ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Княжич быстро протянул руку, перехватил копье и рванул на себя. Не ожидавший подобного стражник вмазался носом в решетку и взвыл от боли. Второй отшатнулся, торопливо выдернув из клетки свое оружие. Владигор резким движением сломал копье об колено. Оставив себе короткий кусок с наконечником, бесполезный обломок запустил в стражника.

Наверху послышалась борейская ругань, перемежаемая синегорскими проклятьями. Кто-то с осторожностью заглянул в клетку. Но Владигор уже припрятал свой трофей в рукав куртки и с небрежным видом уселся в темном углу. Наконец крики затихли.

Стражник, видимо, опасаясь получить нагоняй от наместника за утраченное столь дурацким образом оружие, почел за благо не поднимать лишнего шума.

Карлик подполз к юноше (бедняга боялся встать — вдруг эти решат продолжить?) и жарко прошептал:

— Ну спасибо тебе, самозванец, выручил! Держи. — Он протянул княжичу рыбу. — Твоя по праву. Мне маленько оставь, ладно?

— Не надо, я сыт пока. Ешь сам.

— Ага, ну-ну…

Он в два счета разделался с рыбиной, даже потрохами не побрезговал. Вытер испачканные пальцы об одежку и вновь повернулся к Владигору:

— Давай знакомиться, что ли. Меня Чучей зовут, а тебя?

— Как-как? — не понял княжич.

— Чуча. Имечко такое папаша мне дал, чтоб его Переплут прожарил как следует!.. Подземельщик я. Слыхал про таких?

Княжич уставился на него, будто ожившего покойника встретил. Конечно, рассказывали ему про существовавший в стародавние времена подземельный народ, но ведь изведен он под корень еще до того, как отцов прадед свое первое «агу» сказал! В одном из манускриптов чародейской библиотеки Владигор вычитал о причине их исчезновения: войну затеяли меж собой да и перебили друг друга. А война случилась, кажется, из-за сказочных сокровищ, которые подземельщики веками в горных шахтах нарывали, где-то складывали (зачем, кстати? Не лучше ли было их себе на пользу употребить?) и в конце концов поделить не сумели.

Так неужели этот уродец от подземельного народа свою родословную ведет? Возможно ли, что он один уцелел, когда другие все повымерли? Или чушь мелет коротышка, преследуя свои непонятные цели?

Пока вопросы эти шебуршились в княжеских мозгах, их виновник с хитрецой посматривал на Владигора, понимая прекрасно, что задачку ему задал не из простых.

— Чо нахмурился, князь? С трудом верится? — Он вздохнул тяжко, головой покивал. — Понимаю… Сам иногда не верю тому, что сказываю. Да куда денешься, коли все правда истинная?!

— А если правда, — встрепенулся Владигор, даже не обратив внимания на то, что его впервые князем назвали, — так расскажи мне, почему подземельщику нельзя на солнечный свет показываться? И объясни заодно — как же ты божественного Хорса не испугался и из-под земли выполз?

Чуча, хотя не мог не расслышать насмешки в словах Владигора, пропустил ее мимо ушей. Что княжич сразу отметил и к его достоинствам, редким пока, приписал.

— Много знать хочешь, да? — хмыкнул карлик. — Кое-что я сам уточнить хотел бы, однако не получилось… Из-за того и торчу здесь с тобой на пару. Ладно, слушай внимательно, а главное — не перебивай, даже если не поверишь моим словам…

Подземельный народ сложился из трех могучих семейств, каждое из которых со временем стало считать себя главным. Не было бы в том серьезной беды, да навалились еще напасти: то нарвутся рудокопы из одного семейства на гремучий газ и погибнут, взорвавшись, то из другого кто без вести пропадет, то из третьего бабы начнут вдруг недоносков-выродков на свет божий рожать — таких, что мужья только при взгляде на чудищ от плоти своей с ума сдвигаются!.. Ясное дело, кого обвинять — соседей! Ну и поехало…

Через поколение лишь два семейства воевать продолжали, поскольку третье они совместно изничтожили почти поголовно. Еще через сорок лет и эти два захирели, мужиков совсем не осталось, одни выродки по лабиринтам подгорным шастали, страх наводили.

Тогда старики, что еще не совсем из ума выжили, на! Великий Сход собрались, наконец-то о мире мозговать стали. Поздно! Не выправить уже было сотворенного по глупости. Только и смогли — упрятать сокровища накопленные семействами, грозную стражу приставить которая лишь на заветное слово послушна, а на все прочие один ответ — лютая смерть.

Относительно же изначальных несчастий пришли к выводу, что виновна в них Злая Сила. Мол, потревожили ее рудокопы, слишком глубоко под землю проникнув вслед за серебряной жилой. Вот она и озлилась, отомстила подземельщикам со свойственным ей коварством.

С той поры, с Великого Схода, семейства, хотя и не сдружились вновь, убивать зазря всякого встречного-поперечного перестали. Сейчас в Синих горах влачат убогое существование потомки лишь одного семейства: серебряки. Прозвище они за то получили, что издревле добывали этот самый серебряк — слоистый шпат с особым жемчужным блеском.

Другое — медники — в Черных скалах прячется. Их совсем немного осталось, полусотни не наберется. Одичали, утратили память и совесть, встреча с ними очень опасна…

А третье семейство, железняки, которому больше всех от двух первых досталось, вообще ушло от греха подальше: то ли в Рифейские горы, то ли за море Венедское, то ли еще куда. Про них нынче ничего не известно толком.

…Про то, что нельзя подземельщику на солнечный свет выходить, — дескать, бог светила надземного Хорс не переносит их вида, испепеляет тут же своими лучами, — одно сказать можно: брехня собачья! Если бы в тех бабьих россказнях хоть толика правды была, как подземельный народ мог бы веками с другими жителями Синегорья мену производить? Ведь в прежние времена наземные синегорцы железо, медь, золото, серебро, камни драгоценные и прочее, что в недрах сокрыто, не сами добывали — с подземельщиками на хлеб, мясо и шкуры обменивали. Теперь-то все иначе, конечно. Однако, если по совести рядить, друг без друга в черные годы не смогли бы выжить.

Да и корень у двух народов один: подземельщики свой род от тех синегорцев ведут, которые не ввысь строиться начали, а в глубины земли-матушки зарылись, там поспокойнее им жизнь казалась, понадежнее.

— Ну а как угодил я сюда, в лапы к мучителям нашим, это, князь, уже другая история. Поведаю как-нибудь, сегодня не хочется! — завершил Чуча долгий рассказ, позевывая и всем своим видом показывая, что самое время хорошенько вздремнуть.

— То самозванцем меня называешь, то князем…

— А кто ж тебя разберет! — усмехнулся Чуча. — Вдруг и в самом деле сын Светозора? Больно похож на него. Ведь мертвыми детей княжеских никто не видел, а утверждениям Климоги сроду веры не было. Вот и получается, что мне сейчас выгоднее тебя князем признать, поскольку в одной клетке времечко коротаем.

— В чем же выгода? — удивился Владигор.

— В том, что здесь язык за упоминание твоего имени не выдерут. Наместник Зотий меня для иной нужды приспособить хочет — как диковинку редкую Климоге в подарок везет. А ляпни я в том же Замостье при соглядатае каком, что сына убиенного Светозора воочию видел, вмиг бы на березе повесили!.. С другой стороны, если мы друг другу приглянемся, а ты потом — не знаю уж как и когда — на престол взойдешь, так разве не отблагодаришь былого собрата по несчастью? Вот мне и выгода.

— А ты парень не промах! — рассмеялся Владигор. Чуча поспешно палец к губам приложил:

— Тсс! Не нужно смеяться — стража рассердится, накостыляет нам, дабы жизнь веселой не казалась. Он отодвинулся в свой угол, укутался в лохмотья.

— Да, князь, как мне звать-то тебя? Мальца Светозорова, помнится, Владием звали.

— Верно, Владием был, теперь — Владигор. Так и зови.

— Хорошее имя, крепкое. Что ж, князь Владигор, пора спать, пожалуй. Этой ночью бежать не надумаешь? Я бы не советовал. Они первое время с тебя глаз не спустят. Выждать надо…

Владигор ничего не ответил. Вскоре громкий храп известил его, что подземельщик при любых обстоятельствах возможности поспать не упустит. В отличие от него Владигор еще долго не мог глаз сомкнуть. Смотрел сквозь решетку на звездное небо и ворочался на жестких неструганых брусьях, вспоминая недавнее прошлое и размышляя о близком будущем.

51
{"b":"5365","o":1}