ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Все, можете отправляться. Будьте все время на связи, — кивнул на прощание Вадим Алексеевич, проводив телохранителей взглядом, и с трудом сдержал невольный вздох.

Люди, видевшие Шацкого утром того понедельника, невольно отмечали: в движениях, в интонациях и даже во взгляде начальника службы безопасности «Защитника» сквозила явная нервозность. Впрочем, ничего странного в этом не было: работа сложная, опасная, да и неприятностей в последнее время хватает.

И вообще: понедельник, как известно, день тяжелый…

* * *

Фосфоресцирующие стрелки будильника показывали без четверти семь.

Нечаев открыл глаза, приподнялся на локте, осторожно взял часы с ночного столика и нажал на кнопку звонка. Внутреннее ощущение времени выработалось у него много лет назад — он и сам не мог сказать, когда именно. Будильник он ставил только для страховки: Максим всегда просыпался на несколько минут раньше, чем срабатывал его звонок.

Он рывком сел на краю кровати, включил торшер — за окнами еще было темно, прижал ладони к вискам, изо всех сил пытаясь вспомнить взволновавший его сон. Но это ему никак не удавалось. Весь мир сновидений, в котором — он был уверен — этой ночью он увидел что-то важное, словно смыло быстро накатившей волной. Только одна фраза из сна «ВСЕ МЫ НЕ ЖИВЕМ, А ТОЛЬКО ГОТОВИМСЯ ЖИТЬ» почему-то застряла в сознании.

Однако Лютый недаром тренировал свою память — он силой воли заставил себя вспомнить все подробности сна. Наконец это ему удалось.

Во сне он медленно двигался по какому-то бесконечному коридору, причем шел на свет. И он был не один — рядом с ним находилась его покойная жена Марина: она чему-то весело смеялась. Максим вспомнил чему: жена рассказывала ему на ходу, что сын, Павел, у них уже есть, не пора ли завести дочку? Она хочет дочку и чтобы ее непременно звали Наташей.

Почему-то сразу после этих ее слов от стены коридора отделилась какая-то женская фигура и подбежала к ним. Лютый удивленно сказал:

— Наташа, это ты? Что ты тут делаешь?

Наташа молчала и лишь показывала плавным жестом направление вперед, словно говоря, что им обоим надо продолжать идти вперед и никуда не сворачивать.

Они пошли, но коридор вдруг закончился, и они оказались на краю мрачной пропасти, все дно которой было усеяно обезображенными трупами. Лютый увидел, как один из этих трупов поднялся во весь рост, и этим трупом оказался бандит по кличке Атас, повинный в смерти Марины и Павлика.

Атас жутко захохотал, потом внезапно быстро взлетел со дна пропасти и оказался прямо перед Лютым. В его руке была остро наточенная коса — вечное орудие самой Смерти, как ее обычно изображают на картинках у всех народов мира.

С лезвия страшного оружия мерно падали капли крови. Атас взмахнул косой. Лютый пригнулся, и лезвие со свистом пролетело у него над головой. Лютый крикнул жене, сыну и Наташе:

— Уходите отсюда!

Почему-то близкие ему люди не сдвинулись с места, и ему ничего не оставалось, как самому перейти в атаку.

Несколькими точными ударами он выбил из рук бандитского трупа косу, затем подпрыгнул и нанес Атасу мощнейший удар ногой в грудь. Удар оказался таким немыслимо сильным, что его противник, издав нечеловеческий вопль, взлетел на несколько метров вверх и, словно подхваченный какими-то неведомыми силами, устремился обратно в пропасть.

В тот момент Лютый заметил, что его окружают все новые и новые трупы, среди которых особенно отвратительно выглядели сгоревшие заживо Кактус и Шмаль.

Они протягивали к Нечаеву свои скрюченные руки и издавали какие-то жуткие булькающие звуки.

Отбиваясь от них, Максим с большим трудом успевал, используя все свои возможности и умения, отправлять обратно в пропасть все новых и новых мертвецов, которые все ближе подбирались к его жене, сыну и Наташе.

Наконец ему удалось нейтрализовать сгоревших сабуровских — он сумел резануть ладонью каждого по шее, и от этих ударов с противным чмоканьем отскочили их почерневшие головы. Оставшись без голов, Кактус и Шмаль нелепо замахали руками и рухнули вниз, на острые камни.

Лютый увидел, как рядом с ним все разрастается и разрастается яркое голубое свечение. Максим сразу почувствовал какое-то тепло и покой от этого свечения. Вероятно, так чувствуют себя люди, на которых опустилась Божия благодать.

Из этого светящегося голубого облака вдруг появился голубоглазый блондин и поприветствовал Нечаева по обычаю восточных единоборцев. Почему-то Лютый сразу понял, что этот блондин с тяжелым «волевым взглядом и рельефным шрамом на щеке прибыл к нему на помощь.

Откуда он явился и кем был послан — рассуждать было некогда: мертвецы лезли все назойливее и назойливее, их становилось все больше и больше.

Казалось, все пространство до самого горизонта заполонили их мерзкие полусгнившие тела. Все они мерзко чмокали губами, скалили зубы, тянули руки к Лютому и его близким. Среди них были и Парторг, и Кока, и Гашиш в золотом халате — словом, все те, кого Лютый совсем недавно отправил на тот свет.

«Не волнуйся, — крикнул ему блондин, — это проверка на прочность духа!

Учитель с нами, Всегда с нами!»

Блондин кивнул в сторону старика, который спокойно сидел рядом с ними на огромных, отшлифованных до зеркального блеска мраморных камнях. Старик взглянул бесконечно мудрыми глазами на Лютого и торжественно произнес:

«ТЫ — ВО МНЕ, Я — В ТЕБЕ. ВСЕ МЫ НЕ ЖИВЕМ НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ, А ТОЛЬКО ГОТОВИМСЯ ЖИТЬ… ЗАПОМНИ ЭТО!»

Лютый и голубоглазый блондин встали рядом и начали яростный бой с трупами, которых теперь все меньше и меньше оставалось на горном плато. Бой был долгим, жестоким, яростным и бескомпромиссным. Все мертвые ублюдки полетели туда, откуда и выползли: в пропасть. И вскоре плато наконец-то было очищено.

Лютый вдруг ощутил во сне приступ необыкновенного счастья — теперь вместе с ним были люди, которых он любил: Наташа улыбалась ему, Павел и Марина смотрели на него с нежностью и благодарностью… Он оглянулся, чтобы поблагодарить голубоглазого незнакомца, но…

Все вдруг пропало… Лютый проснулся.

Теперь, вспомнив свой сон в мельчайших деталях, он только подивился его причудливости. Не спеша достал сигарету «Мальборо лайтс», так же не спеша выкурил, затем заварил кофе и пошел в душ.

Сегодняшний день, тридцатого ноября, обещал стать тяжелым. Следовало осуществить второй пункт диверсионной программы — ликвидировать кого-нибудь из ближайшего окружения Немца. Да, Прокурор оказался прав: отечественная мафия уже признала «Черный трибунал» как инстанцию судебную и карательную. Стало быть, удары должны стать еще более неожиданными, еще более изощренными. Хороший самбист всегда бросается внезапно: и справа, и слева. Однако удар, который Нечаев собрался нанести сегодня, должен был стать прямым.

Но ранним утром тридцатого ноября Максим ощущал себя немного растерянным; такого с ним прежде почти никогда не случалось. Дело было не в том, что ликвидация кого-то из окружения Немца была трудновыполнимой. В богатом арсенале Лютого было множество способов «исполнить» человека надежно, быстро и грамотно, имитируя смерть «под несчастный случай» или «естественные причины».

Слежку за миллеровским «линкольном» Максим начал еще четыре дня назад.

Следить было несложно: американский лимузин был слишком приметен, чтобы упустить его из виду, и слишком неповоротлив, чтобы оторваться в густом автомобильном потоке Москвы.

Уже спустя полчаса Нечаев открыл для себя поразительную вещь: оказывается, среди телохранителей «нового русского мафиози» Немца был человек, который в свое время причинил Лютому так много неприятностей.

И который так неожиданно возник почему-то сегодня, в его сне, причем Помогая ему изо всех сил.

Надо же?! И приснится же такая чушь!..

Когда-то они столкнулись наяву — лицом к лицу. Причем чуть не прикончили друг друга. Единственное, что сильно удивило тогда Максима, — боевое мастерство этого парня со шрамом на щеке. Лютый как будто дрался со своим отражением — все его замыслы во время схватки голубоглазый с легкостью предугадывал, более того, часто сам первым наносил удар, опережая его действия на какие-то доли секунды.

54
{"b":"5366","o":1}