ЛитМир - Электронная Библиотека

Толпа заполнила вестибюль, украшенный колоннами, воспроизводящими вид реконструированной неаполитанской гостиной, устремилась вверх по белой мраморной лестнице, подошла вплотную к дубовым резным дверям, за которыми скрывались сокровища Алабамы. Он подошел к замку, театральным жестом извлек огромный ключ, открыл в абсолютной тишине замок и пропустил вперед Фреда Фултона.

Комната была небольшой, и фотографий тоже не особенно много. Так, несколько штук… Но они были шедеврами, самыми лучшими творениями Алабамы. Президент огляделся вокруг и улыбнулся Алабаме.

— Итак, мой друг, где начало экспозиции? — спросил он достаточно громко и в то же время дружелюбно.

Алабама жестом указал гостю на соседнюю стену. Президент подошел к фотографии. Отошел назад. Снова подошел. Потом приблизился почти вплотную, стал разглядывать мельчайшие подробности. Потом вновь отошел назад. Алабама был все время у него за плечами. Президент Фултон проделал эту процедуру у остальных пяти фотоснимков в абсолютной тишине. Затем медленно повернулся к, Алабаме. В его глазах застыло восхищение. Он открыл было рот, но прославленный оратор замер, тщетно пытаясь найти слова, которые могли бы описать его чувства. Руки не в пример голосу, оживленными жестами красноречиво об этом рассказывали… Они возносились к небесам, они разводились в сторону, они били Алабаму по плечу… Наконец было найдено нужное соответствующее слово.

— Никогда… никогда я еще не видел такой красоты. И это… это… э-э… тот самый каньон, который мистер Латхам собирается разрыть под свою киностудию? — проговорил наконец президент.

Алабама молча кивнул. Все Малибу застыло в ожидании, что же скажет первый человек Америки. И он не заставил себя ожидать.

— Так вот. Мы ему не позволим это сделать, не так ли?

Дик Латхам опаздывал. Он буквально выпрыгнул из автомобиля и стремительно поспешил к входным дверям музея Гетти. Галька скрипела у него под ногами, разлетаясь по сторонам. Рядом с ним спешили два адвоката. Латхам был одет в дорогой темно-серый, в широкую полоску костюм, в полосатую рубашку и клубный галстук. Все на нем было с иголочки и идеально сидело. Лишь тень на лице свидетельствовала, что у этого лощеного человека пока не все концы сходились с концами… У него было тревожное предчувствие. Дела начинали идти каким-то особым путем, и задача Латхама была либо направить их по своему пути либо попробовать их догнать. С чего бы это хранить страшную тайну выставки, узнать которую не удалось никому? Была ли это коктейль-парти или выставка, черт разберет, как ее назвать, да еще с приглашением президента Америки, ловушкой для него? Если так, то он готов во всеоружии встретиться лицом к лицу с любым врагом. Его оружие было готово к бою. Но это были не револьверы и пулеметы. Это были мозги самых дорогих и самых известных адвокатов. И пусть поберегутся его недруги. Какие бы острые слова в его адрес ни были произнесены, они должны нести ответственность за них, иначе это будет уже клевета. А с клеветой можно бороться в суде. Не должно быть и намека на то, что некто использует все возможности для оказания давления на членов районного и окружного архитектурных и земельных управлений для принятия выгодного решения. Впрочем, Латхам был настроен только на победу. Даже если что-нибудь в этом роде и произойдет, то он просто встряхнется, как собака, которая вылезает из воды, и займется своими делами дальше. А ему еще предстояло столько сделать! Это… и… и… черт, сколько всего еще надо успеть! И главное — решение комиссии по выдаче разрешения на застройку. Только она могла дать либо положительный, либо отрицательный отзыв на дело Латхама.

Дик Латхам влетел в музей, двери которого широко перед ним открылись. Он влетел и замер. В вестибюле не было ни души, не считая нескольких официантов, занятых своей работой. Он схватил за рукав ближайшего.

— Где все гости?

Официант пальцем указал наверх.

— Они все вон там, смотрят фотографии.

Дик Латхам пришел в неописуемую ярость. Какого черта он не двинулся в объезд по короткой береговой дороге, а продолжал плестись вслед за кортежем президента! Да еще несколько идиотов на своих древних реликтах начала автомобильной эпохи плелись перед ним по узкому шоссе, не давая объехать. Вот и опоздал. Так все некстати! Ладно, ничего уже не исправишь. Так, значит, президент уже здесь и смотрит фотографии вместе с Алабамой. Он быстро прошел мимо охраны президента, расположившейся вдоль мраморной лестницы и перед дверями. Они были какие-то одинаковые, вычищенные и надраенные, словно близнецы-братья. Они подозрительно оглядели опоздавшего, но пропустили. Дик устремился в зал, где была выставка.

— Привет, Дик! — услышал он чей-то полузнакомый голос. Это был тот самый рекламный агент, что в свое время сумел окончательно испортить вечер Латхама. Тогда он ему прямо в глаза заявил, что без Алабамы у Латхама ничего не получится. Теперь он снова помянул его врага.

— Дик, ты опаздываешь, а Алабама вместе с президентом уже давно внутри…

Ладно, подумал Латхам. Если здесь творятся дела за моей спиной, то мы еще посмотрим, кто будет победителем. Он, не обращая внимания на присутствующих и грубо их расталкивая, пробивался вперед. С негодующим писком от него отлетела Оливия Ньютон-Джон… Неважно, он потом извинится. А… вот и Алабама. Дик наклонился вперед, побагровел, разглядывая противника…

— Эй, смотрите: обманщик Дик, — раздался громкий голос Алабамы.

— Бен Алабама, — начал было Латхам, но вовремя остановился. Если сейчас он сорвется, то это будет только на руку Алабаме. А он выглядел сейчас просто прекрасно, почти так же хорошо, как и Латхам. Вся разница была лишь в том, что для этого у Алабамы были веские основания, в отличие от Латхама.

— Ты все время мне лгал, — почти выплюнул, а не произнес Алабама в лицо Латхаму.

Это был конец света. Перед всеми прославленными на весь мир кинозвездами его обозвали мелким лжецом…

— Алабама, у меня с собой адвокаты. То, что сейчас ты произносишь — самая настоящая клевета.

— То, что я сейчас говорю — святая правда. Ты говорил мне, что собираешься построить здесь дом, а не зловонную студию.

— Я передумал, — быстро ответил Латхам.

— Так постарайся и передумай снова, — прогудел Алабама, и его глаза сузились от захлестнувшего его гнева.

— Это решит Калифорнийское земельное ведомство, — спокойно ответил Латхам. Он успел собраться с мыслями и восстановить внутреннее равновесие. Если он его сохранит и далее, а Алабама, наоборот, даст волю эмоциям, то тогда Латхам выиграл. И Латхам почти преуспел в этом.

В комнате стояла полнейшая тишина. Не слышно было даже, как позванивали бокалы с шампанским в руках милых дам. Латхам твердо знал, что сейчас все решается именно здесь, в этой комнате. Все присутствующие ловили каждое слово соперников, выбирая, кого им поддержать в конце концов.

— Ты сможешь построить свою чертову киностудию, только перешагнув через мой труп. — Голос Алабамы поднялся до самой верхней октавы. Кое-кто поежился от того гнева, что сейчас звенел в его голосе.

— Я надеюсь, что до этого не дойдет. Но коли все же и случится такое несчастье, то… — Латхам откровенно ухмылялся. Пока все шло как он хотел.

— Ты всегда был негодяем, Латхам. Ты совсем не изменился. Ты все тот же сопливый ублюдок, богатенький сынок, приехавший поразвлечься в Париж. Ты все еще думаешь, что мир это игрушка, отданная тебе для утехи. Но мы не позволим его сломать. Это и наш мир тоже.

— Здравствуйте, Латхам, — послышался новый голос. Кто-то взял осторожно его сзади за локоть. Латхам обернулся и увидел президента Америки Фреда Фултона.

— Здравствуйте, мистер президент, — вежливо ответил Латхам, внимательно оглядывая главное секретное оружие своего врага Алабамы.

Президент улыбнулся, но это была страшная улыбка. Латхам ни у кого более не видел такой улыбки, за которой таилась нешуточная угроза. Дик несколько раз встречался с президентом, но никогда не думал о его левом уклоне и стремлении стать народным героем. Но Дик никогда не недооценивал противников. Нынешний президент Америки Фултон был известен тем, что всегда вступался за своих друзей и всегда полностью разбивал своих врагов. Латхам всегда до нынешней встречи стремился уклоняться от тесных контактов с ним и работал на будущую победу республиканцев. Но сейчас ему не представлялось физической возможности избежать общения с президентом.

77
{"b":"5361","o":1}