ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как там папке отдыхается в санатории? Надеюсь, хорошо. Ну вот и все, зовут на ужин. С коммунистическим салютом!

Ваша дочь Алена.

P. S. Большой привет дяде Георгию".

– Ты погоди, погоди… Давай спокойно, с самого начала.

«Хотя что я говорю? – подумал Игорь Иванович и вытер со лба капли пота. – Как тут можно остаться спокойным…» Валерка, кажется, все же попытался взять себя в руки. По крайней мере, его голос теперь дрожал немного меньше.

– Алена мне оставила адрес… Ну, где она будет отдыхать. Специально, чтобы я ее навестил, когда приеду и устроюсь.

«Устраивался» он дольше, чем ожидал. Рабочие руки требовались, и их стройотряд встречали вроде бы приветливо, но потом оказывалось, что денег нет, платить нечем, договор не составлен и не утвержден, условий для проживания ни малейших. А вскоре объявлялись вдруг откуда-то, как из-под земли, местные носатые «старатели» в больших кепках, для которых моментально находилось абсолютно все, или другие, без кепок, небритые, с потухшими глазами бездомной собаки, что были готовы работать чуть ли не за просто так, за краюшку хлеба и брезентовый полог над головой. В конце концов студенты все же сумели найти работу и пристанище без малейшего следа удобств. Денег, которые им предлагали, едва хватило бы, чтобы возместить затраты на дорогу, и командир весь день просидел за столом переговоров, представляющим из себя длинный узкий ящик из-под апельсинов в грязном строительном вагончике на колесах. Поначалу Валера изъявил желание участвовать в конференции. Командир хмыкнул и обреченно пожал плечами. Участвуй, мол, дуракам закон не писан.

В тесном вагончике было накурено так, что в сизом дыму терялись и стол-ящик, и лампочка под потолком, и топчаны с засаленными телогрейками вдоль фанерных стенок.

Переговоры явно зашли в тупик с самого начала. Хозяева успели изрядно «принять на грудь», претензии студентов выслушивали с вежливым равнодушием, даже командир (комиссар по-старорежимному), собаку съевший за годы комсомольской деятельности, вскоре опустил руки. Он еще пытался что-то доказывать упавшим голосом, когда Валерка встал и вышел на открытый воздух – с таким чувством, будто впервые за много месяцев открыл люк подводной лодки.

Какой-то работяга, по виду из русских, сидел прямо на голой земле, привалившись к колесу вагончика, и держал двумя пальцами догоревшую до фильтра сигарету. Странно, но работяга был относительно трезв, хотя и изрядно потрепан.

– Кто ж вас звал в такую даль-то? – спросил он, обращаясь к ближайшей бочке с соляркой.

– Гаркави, – буркнул Валера. – Реваз Ревазович. Был у нас в институте этой весной. Обещал заработок на сезон.

– В долларах небось?

– В «зайчиках».

– Ну-ну.

Работяга длинно сплюнул сквозь отсутствующий передний зуб.

– Катились бы, пионеры, по домам. Сублимация – сам видишь, ни туда, ни в Красную армию. С зимы сидим без копейки и еще сидеть будем… Хорошо, заварка осталась. А курево – только у бригадира… У тебя нет случаем?

Валера протянул пачку «Космоса». Работяга взял две штуки – осторожно, как величайшую ценность. Одну сунул в рот, другую спрятал за ухо.

– Чего ж не шумите?

Рабочий вздохнул:

– Толку-то. Бригадир – звание общественное. А так – тот же чифирь жрет, что и мы… Вместо водки.

– Ну а Гаркави? – возмутился Валерка. – Он-то куда смотрит?

– Слинял твой Гаркави. С неделю назад. Бабки, все, которые были, из ящика выгреб – и слинял. Так-то, братан. Мой тебе совет: бери своих товарищей по партии и дуй… Если бомжами заделаться не хотите.

На следующее утро Валера вышел на дорогу, поймал попутку и покатил в гости к Аленке. Планов у него особых не было. Не хотелось строить планы, не хотелось вообще заглядывать в будущее. В конце концов, стояло лето, дорога вилась серой лентой по склону горы, в низине игрушечные выбеленные домики утопали в садах, а там где-то, в двух часах езды, ждала девушка, лучше которой нет на всей Земле. Характер, правда, еще тот… Все равно.

– Приехали, – окликнул шофер. – Вон асфальтовая дорога, по ней метров сто – и упрешься прямо в ворота.

– А это точно здесь? – вдруг засомневался Валерка. – Непохоже что-то на спортивный лагерь.

– Согласно адресу.

Он открыл дверцу грузовика и прислушался.

– Тихо как-то.

– А может, у них тихий час, – хохотнул водитель. – Как раз к кроватке и поспеешь.

В конторке, сразу за массивными воротами, сидела молоденькая медсестра в коротком белом халатике и, подперев голову кулачком, читала книгу. Увидев ее, Валерка еще больше смутился. Все вокруг напоминало скорее заштатную больницу для убогих, нежели базу отдыха спортсменов.

– Здравствуйте, – хмуро сказал он. Сестричка подняла темную головку и с интересом оглядела запыленного чумазого пришельца с ног до головы.

– Привет. Ты к кому?

– К Колесниковой, – ответил он, раздельно и четко выговаривая слова. – Елена Игоревна Колесникова.

– Да не кричи, я слышу. Она давно у нас?

– Гм… Недели две.

– Неда-авно, – протянула она, листая журнал. – Жалко, я думала, ты ко мне… Скучно одной, знаешь ли. А тут – приятный молодой человек… Родственник?

– Да нет, собственно…

– Ро-одственник, – певуче сказала сестричка. – Я таких навидалась. Сначала сдают, а потом совесть вдруг просыпается. У кого она есть, конечно.

– Куда сдают? – растерялся он.

– К нам, куда же еще… Что-то не найду. Сколько ей лет?

– Четырнадцать.

– Как? – удивилась она.

– Через три дня будет пятнадцать. День рождения…

Сестричка смотрела на него серьезно и с едва уловимым сожалением.

– А вы не ошиблись? Какой вам дали адрес?

Он назвал.

– Странно. Адрес наш… Но вашей родственницы здесь быть не может.

– Алена мне сказала, что будет в спортивном лагере… Она гимнастка.

– Тут не спортивный лагерь.

– А что же это? – спросил он упавшим голосом.

– Дом престарелых.

– Ты перепутал адрес, – утвердительно сказал Колесников.

– Я и сам на это надеялся. Но я объездил всю округу… Есть альплагерь, только для иностранцев – тех, кто за валюту… Охраняют их, как ядерную базу, меня за сто метров остановили. Документы проверили… Нет, там Аленки быть не может, это точно. Ближе к Терсколу – две турбазы и лыжный курорт. Курорт закрыт, не сезон, а турбазы я обшарил вдоль и поперек.

– А писем она тебе не писала?

Валерка вздохнул и покачал головой. Игорь Иванович вытащил из кармана сложенный пополам конверт и протянул собеседнику. Парень не ошибся. Если верить адресу и штемпелю на конверте (почерк Аленкин: буквы сильно, будто деревья под порывом ветра, склонились вправо, петельки у "д" и "у" размашистые, но не лишенные чисто женского кокетства… Такие вещи не подделаешь, для родительского глаза они неповторимы, как отпечатки пальцев), то дочь отправила письмо именно из богадельни.

– Только Алле пока ничего нельзя говорить, – прошептал Игорь Иванович, как заклинание. – Она этого не перенесет…

«Что же, друг детства, – подумалось ему. – Видно, судьба связала нас надолго. Пора бы отдать долги».

Первое, что пришло ему на ум, когда он переступил порог тесного кабинета – это тягостное впечатление болезни и уныния. Туровского никак нельзя было назвать цветущим. Мельком посмотрев на Колесникова большими воспаленными глазами, он отвернулся к зарешеченному окну и так и остался стоять у подоконника с засохшим цветком – худой, сутулый, измученный, будто застывший с того момента, когда Олег Германович Воронов, бизнесмен и преступник, с доброй улыбкой на открытом лице взял подписанный следователем пропуск.

– Вот и закончилась наша эпопея, Сергей Павлович, – проговорил он, и сколько Туровский ни старался, так и не сумел уловить в его голосе злорадства, только некоторую грусть, будто расстаются старые друзья. – Вообще-то я так уходить не собирался. Правда-правда.

62
{"b":"5367","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Код да Винчи 10+
Синий пёс
Медсестра спешит на помощь. Истории для улучшения здоровья и повышения настроения
Не дыши!
Жених-незнакомец
Монтессори с самого начала. От 0 до 3 лет
Шпион среди друзей. Великое предательство Кима Филби
Я люблю дракона
Охотник на кроликов