенность. Но подозрительному уму Латхама показалось, что это самодовольство похотливой кошки, сумевшей добиться своего. Он уставился на помятый лифчик и чуть надорванные трусики купальника Пэт. Она молча поправила бретельки лифчика в ответ на взгляд Латхама.

— Мне кажется, что вы должны объяснить, куда вы подевались. В конце концов, это просто невежливо. Мы все волновались по поводу вашего исчезновения. И потом, если вам так понравилось то место, куда вас занесло, то может, и нам оно понравится, а? — выпалил скороговоркой Дик Латхам.

— Да, у нас было занятие поважнее, чем носиться кругами по волнам в моторной лодке, распугивая чаек и рыбу, — резко и с вызовом сказал Тони.

Он сделал жест, словно стоял на сцене Бродвейского театра и был в главной роли.

— Не думаю, что вам удастся повторить наше приключение. Вы привыкли все отмерять и рассчитывать на пять ходов вперед. Вы не в состоянии отпустить свои чувства на волю из-под власти рассудка. Вы предпочитаете на всякий случай пускать кораблики в тазу, а не отправиться самому в рискованное путешествие, где платой за него порой становится сама жизнь. Вам ни за что не променять вашу хваленую осторожность и предусмотрительность на смелость и азарт. Даже если бы вы этого хотели. Годы уже безвозвратно поглотили вашу былую юность. И я иногда сомневаюсь, что она у вас вообще была…

Латхам молча смотрел на юного наглеца. Теперь это уже стало его личным делом, делом его чести, и соперничество за право обладания. Пэт Паркер тут уже не играла особой роли. Тони Валентино замахнулся на все его принципы и образ жизни. Тут уже началась война отцов и детей. Это уже было вызовом ему и как мужчине! Латхаму теперь не оставалось иного выхода, кроме как победить в любом деле, неважно в каком. Но победить немедленно! В то же время он почувствовал приятное возбуждение в предчувствии схватки. Даже гнев его стал уступать невольному восхищению этим юнцом, без имени, без состояния, осмелившимся бросить вызов ему, Дику Латхаму. В своем мире он уже был признанным, известным жестким и решительным человеком. Отправляясь в увеселительное путешествие, он никак не мог предположить, что лицом к лицу столкнется с не менее сильным, чем он, противником. У него было такое ощущение, что вместо котенка он схватился с леопардом.

40
{"b":"5361","o":1}