ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Медленно-медленно с круглого лица Игоря Ивановича сходила краска. В бледности кожи, покрытой синеватыми жилками, в резких морщинах на лбу, в глазах, где мелькнул и застыл самый настоящий черный ужас, обозначилось понимание.

– Ты считаешь…

– Не знаю, – нехотя сказал Сергей Павлович. – Может, я дую на воду. А Аленка спокойно развлекается с хахалем на море… В Пицунде где-нибудь.

– Дай-то бог, – прошептал Колесников. Валерка зыркнул на него (ему эта версия явно не понравилась), но тотчас же опустил глаза. Правда: пусть все что угодно. Только не то самое.

Директор школы-интерната для сирот больше всего походил не на директора интерната, а на пожилого художника (никакой строгости ни в облике, ни во взгляде, ни в голосе – на мысль о богеме наводили длинные седые волосы, зачесанные назад, свободного покроя вельветовая рубашка салатного цвета и громадная капитанская трубка).

– Простите, – улыбнулся он. – Я, наверно, не соответствую по внешности своему месту, да? Вы ожидали увидеть этакого солдафона в галифе и френче…

– Я за последнее время разных повидал, – честно признался Сергей Павлович. – Вы шестой по счету.

– Так чем обязан?

– Скажите, – Туровский осторожно подбирал слова, – не было ли у вас случаев пропажи воспитанников? Например, за последние года два?

– Ну, знаете, – хмыкнул тот. – Кабы были такие случаи, мы бы с вами так вольготно не беседовали. Я все-таки двенадцать лет в своем кресле.

– А легальным путем… Удочерение, родственники нашлись?

– Редко. На моей памяти такое было четыре раза. Из детдомов берут чаще, а тут, понимаете ли, контингент особый. Дети, я бы сказал, в весьма сложном возрасте. А кто конкретно вас интересует?

Несколько секунд Туровский колебался. Потом, остановив дыхание, будто собирался прыгать с вышки в холодную воду, положил на стол фотографию. Света настоящая в лагере труда и отдыха как-то просекла, что на фото – мертвая, хотя изображение сильно подретушировали, интернатовский директор только слегка удивился:

– Да, это наша… Мариночка Свирская, я ее хорошо помню. Как раз тот счастливый случай: нашлись родственники. Оформили документы, увезли, если не ошибаюсь, на Урал.

– Что за родственники? – хрипло спросил Туровский.

– Можно найти данные, если вас интересует. Но я вас уверяю, люди вполне приличные, не бомжи, не пьяницы.

– На чем увезли девочку?

– На машине…

– Марка, цвет? – нажал Туровский, чувствуя металлический привкус во рту: след! Уже потерянный, без надежды, что всплывет где-нибудь знакомый запах.

– Ей-богу, не помню, год с небольшим прошел. Но что-то темное, неприметное. Думаю, ехали издалека, машину так и не успели помыть. А как раз была ранняя весна, начало апреля. Снег только сошел, дороги в грязи.

– Кто они были по документам?

Директор вздохнул, поднимаясь из-за стола.

– Пойдемте посмотрим записи.

Коридоры были гулки и пусты – шли уроки. Обычные уроки, как в обычной школе. Помещение архива, где хранились личные дела воспитанников, было пыльным и маленьким, как подсобка дворника. Директор поморщился, дабы показать гостю, что такое запустение – вовсе не в порядке вещей.

– Оленька, – сказал он какой-то неприметной женщине. – Вы помните, где у нас документы на Марину Свирскую?

– Мариночку? Это ту, которую от нас забрали? Сей момент, поищу.

Она действительно нашла нужную папку «сей момент» и положила ее перед Туровским, преданно глядя на обожаемого шефа.

Марина была, судя по записям, абсолютно нормальным ребенком, с естественными для ее возраста часто меняющимися интересами и запросами. Отметки по всем предметам получала не кругом отличные, но на уровне, а вот физкультуру, вопреки предположениям Сергея Павловича, девочка особо не жаловала: пятерки за бег, плавание, игры иногда прореживались редкими красными «неудами» (надо полагать, за несанкционированные пропуски).

Родственники отыскались полтора года назад, в конце марта. Туровский пролистал записи: паспортные данные, номера, серии… Свирская Елена Владимировна, 19 лет, родная сестра Марины, программист филиала банка «Пермьстройкредит», средний заработок… Справка о том, что в силу материального положения может взять на иждивение сестру в возрасте 13,5 лет… Своих детей не имеет… Муж – Азаров Александр Казимирович. Служба безопасности вышеозначенного банка… Средний заработок… Ого! Справка с места работы… В силу материального положения… Справка врачей… Туровский откинулся на спинку жесткого стула.

– В силу материального положения, – повторил он вслух. – А что они вообще за люди, как вам показалось? Как они отнеслись к Марине?

Директор только пожал плечами, а Оленька-мышонок воодушевленно отозвалась:

– Очень приличная пара! Мужчина видный из себя, хотя, по-моему, в нем было что-то нерусское…

– Акцент?

– Нет, говорил чисто, как мы с вами. Я имею в виду внешность. Нос этакий орлиный, знаете, с горбинкой. Но сам он вряд ли с Кавказа, скорее уж его дед или прадед.

– Женщина?

Оленька чуть скривила губу:

– Маленькая, невзрачная…

– Ну уж! – вырвалось у директора.

– Волосы рыжие, по-моему, крашеные. Одета неброско, но дорого, не ширпотреб. Банковские, одно слово. Себя не обидят. А тут сидишь на трехстах…

– Марина была рада, что нашлись родственники? – деликатно перебил Туровский, отвлекая женщину от ее насущных проблем.

– Само собой! – удивился директор. – Как же иначе! Столько лет сирота, и вдруг…

– Вообще-то она всегда была немного скрытной, – вставила Ольга. – Старалась своих чувств не показывать. И к родственникам отнеслась спокойно. Сестричка родная. – Она хмыкнула. – Где ж она раньше была? Что-то не торопилась.

– И они больше не появлялись, не звонили?

Оба – и женщина-архивариус, и директор – покачали головами.

– Даже странно. Убыли – как исчезли, сразу. Другие до сих пор не забывают…

Сергей Павлович поднял воспаленные глаза.

– Вам нужно будет проехать со мной. Это ненадолго, не беспокойтесь. Просто посмотрите несколько фотографий…

…Они оба моментально, без колебаний, выбрали одну и ту же карточку. Собственно говоря, Туровский предполагал такой поворот – требовалось лишь подтверждение.

– Так они что… аферисты? – обреченно спросил директор. – Не родственники?

Туровский универсально пожал плечами.

– Но мы же не знали… Они предъявили документы, справки с места работы. У нас даже тени подозрения не возникло!

Азаров Александр Казимирович, равно как и Свирская Елена Владимировна, никогда не работали в банке «Пермьстройкредит», хотя бы потому, что банка с таким названием в Перми не существовало. Пришедшие новости от уральских коллег Туровского не удивили: он понимал, что для изъятия девочки вполне достаточно было убедительно выглядевших документов, пусть даже не выдерживающих проверки – проверять никто не будет. И винить руководство интерната тоже не имело смысла, тем более инкриминировать служебную халатность. Туровский видел: директора колотит крупная дрожь (не за судьбу девочки, подумалось со злостью, с глаз долой – из сердца вон…). Оленька-архивариус казалась настроенной более решительно… Только надо ли? Марина мертва, «Азаров» – убийца девочки, уехавший с ней на «ракете» и обнаруженный в квартире, где никто не был прописан, мертв (перебитое горло, падающее тело: видение в пригородном автобусе). Исчезнувшая рыжеволосая девушка либо убита, а тело спрятано, либо сама – убийца своего «мужа», растворившаяся в родных просторах. Материальные улики казались еще более эфемерными: квартира без единого отпечатка пальцев, с девственно чистой пепельницей на столе, купленная через двадцатые руки (цепочку сейчас отслеживают, но – напрасная трата времени), мелькнувшая полтора года назад машина темного цвета, заляпанная грязью. Ни номера, ни марки.

– Скажите, Марина посещала какой-нибудь кружок?

– У нас почти все дети охвачены…

– Все меня не интересуют. Я спрашиваю: чем увлекалась Марина? Музыка, спорт, живопись?

64
{"b":"5367","o":1}