ЛитМир - Электронная Библиотека

Одно стало ясно сразу же. Мужчина распространял вокруг себя сладкий запах успеха, пьянящий аромат концентрированной харизмы, а все смертные попроще впитывали его в себя. Метрдотель, такой чопорный в момент прибытия Лайзы, вел мужчину между столиков, заламывая руки и горбясь. Шеи всех сидящих в зале изогнулись будто резиновые, обитатели Палм-Бич повернулись к красивому новому посетителю, бесстыдно сверля его – глазами, и на фоне заметно поутихшего обмена мнениями принялись толкать локтями в бока и сжимать пальцами запястья непонятливых, чтобы те прониклись фактом появления среди присутствующих совершенно невероятной фигуры.

Лайза беспомощно повернулась к Джо Энн. Вопроса задавать не потребовалось.

– Бобби Стэнсфилд, – просто сказала она. – А позади его мать, Кэролайн Стэнсфилд.

Лайза почувствовала, как ее оставляют силы. Этот человек был Стэнсфилд. Тот самый Бобби Стэнсфилд. Для Лайзы – мифический супергерой, типичный представитель династии Стэнсфилдов, этого сказочного клана титанов, которые населяли романтические фантазии ее любимой матери. Неудивительно, что Лайза тут же узнала его, немедленно на подсознательном уровне ощутила, какое феноменально огромное значение имеет он для нее. Невысказанное было мгновенно объяснено, однако это знание вовсе не помогало.

И еще – Кэролайн Стэнсфилд. Хозяйка ее матери. Душа Палм-Бич, воплощение волшебного мира за мостом. Боже всемогущий! Смешанные чувства загремели хриплой какофонией. Лайза изо всех сил пыталась разобраться в них. Бобби Стэнсфилд, этот красивый, желанный, знаменитый мужчина, который в один прекрасный день может стать президентом. Кэролайн Стэнсфилд, которая уволила мать и погубила ее жизнь, а в награду за недостаток милосердия была превращена в богиню. Боготворила ее Лайза или ненавидела? Интуитивно дать ответ на это было невозможно. Мощный адреналиновый поток согнал краску с лица Лайзы; она сидела неподвижно, словно напуганный зверек, загипнотизированный светом фар надвигающегося автомобиля, – не в состоянии пошевелиться, не в состоянии соображать. Смутно, сквозь поглотивший ее туман, Лайза констатировала, что Стэнсфилды направляются прямо к ней.

– Джо Энн Дьюк? Девичник? Так-так. Надо бы мне выбираться сюда почаще.

Тон его голоса говорил гораздо больше, чем слова. Взор светло-голубых глаз задержался на Лайзе.

– А нельзя ли меня представить вашей столь красивой подруге?

Он все еще улыбался, но голос отчего-то стал чрезвычайно серьезным.

– О, Бобби, это Лайза Старр. Сенатор Стэнсфилд, Лайза только что открыла самый замечательный гимнастический зал в Уэст-Палме. Она хочет преобразить мою жизнь и сделать из меня женский вариант Адониса, если такое возможно.

Как Бобби, так и Лайза не заметили едва ощутимого намека на покровительственный тон. Мысли их были заняты другим.

– Мне очень приятно познакомиться с вами, Лайза Старр. Может быть, у вас найдется свободное время немного преобразить и мою жизнь?

От этого предложения Лайза густо покраснела; прекрасные глаза проникли в глубь ее души. О Боже, как же он привлекателен! Ужасно привлекателен!

– Мама, ты знакома с женой Питера Дьюка, Джо Энн. А это Лайза Старр, с которой, как это ни стыдно и ни грустно признать, я до сих пор не был знаком.

Словно факир, вытаскивающий на свет божий кролика, он отступил в сторону, чтобы продемонстрировать Кэролайн Стэнсфилд. Ее осторожная улыбка сказала все. Хождение от стола к столу на обеде среди политиков, где блюдо стоит тысячу долларов, называется бизнесом; хождение от стола к столу в ресторане – просто неприлично.

Кэролайн Стэнсфилд протянула сухую ручку, и Джо Энн с Лайзой поднялись, чтобы пожать ее. Да, она знает Джо Энн Дьюк. Шлюшка с сердцем из латуни или из какого-то другого неприятного металла. Лайза Старр? Имя напоминает актерское. Разумеется, никакого отношения не имеет к филадельфийским Старрам. Но эти прекрасные глаза, эти высокие скулы. Они ей явно знакомы. Кого-то крайне напоминают. Черт. Память у нее теперь совсем дырявая. Кого же, черт побери?

– Лайза Старр, – задумчиво произнесла она, пожав руку. – Я уверена, что откуда-то знаю вас. Мы раньше не встречались?

Сколько всего можно было сказать, вспомнить целую жизнь, прожитую в мучениях, надеждах, радости и сердечной боли, – но, конечно, все это было невозможно.

– Нет, боюсь, что нет, – был единственно возможный ответ, поэтому Лайза сказала только это. – Ладно, Бобби. Я умираю от голода. Ты меня покормишь или нет?

Как всегда, приказание Кэролайн Стэнсфилд выполнялось немедленно.

Рука Бобби приняла прежнее направляющее положение, и он подхватил мать, чтобы возобновить с ней свое шествие. Через плечо он многозначительно проговорил:

– Так вы, Джо Энн, пригласите меня на обед, или Дьюки экономят? Позвоните мне. До свидания, Лайза Старр. Я очень надеюсь, что мы еще встретимся.

Гортанный, дразнящий смех проник прямо в сердце Лайзы и тут же поселился там навечно.

Глава 6

Впервые за эти недели Лайза полностью отдыхала. Сауна забрала всю лишнюю воду из ее тела, прочистила поры и сняла напряжение в натруженных мускулах. Теперь этот процесс завершился в джакузи. На Лайзу обрушивались струи теплой воды, массируя, размягчая, разглаживая плоть. Не слышалось никаких звуков, кроме ласкового шума ароматизированной воды, а приглушенное освещение снижало воздействие всех внешних раздражителей. Наконец-то Лайза была свободна, могла свободно расслабиться, испытать радость от настоящего, насладиться им. Однако мятущиеся мысли не давали покоя. Столько всего произошло. За этот короткий срок Лайза совершила переход от трагедии до той черты, за которой должен последовать взлет, однако шла она тигриной тропой, тревожной, пугающей, опасной, – при этом отчасти была проводником сама, отчасти ее вели.

Раньше существовали уверенность, уют, любовь – и, конечно же, ее родители, которые воплощали в себе все эти три основы. Болезненное чувство утраты сейчас несколько притупилось, время лечит, однако воспоминания сохранились, реальные и живые. Лайза ощущала прежде всего присутствие матери, по теплым, спасительным запахам которой она тосковала. Огонь поглотил мечты матери, но не сохранились ли они в Лайзе, видоизмененные, пересаженные в тело и сознание новой и достойной их носительницы?

Лайза вздохнула и вытерла бусинку пота со лба. Она оставила намерение поступить в колледж и стать преподавателем. Стоило ли горевать о той жизни, от которой она отказалась? Может быть, если бы она жила в безвоздушном пространстве. Однако вакуум был наполнен. Теперь она стала королевой в собственных владениях, а не раболепной придворной дамой во владениях других. Разумеется, это был бесконечно крошечный феод, но она правила в нем. И всем было очевидно, что Лайза уже добилась успеха. Заявления о приеме лились потоком, и список был почти переполнен. Однако впереди маячили еще более широкие возможности. Благодаря им Лайза сможет преподнести матери самый главный посмертный подарок. В воскресенье она будет сидеть с Дьюками в их частной ложе на стадионе для игры в поло в Палм-Бич, и не как горничная, а как равная. В один прием Лайза осуществила недостижимую мечту Мэри Эллен. Пусть пока что это неустойчивая ступенька на лестнице, однако Лайза явно начинает не с самого низа.

И она не собирается покоиться на лаврах. Она закрепит свою позицию, как наступающая армия, подтянет резервы, прежде чем двинется с плацдарма для ведения завоевательной кампании, после которой Палм-Бич будет лежать у ее ног, безоговорочно отдав все свои сокровища Лайзе Старр. Лайза наслаждалась этой сладостной мыслью, но даже сейчас печаль примешивалась к ней и привносила горечь в ее аромат. Проклятье. Это так несправедливо. Если бы ее мать дожила… Если бы отец и дед… Но все они ушли, и некому было наблюдать за ее первыми осторожными шагами.

Она осталась одна в этом опасном и запутанном мире, полагаясь только на свою сообразительность, красоту и блистательную мечту. Внезапно Лайза ощутила, как уверенность ускользает из ее крепкой хватки, и подкатившемуся к горлу комку поспешили на помощь навернувшиеся на глаза слезы. «Твои враги – мои враги, – любил приговаривать дедушка Джек. – Если кто тебя обидит, Лайза, только скажи мне. Ему нечем станет жевать бифштексы». После этого они всегда смеялись, однако Джеку Кенту действительно доводилось раньше ломать челюсти, а за какое-нибудь реальное или воображаемое оскорбление своей любимой внучки он, вероятно, пошел бы и на более жестокую расправу. При такой поддержке Лайзе практически нечего было бояться. Благодаря воинственности старого Джека и гигантским кулакам отца детство Лайзы протекало совершенно безоблачно. Ни один наглый негритенок в квартале не осмеливался сказать ей какую-нибудь пакость, ни один накачавшийся спиртным пьяница не рисковал делать грязные намеки, когда груди ее стали наливаться, ни один из приятелей не испытывал судьбу, если Лайза говорила «нет». И вот в несколько ужасных минут все близкие исчезли и оставили Лайзу одну. Дитя без матери и отца.

31
{"b":"5362","o":1}