ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я слышала, что у тебя не сложилось и ты уступил Алабаме. Что он успешно похоронил планы создания «Космоса».

— Ты что, не понимаешь в самом деле или прикидываешься? Эта старая сволочь уничтожил меня, размазал по стенке. Этот старый пройдоха, покрывшийся мхом в своих лесах, который не знает, что такое Венесуэла или Индия, смог элементарно справиться со мной, владельцем информационной империи! — рявкнул Латхам.

Сам он в это время неожиданно испугался мысли о том, что, может, это не временные трудности, а ознаменование того, что удача отвернулась от него?

— Но ведь ты говорил, что собираешься построить киностудию где-то еще. И потом, разве на этом мир кончился? — недоуменно спросила она, в то же время провоцируя Латхама на дальнейший рассказ.

— Дело не в этом. Не в этом дело… Он выставил меня дураком. Сам президент Соединенных Штатов Америки пригрозил мне. Он сделал мне выволочку, словно я был десятилетним мальчуганом и сильно нашалил… А все эти кинозвезды… Они внезапно выступили против меня в едином порыве. Кто бы мог представить, что это Малибу! — бормотал Латхам.

— А как и что сказал президент? — Лента магнитофона была включена…

— Какая теперь разница! Важно то, что он заставил меня поступить именно так, а не иначе. И Алабама тоже смог этого добиться. Они разрушили мои планы. Они их полностью уничтожили.

В голосе Латхама крепло ожесточение, обида уходила, уступая место решительности и жестокости. Нет, Латхам не намерен отступать и сдаваться. Не для этого он зарабатывал свои, миллиарды. Теперь он должен воспользоваться всей их мощью. Но как, черт возьми, ему все же справиться с проклятым Алабамой, Он никак не мог его нигде и ничем прижать. У Алабамы не было ни долгов, которые можно было бы предъявить к уплате или просто разорить. У него не было ничего такого, что бы могло стать мишенью для атаки своры репортеров его газет. Он впервые позавидовал мафии. Эти люди не кончали престижных колледжей, не учились в знаменитых университетах. Они порой не могли правильно написать то или иное слово, не могли разобраться в «голубом периоде» жизни Пикассо. Но, в отличие от добропорядочных людей, к коим причислял и себя Дик Латхам, они могли легко и просто смыть оскорбление. У них были люди, которые могли убить любого и при этом еще и получить удовольствие. Они делали свое дело легко и просто. Попробуйте потом докажите, что это была месть мафии! Да ничего подобного, это был маньяк-одиночка, неожиданно вынырнувший из темного переулка и всадивший нож в спину ничего не подозревавшей жертве… Ищи-свищи потом!..

А что было в распоряжении Латхама? Свора ушлых адвокатов, твердо убежденных, что ложь на бумаге гораздо острее стали шпаги. Куча продажных писателей, которые готовы изобразить все, что им закажешь, но с легкостью сделают и наоборот, против вас, если кто-нибудь перебьет в цене… Телеведущие, которые больше любовались собой на экране, чем способны были сымпровизировать нужное и острое…

Латхам постепенно впадал в отчаяние. Ему стало казаться, что все крайне плохо, что наступил уже его судный день. Эмма с откровенным любопытством наблюдала за ним.

— Забавно, что какому-то старикашке с гор удалось выбить из седла такого сильного человека, — произнесла она, якобы в знак солидарности с Латхамом, на самом же деле она подталкивала его продолжать.

Латхам посмотрел вокруг налитыми глазами, поставил пустой бокал на стол, стряхнул несколько капель виски с пальцев.

— Его следовало бы убить. И может я это сделаю, — глухо сказал он. Нет, не он. Это говорил алкоголь вместо него. Но у магнитофонной ленты нет глаз, нет сердца… Есть только уши. И все было услышано.

Эмма слегка улыбнулась. Ее сердце подпрыгнуло в восторге. Эмма никак не могла ожидать такой удачи, и так просто, почти без всяких усилий с ее стороны. Мистер Латхам проговорился, и его оговорка дословно записана у нее на микрофон, спрятанный между грудями, которые ласкал еще совсем недавно Дик Латхам.

— Пойду налью и себе чего-нибудь выпить, — произнесла Эмма и направилась вглубь террасы к столику, на котором стояли всевозможные напитки.

Сейчас Эмма всячески старалась усыпить бдительность Латхама, она хотела стать его сообщником. Именно поэтому она тоже решила выпить вместе с ним. Однако вся тонкость заключалась в том, что она хотела сделать, и в том, что сделала. Повернувшись спиной к Латхаму, она нашла минеральную воду и фруктовый ликер. Смешала все это у себя в бокале, вставила соломинку и вернулась к своему визави. Атмосфера доверительного общения за бутылочкой виски не была нарушена.

— А куда ты повезешь меня на ужин? — игриво сказала Эмма, подсаживаясь поближе к Латхаму.

— Что? Ужин? Ах да. Едем в «Ла Скала», — прорычал он и посмотрел на пустой стакан.

Ему все-таки немного полегчало, когда он чуть-чуть отвел душу, рассказал Эмме, какой мерзавец этот Алабама. Противоречивые мысли и чувства обуревали его. Мафия легко бы справилась с такими мелкими неприятностями. Подумаешь, был человек и нет его. А он что, слабее их? Нет! Он встречался пару раз с этими типами, были такие моменты в его жизни. Нельзя сказать, что он вынес из своего опыта общения с ними чувство уважения к ним… Совсем напротив, они оставили у него тягостное чувство каких-то бесцветных, ущербных людей, ничем не примечательных, кроме их готовности убить любого в любой момент, когда им это прикажут. Нет, они никак не могли сравниться с ним, Диком Латхамом.

— Не хочешь еще выпить? — услышал он голос Эммы.

Молча подвинул свой стакан, чтобы она ему его наполнила. Сейчас он хотел от всех своих людей, кто работал в его империи, проявления абсолютной преданности ему. Если потребуется, они должны быть готовы пожертвовать всем во имя него. Так он понимал. Он ждал, что в ответ на приказ «прыгни», вместо традиционного «как высоко?» услышит другое — «С какого именно утеса, сэр?».

Ему сейчас просто были необходимы готовые на все рыцари, совсем такие, какие были у Генриха, готовые, если прикажут, совершить убийство и в соборе в день богослужения… Этот чертов Алабама застрял у Латхама в горле, словно кость. Он был недоступен обычному шантажу, неподкупен и ничего не боялся. Вел себя словно особа королевской крови. Эмма внимательно следила за состоянием его духа, по возможности пыталась определить ход его мыслей. Немного подумав, она решила, что лишняя рюмка виски ему не повредит, а возможно, сумеет и совсем развязать язык миллиардера. За свою короткую бытность у Латхама Эмма уже успела завоевать прочную репутацию великолепного мастера коктейлей. Сейчас она сделала ему классический ерш из виски, шампанского и капли ликера. Сама же вновь взялась за свой высокий бокал с фруктовым соком, поддакивая Латхаму и успешно разыгрывая захмелевшую даму.

— Мы возьмем водителя? Если тебе не хочется сейчас кого-либо искать, то я сама поведу… — проговорила Эмма.

Латхам поначалу ничего ей не ответил. Он пил убийственный коктейль, приготовленный Эммой, и напряженна размышлял. Его в данный момент занимало больше всего, убьет ли Хаверс Алабаму для него, Латхама, или нет? И вообще, сможет ли он попросить Хаверса оказать ему такую дружескую услугу. Наконец Дик рассмеялся резко, даже скрипуче. Нет, Хаверс совершенно не годился для такого важного и ответственного дела. Он был мастер подделать годовой отчет, подправить пару цифр там, пару здесь, увильнуть от налогов. Но это дело было ему не по зубам. Латхам даже обвел вокруг себя слегка затуманенным взором, словно пытался найти волонтера на выполнение его замыслов. Он горько усмехнулся. Это был тот самый редкий случай, когда деньги были препятствием. У него их было столько, что это возвышало его над людьми, воздвигало между ним и-окружающими своеобразную китайскую стену. Само наличие такого количества денег уже автоматически изолировало его, и, кроме нескольких верных помощников, у него не было никого, к кому он мог бы обратиться за помощью в столь деликатном деле. Его же хваленые помощники были специалистами в своем деле, но здесь ничем ему помочь не могли. Круг замыкался. Денег было много, но толку от них сейчас было мало. Латхам одним глотком допил остатки коктейля.

84
{"b":"5361","o":1}