1
2
3
...
37
38
39
...
104

Танжер-авеню, Вест-Индиз-драйв, Оранж-Гроув-роуд и Мокингберд-трейл. Как легко было бы полюбить такое место. Как легко любить такое место. И людей, которые тут живут.

Лайза нарочно пропустила поворот на Гарде-роуд, который вел прямо к дому Стэнсфилдов. Она так делала часто. Вместо этого она поехала направо на Колониал и попала к воротам дома Кеннеди. Там она ненадолго остановилась. Находится ли там сейчас Роуз, отгородившаяся от бесконечных трагедий, которые история обрушила на ее семью? На стоянке был припаркован потрепанный семейный «бьюик», вызывающе скромный. Кто мог подумать, что несколько дет назад автомобильная стоянка была создана в качестве посадочной площадки для вертолета самого могущественного человека в мире? Даже в те времена Палм-Бич был суров к Кеннеди, и лишь с крайней неохотой муниципалитет сделал особое исключение из строгого запрета на посадку любых летательных аппаратов на территории города. Красно-коричневая краска на мизнеровской жемчужине беззастенчиво шелушилась, а две отпугивающие таблички – «Посторонним вход воспрещен» и «Осторожно, собака» – давно уже потеряли смысл.

Какая ирония судьбы свела вместе Кеннеди и Стэнсфилдов, разделив их всего лишь полдюжиной домов на протяженном пустынном пляже? Две великие политические династии – одна демократическая, другая республиканская, соседствующие и враждующие, – сойдутся, возможно, в один прекрасный день в сражении за главный изо всех призов. Это была внушительная перспектива. Двое могущественных противников жили настолько близко, что могли бы сыграть во фрисби, не сходя с лужаек перед своими домами. Всего лишь через несколько лет бульвар Норт-Оушн мог снова выдвинуть из числа своих жителей нового кандидата в президенты Соединенных Штатов, и такие непринужденные поездки на велосипеде окажутся под строгим запретом. Лайза дала волю своему воображению: запрещающие дорожные знаки, поджарые, крепкие ребята с подозрительными взглядами, атмосфера подспудного возбуждения и опасности. И, может, даст Бог, из-за Бобби. Бобби Стэнсфилда. Пригласившего ее сегодня на обед. Лайза будет почетным гостем в той усадьбе, где была счастлива работать ее мать.

Мимо прокатилась полицейская машина, водитель которой быстро осмотрел Лайзу. Она к этому привыкла. – В этом городе каждая вторая машина была полицейской, и полоса Норт-Энда длиной в три с половиной мили являлась, вероятно, единственным местом на земле, где все соблюдали ограничение скорости. Большинству проживающих здесь это нравилось. В этой части города двери в домах не запирались. Лайза недоверчиво покачала головой, отчасти в восхищении, отчасти в ужасе при мысли о крайностях, процветавших в этом городе. Недавно был принят местный закон, согласно которому люди, которые работали здесь, но не жили – садовники, уборщицы и т. д., – должны были постоянно иметь при себе Палм-Бич удостоверение личности и в обязательном порядке давать образцы своих отпечатков пальцев. Это явно противоречило конституции. Однако Палм-Бич не возражал. У Палм-Бич свои правила. И сейчас какой-то либерал оспаривал в суде этот закон. Лайза надеялась, что он пришел туда не с пустыми карманами; деньги ему понадобятся. Потом тут как-то арестовали человека за то, что он бегал трусцой в несоответствующем виде. Бедняга снял футболку. Возможно, если бы это оказалась женщина… Лайза громко рассмеялась при этой мысли. Но тут же смех застрял у нее в горле. Она въезжала в большие ворота усадьбы Стэнсфилдов.

* * *

Для Лайзы было почти что неожиданностью увидеть служанку в белой форменной одежде, которая открыла тяжелую резную дубовую дверь. Секунду Лайза стояла неподвижно от охвативших ее горько-сладостных воспоминаний. Как же сильно она полюбила эту форму. Как гордилась ее мама этой безупречной белизной, ее символическим значением. Все эти годы форма хранилась в гардеробе, время от времени добросовестно простирывалась и тщательно отглаживалась. Иногда Мэри Эллен вытаскивала ее, чтобы продемонстрировать Лайзе великолепие своего прежнего положения доверенной горничной в доме Стэнсфилдов. Относилась ли стоявшая перед Лайзой девушка с тем же пиететом к своей работе? Вряд ли. Начать с того, что она была негритянкой, а черным глупо и бессмысленно забивать себе голову мечтами о Палм-Бич.

Лайза отогнала от себя ненужные мысли. Помимо ностальгии существовали и другие эмоции. Надо было жить дальше. Пробираться наверх.

– Я полагаю, сенатор Стэнсфилд меня ожидает. Мое имя Лайза Старр.

Служанка откинула голову и издала какой-то фыркающий звук. Всем своим видом она говорила, что сенатора Стэнсфилда постоянно навещают разные красивые молодые девушки. Не старайся прыгнуть выше носа.

– Они все у бассейна. Следуйте за мной, мисс Старр, – только и сказала она.

Наконец-то Лайза оказалась в доме – словно ребенок в магазине игрушек своей мечты. Следуя за служанкой по темному старинному дому, Лайза пыталась запечатлеть в памяти все. Они прошли по крытой галерее, украшенной испанской плиткой; с обеих сторон через арки видны были идеально ухоженные террасы, утопающие в зелени – бугенвиллей, текомы, дикие орхидеи, расположившиеся в испанском мху, – и орошаемые журчащей водой из искусно устроенных фонтанов. Вдоль стен тянулись дубовые комоды, темные, с причудливой резьбой, на которых стояли серебряные кувшины с цветами на высоких стеблях и вазочки поменьше с розовыми и белыми азалиями. Огромный натюрморт с плодами и цветами в стиле голландской школы освещался старинной лампой для картин.

«Мрачно, – подумала Лайза. – Но невероятно стильно. Чистый и неподдельный Мизнер – весь дом пропах двадцатыми годами, когда богачи, жившие в Палм-Бич, правили миром и воображали, будто так будет продолжаться вечно».

Мягкие подошвы белых туфель бесшумно ступали перед ней по натертым до блеска плиткам так же, как когда-то ступала ее мать; Лайзе вновь пришлось побороть в себе волну горечи, которая угрожала захлестнуть ее с головой. В конце галереи находились большие черные кованые железные ворота с отполированной латунной рукояткой-шаром. Сквозь причудливый узор Лайзе открывался распростертый впереди зеленый газон, за которым лениво катило на мол свои волны море.

– Я оставляю вас здесь, мисс Старр. Вы найдете сенатора и его друзей возле бассейна.

При появлении Лайзы Бобби Стэнсфилд вскочил с покрытого полотенцем шезлонга, приветствуя ее:

– Лайза, Лайза. Как раз то, чего нам не хватало. Он повернулся к друзьям.

– Вот, пожалуйста. Я обещал вам ангела – и доставил его.

Его улыбка была так же тепла и приветлива, как солнечный свет, падающий на нежную кожу.

– Лайза, это Джимми Бейкер. Ему известно все в мире, что хоть как-то касается политики. Я надеюсь! Остальное – весьма слабо.

Джимми осторожно улыбнулся во время этого шутливого представления, встал, чтобы пожать Лайзе руку, и пронзил ее своими хитрыми глазами. Как она повлияет на нашего мальчика? Положительный или отрицательный фактор? Дешевка или достойная девушка? Как ее можно будет использовать?

Лайза неодобрительно осмотрела его с ног до головы. Если он когда-нибудь начнет брить свою грудь, то вполне сможет открыть бизнес по продаже шерстяных половиков.

Двое других мужчин оказались менее значительными, более почтительными и готовыми услужить.

– Итак, Лайза, ты сможешь приготовить «Маргариту»? Боюсь, мы начали без тебя – и то еще слабо сказано.

Бобби откинул голову и расхохотался. Маленький мальчик, собравшийся устроить налет на коробку с печеньем? Светский шалопай, который хочет позабавиться и нуждается в сообщнике? Старомодный аристократ, разбирающийся в том, как приготовить коктейль? В его замечании и смехе проглянули все эти три типа, и Лайзе трудно было разобраться, кто ей приглянулся больше всего.

Бобби провел ее к бару, расположенному рядом с раздевалкой бассейна.

– Секрет по-настоящему хорошей «Маргариты» заключается в том, что ее надо делать самому, – сказал он наигранно серьезным тоном. – Стакан, разумеется, в отделении для льда.

38
{"b":"5362","o":1}