ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Будь хорошей девочкой, – напутствовала она Розалинду, а слезы струились по морщинистому лицу. Она заботливо заправила волосы девушки, заплетенные в косу, в капюшон шерстяного плаща. – Будь умницей и помни все, чему тебя научили.

– Я ничего не забуду, – заверила Розалинда тетушку и крепко обняла ее. – Спасибо вам. Спасибо за все… – Ее голос прервался, потому что в этот момент она осознала, что действительно уезжает. – Я не подведу вас, – прошептала она сквозь слезы.

– Если бы ты и захотела, то вряд ли смогла. – Леди Гвинн издала короткий горестный смешок.

– И не бойся отца, юная леди. – Лорд Огден неловко обнял ее, а затем поспешно отступил, смущенный тем, что позволил себе так расчувствоваться. – Он тяжелый человек. Вероятно, характер у него не такой, какой бы предпочла молодая девушка вроде тебя. Но он твой отец, а ты знаешь, что такое дочерний долг.

– Да, знаю, – чуть слышно ответила Розалинда. – Я не об-ману ваших ожиданий.

Она с грустью улыбнулась своим воспитателям. Сможет ли она когда-нибудь отблагодарить их за все то добро, что они сделали ей и Джайлсу? Она вгляделась в их удрученные лица и прикусила нижнюю губу: глубокая печаль наполнила душу. Как же ей будет не хватать их!

Потом к Розалинде подвели ее чалую лошадку, помогли сесть в седло, и вот уже все были готовы тронуться в путь. Лорд Ощен отдал несколько последних указаний всадникам в полном вооружении, которым было поручено сопровождать ее. Розаливде следовало ехать в середине отряда, ни в коем случае не обгоняя спутников и не отставая от них. Поскольку ее постоянная служанка была беременна, сопровождать молодую госпожу отправили другую, которой это было совсем не по нутру; но Розалинда попросила отпустить с ней в Стенвуд еще и Клива. Лорд Огден не смог отказать племяннице, и сейчас щуплый юноша, направив своего крепкого конька поближе к лошади Розалинды, ободряюще взглянул на нее:

– Все будет хорошо, миледи. Вот увидите. – Он блеснул зубами, явно возбужденный перспективой переезда в новый дом. Клив никогда не бывал за пределами владений Миллуорта, если не считать одной короткой поездки в Эбингдонское аббатство. А на этот раз впереди было целых пять дней путешествия на восток в Стенвуд, и Клив не мог сдержать восторга. Уже по одной этой причине Розалинда была довольна, что взяла его с собой. И вот наконец маленький отряд выстроился: двое рыцарей перед ней, двое – за ней, а позади еще пара двухколесных повозок, где, помимо служанки, размещались вещи Розаливды и съестные припасы на дорогу.

– Похоже, тебе так же хочется уехать, как мне – остаться, – обратилась она к пажу. – Неужели тебе совсем не жаль уезжать из дома?

– Мне – нет, – ответил он сразу. – Но вам-то нет никакой нужды ехать, леди Розаливда. Совсем никакой. Гонец мог бы доставить депешу вашему отцу. Разве обязательно, чтобы сэру Эдварду обо всем сообщили именно вы?

– Да, обязательно, – ответила она. – Кроме меня, у отца не осталось никого. Джайлс был поручен моим заботам, и я обязана сообщить, что не смогла уберечь его.

Розалинда замолчала, и юноша решил, что лучше ее не тревожить. Со временем она сумеет освободиться от гнета печали, которая тяжелым камнем лежит у нее на сердце. Когда леди Розалинда прибудет в родительский дом и передаст отцу горестную весть, ей станет хоть чуточку легче. Один из рыцарей указал Кливу его место в строю, и он направил туда своего конька, но темно-карие глаза юноши были прикованы к сосредоточенно-печальному лицу его молодой госпожи.

Как это не похоже на нее – быть такой мрачной и подавленной. Клив видел, как она убивается по умершему брату, и его терзала мысль об ужасной несправедливости посланной ей кары. По его убеждению, леди Розалинда была самой красивой, самой замечательной девушкой во всей Англии. И уж во всяком случае – прекраснейшей из всех, кого он видел. И не только из-за блеска ее длинных густых волос, цветом напоминавших красное дерево, и мерцания необыкновенных золотисто-зеленых глаз. Любая другая девушка наверняка просто исходила бы тщеславием, имея такую стройную, но отнюдь не сухопарую фигуру. Любая другая кичилась бы таким лицом с тонкой белой кожей, нежно розовеющей на щеках.

Но его госпожа прежде всего думала о других – не о себе. Она видела красоту во всем, что ее окружало. Она находила добродетель там, где другие прошли бы мимо. И в то же время она никогда не замечала того, что так и бросалось в глаза и ему, и всем другим: она сама была драгоценным камнем среди простой речной гальки, бриллиантом в окружении камешков попроще. Там, где проходила она, солнце светило ярче, трава была зеленее и птицы пели звонче.

Что за поэтический вздор, одернул себя Клив. Да, он чуть было не влюбился в леди Розалинду, подобно большинству мальчиков-слуг в Миллуорт-Касле, потому что она ни перед кем не заносилась и для каждого у нее находилось приветливое слово. Но ей девятнадцать лет, а ему всего лишь шестнадцать, да и на что вообще мог надеяться простой паж, когда речь шла о такой высокородной леди? Он был счастлив находиться близ нее, когда мог хоть чем-нибудь ей услужить. Пусть она была недостижимо далека от него – это лишь увеличивало его преклонение. Для леди Розалинды он был готов на все.

Клив не отрываясь смотрел на девушку. Розалинда выпрямилась в седле, и от резкого движения с головы у нее соскользнул темно-зеленый капюшон. Ясный свет прохладного утра заиграл в темных волосах, образуя вокруг ее головы какой-то ореол, и Клива ослепила ее хрупкая красота. Даже в ее голосе послышались ему переливы ангельского пения, когда она промолвила спокойно и негромко:

– Не стоит терять время. Путь не близок, и отец должен узнать, что произошло.

2

Хотя Розалинде некогда уже довелось проделать путь из Стенвуда в Миллуорт, дорога оказалась для нее почти столь же незнакомой, как и для Клива. Но если Розалинда была склонна к угрюмому молчанию, то паж просто захлебывался от обилия впечатлений. Казалось, ему никогда не наскучит смотреть на меняющиеся пейзажи. Он засыпал нескончаемыми вопросами и Розалинду, и спутников-рыцарей, для которых такие поездки были привычным делом. И, сколь ни печальной была ее миссия, Розалинда обнаружила, что очень трудно оставаться хмурой под напором неистощимого воодушевления Клива.

– Это замок-беззаконник, – скрипучим голосом ответил один из рыцарей на очередной вопрос любознательного юнца об огромной горе серых камней, показавшейся впереди. – Нынешний король Генрих приказал разрушить все замки, построенные без разрешения в правление его дяди, короля Стефана. Вот это один из них и есть.

Клив покачал головой и нахмурился:

– Какой же смысл был сносить замки? Ведь в других местах люди живут в глиняных лачугах! – Затем лицо у него прояснилось. – По-моему, эти камни могли бы пригодиться для постройки домов поменьше. Или чтобы чинить ограды.

– Может, с другими беззаконниками так и поступали. Но с этим… ничего не получится. – Рыцарь покосился на гигантские руины:

– Говорят, здесь нечисть водится.

– Нечисть? – Глаза у Клива полезли на лоб, и даже Розалинда с любопытством взглянула на то, что осталось от замка.

– Крестьяне в здешних местах болтают, будто сэр Медвин убил свою жену, а потом и себя, лишь бы не выполнять приказы нового короля. – Рыцарь издал короткий смешок и бросил опасливый взгляд на злополучный замок.

Другой рыцарь поддержал разговор:

– Если какой призрак и наведывается сюда, так скорей всего это дух самого короля Стефана. Он до сих пор по всей стране бродит, – добавил собеседник с явной неприязнью в голосе. – Он был плохим королем для Англии, и замки, построенные при нем, его не защитили.

Недоуменно покачав головой, Клив обратил свои темно-карие глаза к Розалинде.

– Но как же понять короля, разрушающего замки? – Он снова в замешательстве тряхнул копной темных взлохмаченных ветром волос. – А Миллуорту воцарение короля Генриха не сулит угрозы? Или Стенвуду?

3
{"b":"53612","o":1}