ЛитМир - Электронная Библиотека

Он оттолкнул от себя телефонный аппарат, посмотрел на верного Томми Хаверса и приказал ему приготовить еще бокал виски. Хаверс опрометью бросился выполнять приказ хозяина. Он был страшно испуган поведением Латхама, еще ни разу он не видел его в таком взбешенном состоянии. Порой ему чудилось, что в глазах Латхама сверкало пламя, а из ноздрей валил дым. Но больше всего испугало и взволновало Хаверса то, что Латхам пил. Он приканчивал уже третий стакан виски за последние полчаса. Впрочем, понимал Хаверс, для этого были веские причины. Шторм разразился, когда Латхам вернулся из музея Джона Поля Гетти, где его одолел этот противный Алабама. И сразу же зазвонили все телефоны в доме. Звонили рекламные агенты — его друзья, звонили, требуя интервью репортеры и фотокорреспонденты. Телевидение держало наготове особую группу, чтобы сразу же сделать сюжет о нем, как только он объявится. Но были звонки и пострашнее. Стали прозваниваться именитые и влиятельные люди, банкиры. Они несли какую-то чепуху, спрашивали о несущественных вещах. В общем-то, если честно, то конкретных причин для их беспокойства не было. Но-они проявляли беспокойство, присущее их профессии. Они должны были первыми улавливать все предвестия возможного несчастья, чтобы вовремя уберечься от него или просто пересесть на другой корабль… Им отвечала команда Латхама, которая работала сейчас не покладая рук для того, чтобы свести до минимума ущерб, нанесенный империи Латхама вчерашним поражением ее владельца в борьбе с простым фотографом. Наконец сам Латхам смог собраться с силами и записать на телевидении двухминутное обращение, которое было передано по общенациональному каналу. В нем объяснялось, что в горах Малибу ничего не будет уничтожено или повреждено. Не будет там никакой киностудии, что просчет допустило низшее и среднее звено компании. А ему, Дику Латхаму, удалось предотвратить непоправимое. Более того, он учреждает особый фонд сохранения природы Малибу на своих горных землях, которые недавно купил в этом районе… Со временем на них будет основан некий парк, в котором любой гражданин Америки сможет отдохнуть. Дик Латхам особо извинился, причем публично, перед Алабамой за то, что недооценил размеров надвигающейся угрозы окружающей среде. Он высоко оценил роль этого скромного горца в том что общественное мнение города встало на защиту природы. Все это было сделало за несколько часов. Теперь же Дик Латхам сидел в своем офисе и откровенно напивался. Он снова потянулся за бокалом с виски. С первого раза он его не схватил, потому что промахнулся. Удалось ему это только с третьей попытки.

— Послушай, Томми. Все эти годы лелеять мечту, о таком проекте. Нащупать все контакты, преодолеть все препятствия. Подкупить наиболее честных политиков. И уже на пороге успеха неожиданно потерпеть страшное поражение и стать врагом общества номер один. Все это стоило колоссальных трудов, чудовищных расходов. И этот старый, выживший из ума пьяница-дикарь Алабама одним ударом все уничтожил, развеял в дым…

— Все пройдет. Ничего страшного я пока не вижу. Пройдет день-два, может, неделя, ну, пусть месяц. Все об этом позабудут. И мы снова будем на коне. Ведь мы практически готовы, — старался успокоить своего патрона Томми Хаверс. — То, что мы сейчас вовремя остановились и публично извинились, признав свои ошибки, отличает нас от других, попавших в такие же передряги. Вспомни хотя бы молчание нефтяных компаний и нежелание отвечать за разлитую в море нефть, за погубленную природу. Мы публично признали свою неправоту и готовы поддержать даже общественность в ее потугах сохранить природу Малибу. Все это со временем даст нам только пользу. Вспомни математический закон, когда минус на минус дает плюс. Ничего еще не потеряно. Да, мы проиграли битву, но не войну, — продолжал убаюкивающе говорить Томми Хаверс. Но по глазам Латхама он видел, что его слова пока не доходят до сознания босса.

— Томми, не вешай мне лапшу на уши, — грубо оборвал Дик своего подчиненного. — Алабама обошелся мне в миллион. Он выставил меня круглым идиотом перед всем миром. Он поставил меня в один ряд с теми, кто отравляет воду, загрязняет нефтью плодородные поля, вырубает леса ради прибыли, травит атмосферу! Они и я, Дик Латхам, в одном ряду. Еще вчера я был уважаемым человеком. А кем стал сегодня? Неприкасаемым! Черт! Мой отец со смеху уже перевернулся в гробу… Я хочу избавиться от Алабамы. Навсегда. Любым способом, — внезапно, совершенно серьезно произнес Латхам.

— Я не уверен, что именно сейчас это пойдет нам на пользу. Возможно, позже это будет лучше сделать. Сейчас же нас просто элементарно вычислят. Ведь мы сейчас и так на виду, а любое пятнышко не добавит нам чистоты. Тем более если это Алабама, — мягко продолжал увещевать Хаверс.

Латхам рассудком потихоньку начал признавать его правоту. Да у каждого человека бывает удачный период жизни, бывает и не очень. Сейчас был именно такой дрянной период у Латхама. Что же, придется немного отложить планы реванша на потом. Когда дела опять повернут в гору. А в этом Дик нисколько не сомневался…

— Может быть, мне остаться с вами на пару дней? — предложил свои услуги Хаверс.

— Нет, возвращайся назад в Нью-Йорк. Что бы ни случилось, жизнь продолжается, — отрезал Дик, И в то же время ему в голову закралась мысль о том, так ли уж необходимо, чтобы жизнь продолжалась и для Алабамы. Может, старый черт уже достаточно пожил на свете и до конца выполнил свое предназначение — всегда стоять у него на пути? И потом, Малибу слишком мал, чтобы оба они тут чувствовали себя вольготно.

Хаверс с облегчением услышал отказ Латхама. Он не привык видеть своего всегда собранного и подтянутого босса в таком плачевном и страшном состоянии. Хаверс прямо-таки чувствовал высокую энергию, которую сейчас нырабатывал и концентрировал в себе Латхам. В любой момент мог грянуть взрыв. И тогда не позавидуешь никому, кто попадется ему на пути. И все же он еще раз, для очистки совести, попытался предложить свою помощь.

— Может, мне все-таки остаться, и я смогу накормить нас ужином? — произнес Хаверс.

— Думаешь, я сам уже не могу ничего сделать? — спросил его Латхам и одарил его взглядом голодного волка, высматривающего себе ужин.

— Нет-нет, что вы. Я совсем другое имел в виду… Я имел в виду, что кто-то…

— Честное слово, Хаверс, мне наплевать, что ты имел в виду. Давай убирайся отсюда. Ты работаешь у меня и честно отрабатывай свое Жалование, добросовестно выполняя мои распоряжения. Так что марш отсюда!

Сильные мира сего не любят, когда другие видят их в минуты слабости и бессилия, философски подумал Хаверс, покидая взрывоопасное место. В первый раз в жизни ему стало жалко Эмму Гиннес. Через несколько минут она должна была появиться, чтобы ужинать с Латхамом…

* * *

Латхам вихрем ворвался, нет, ввалился на террасу. Эмма Гиннес уже ожидала его, сидя на кресле и посматривая в сторону океана. Солнце медленно клонилось к закату и потихоньку окрашивало небосвод багровыми красками.

— А, Дик! Как я рада, что наконец смогла найти тебя среди этих ракушек, пещер, пальм и еще черт знает чего! А ты выбрал себе подходящую берлогу. Мне нравится… — выстрелила ему прямо в глаза фразу Эмма Гиннес. Для вящей неотразимости она сопроводила ее улыбкой наивной маленькой девочки, по уши влюбленной в этого благородного джентльмена.

— К черту! — просто и кратко отреагировал Дик на ее слова.

Он обвел взором террасу, заметил свободный стул и направился к нему. По дороге он несколько раз спотыкался, но умудрился удержать в руке бокал с виски, причем не расплескав ни капли…

Эмма Гиннес с интересом наблюдала за его действиями. Она заметила, что Латхам был сильно пьян.

— Что, неудачный день?

Латхам поднес ко рту бокал с виски и громко икнул. Затем быстро отхлебнул напиток и проглотил его.

— Ты что, не знаешь, что сегодня произошло? — наконец спросил он ее.

Эмма знала все. Она сидела сейчас с человеком, к которому пришла на ужин, который сейчас был пьян, который сейчас был взбешен до крайности и стал очень опасен. И тем не менее Эмма хотела точно знать от самого миллиардера, что же произошло на том самом вечере в музее Гетти. Она сейчас чувствовала себя настоящим репортером из «Дейли кроникл», который наконец-то настиг свою цель и сейчас узнает все тайны мира. Тем более что микрофон Эммы уже был включен, и лента магнитофона готова была принять любое откровение.

83
{"b":"5361","o":1}