ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ИГОРЬ: Счастливо. Заходи, не пропадай. Мы тебя всегда здесь рады видеть.

Воспоминание заканчивается. Игорь становится сам собой.

ГЕРОЙ: Я знаю, почему меня туда тянет. Я хочу все сказать этому кудрявому уроду! Все емуприпомнить. Как он унижал меня, когда я не мог ему ответить. Ставил, и перед всем классом грязью поливал. За меня тогда никто не мог вступиться. И матери моей все было по фигу.

ИГОРЬ: Это глупые, детские счеты. Посмотри на себя, ты взрослый человек.

ГЕРОЙ: Всякий раз иду в школу, и думаю, я этой твари кудрявой всю морду разобью. За то, что он эксперименты над нами ставил. И за то, что к девицам нашим приставал. А прихожу в школу, и вижу, сидит там в своей каморке, пьяненький, среди грязных баскетбольных мячей, и мне его жалко становится.

ИГОРЬ: Это хорошо. Значит, у тебя еще не все потерянно.

ГЕРОЙ: Думаешь?

ИГОРЬ: Уверен.

ГЕРОЙ: А что, невозможно было тебе все это бросить? Слезть с иглы?

ИГОРЬ: Знаешь, наверное, у каждого, кто колется такое обманчивое ощущение, что все под контролем. Есть даже, как бы, свод правил. Не повышать дозу, и тому подобное. И в кругу тех, кто колется, обычно ходит слух, что, якобы, есть такой человек, легендарная личность, который сидит на игле много лет, но чувствует себя замечательно. Правда, человека этого никто никогда не видел.

ГЕРОЙ: Скажи, состояние-то хоть приятное?

ГЕРОЙ: Приятное. Но самое приятное, что проблемы как бы сами собой исчезают. На все наплевать. И на близких людей тоже. Без наркотиков жить сложнее.

ГЕРОЙ: А у тебя что, были какие-то неприятности с работой?

ИГОРЬ: С чего ты взял?

ГЕРОЙ: Ты из-за работы начал с этой фигней?

ИГОРЬ: Я тебе никогда не говорил, чем я занимался, потому что это все не интересно. Мы с Веревкиным начинали. Махинации всякие с кредитами. После недвижимость занимались. Заработали, затем потеряли все. Потом снова заработали. Нервная работа, конечно. Но, наверное, я колоться начал не из-за этого. Просто любопытно было попробовать. Теперь глупо говорить, что я жалею. Просто не понимаю, как так вышло.

ГЕРОЙ: Я рассказал брату о твоей смерти. Он пожал плечами, и говорит, такое, говорит, у нас в Тушино случается сплошь и рядом. Обычная история, говорит.

ИГОРЬ: Твой брат прав.

ГЕРОЙ: Знаешь, он тоже одно время наркотики принимал. У нас с ним были хреновые отношения. Дома он не ночевал. Да я, если честно, и вовсе тогда забыл, что у меня есть младший брат. И тут я узнаю, что он больнице с гепатитом. Через иглу заразился. Я купил ему сигарет и поехал. (Игорь становится Лешей - братом Героя. Он надевает на голову шерстяную шапку с помпоном)Привет, Леш.

ИГОРЬ: Привет, братишка! (Они обнимаются) Ну как я выгляжу?

ГЕРОЙ: Нормально.

ИГОРЬ: Не обманывай. Плохо я выгляжу. Худой. Желтый, как дыня.

ГЕРОЙ: Да. Немножко есть желтизна.

ИГОРЬ: (резко начинает хохотать) Есть желтизна! Не могу! Уморил. (перестает хохотать так же резко, как начал) Что нового, братишка? Чем живет этот несправедливый мир?

ГЕРОЙ: Тебе от матери привет.

ИГОРЬ: Спасибо. Ей тоже передавай, огромный.

ГЕРОЙ: Слушай, а ты почему в шапке при такой жаре?

ИГОРЬ: Ерунда, волосы выпадать стали. Показать?

ГЕРОЙ: Не надо. Слушай, а как так с тобой получилось?

ИГОРЬ: Эх, братишка. Как говорят, "Любовь, любовь - ты всемогуща!". Была у меня золотая заноза в сердце, чаровница по имени Карина. Поехали мы с ней на море синее отдохнуть непонятно от чего. Захватили с собой зелья адского сверх меры. Как сон пролетели две недели. Третья неделя пошла своим чередом. И тут добрый молодец, то есть я, занемог слегка. Перетерплю, подумал, авось, само пройдет. Как бы не так. Так худо мне сделалось, что и передать нельзя. Еле до дому добрался, с Божьей помощью, да на третьей полке. Ехали, а внизу мальчик с двумя мамашами. Перекормленный отрок, аж весь в перетяжках. Ему мамаши яства подносят, напитки. А он нос воротит и противным таким голосом пищит на весь вагон: Не хочу я эту воду МИРЕРАЛЬНУЮ. Именно, МИРЕРЕЛЬНУЮ. Веришь, я этого мальца чуть жизни не лишил. Не смог. Слишком слаб был. Пластом лежал. Еще бы чуть-чуть, и не свиделись бы.

ГЕРОЙ: А она, эта Карина, тоже заболела?

ИГОРЬ: Уже оправилась, голубка. Давно. Но, к слову молвить, носа своего здесь не показывает.

ГЕРОЙ: Тебе чего-нибудь нужно?

ИГОРЬ: Ничего кроме солнца, воздуха, матерной брани нашей медсестры и вот этой шерстяной шапочки.

ГЕРОЙ: А я переехал. Я вещи свои из комнаты маленькой перетащил. Теперь комната твоя будет.

ИГОРЬ: Спасибо, братишка. Больше всего, как приеду, мне будет нужен рабочий кабинет. Буду в нем свои кроссворды разгадывать. (пауза) Я знаю, чего ты все время мнешься, братишка. Хочешь сказать, чтобы я с наркотиками завязывал?

ГЕРОЙ: Да. Что-то типа этого.

ИГОРЬ: Не бойся. Доктора не советуют. Да и сам я устал, если честно.

ГЕРОЙ: Матери что передать?

ИГОРЬ: Скажи, бросил. Да, и добавь еще, честное слово. (Игорь и Герой обнимаются. Игорь снимает шапку. Он снова становится сам собой. Говорит саркастически) Может быть, этот замечательный рассказ мог бы в свое время меня остановить.

ГЕРОЙ: Я не хотел тебя обидеть. А уж тем более учить чему-то. Просто, когда в разговоре, или по телевизору говорят о наркотиках, мне сразу вспоминается такая картина. Эпизод из жизни. Честное слово, такое было. Я однажды пошел в театр. Не помню, какой театр, и не помню, какую давали пьесу. Только мне захотелось в одно место. Первое действие в самом разгаре. А я уже не могу терпеть. Выбрался кое-как из зала, спускаюсь в туалет, открываю дверь, а там какой-то солдат колется. Честное слово. Разложил какие-то там свои жгуты, шприцы. Увидел меня, перепугался смертельно. Такое у него лицо было жалкое. Я развернулся, хотел выйти. А он бросился за мной, бежит сбоку и простит, только не говори никому, только не говори... Веришь, лицо его до сих пор перед глазами стоит. Последний наш разговор помнишь?

ИГОРЬ: Смутно.

ГЕРОЙ: Я тоже, смутно.

Друзья берут телефонные трубки.

ИГОРЬ: (в трубку) Алло. Алло. Кто это?

ГЕРОЙ: (в трубку) Алло, Игорь, привет. Это я.

ИГОРЬ: Не верю. Здорово. Как ты?

ГЕРОЙ: Лучше всех.

ИГОРЬ: Сколько же мы с тобой не виделись?

ГЕРОЙ: Года два. Или три.

ИГОРЬ: (дует в трубку) Тебя плохо слышно.

ГЕРОЙ: У меня с телефоном что-то. Я что звоню. Я сейчас на радио работаю. Хотел тебя позвать, в программе одной поучаствовать.

ИГОРЬ: А что делать надо?

ГЕРОЙ: Скажи, пожалуйста, все бабы - стервы.

ИГОРЬ: Зачем?

ГЕРОЙ: Ну, скажи-скажи.

ИГОРЬ: Все бабы - стервы.

ГЕРОЙ: Плохо. Еще раз, энергичнее.

ИГОРЬ: Все бабы - стервы. Тебя что, кто-то из них обидел?

ГЕРОЙ: Понимаешь ли, я программу делаю, чисто мужскую. "Гараж" называется. Мужики звонят в прямой эфир, и на свою жизнь жалуются. Мне нужно подстроить один звонок. Для обострения разговора в прямом эфире. Помоги, а.

ИГОРЬ: Я бы с удовольствием. Но не получиться у меня сказать так о женщинах. Я их люблю, все-таки. Извини. Тут я тебе не помощник. Тебеартист нужен. Ему все равно, что говорить. Ты не обижаешься?

ГЕРОЙ: Да нет. Что ты. Давай встретимся.

ИГОРЬ: Давай, конечно. Где?

ГЕРОЙ: Главное, когда.

ИГОРЬ: Что ты сказал?

ГЕРОЙ: Я говорю, главное, когда.

ИГОРЬ: Алло, не слышу.

Игорь дует в трубку.

ГЕРОЙ: Помехи. Давай завтра созвонимся, и договоримся.

ИГОРЬ: Давай. До завтра.

ГЕРОЙ: До завтра. Погоди, Игорь.

ИГОРЬ: Что?

ГЕРОЙ: Ты в порядке?

ИГОРЬ: В полном. А что?

ГЕРОЙ: Ничего. Пока.

ИГОРЬ: Пока.

Игорь и Герой кладут трубки.

ГЕРОЙ: И это был наш последний разговор?

ИГОРЬ: Могли бы чуть-чуть подольше поговорить.

ГЕРОЙ: Если б знали.

ИГОРЬ: Это точно.

Пауза.

ГЕРОЙ: Можно я спрошу?

7
{"b":"53669","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Княгиня Гришка. Особенности национального застолья
Алиса & Каледин
Боги Лавкрафта
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Финт хвостом
Охотница
Лекарь
Управление продажами. Методология SDM
Елена Образцова. Записки в пути. Диалоги