ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Колесников не сумел бы защититься. От этого удара не существовало защиты – это был и не удар вовсе, человек сам напарывался на чужое оружие…

Он не сумел бы защититься – но этого и не потребовалось. В последний момент Дарья выпустила шест из рук, поняв, что Игорь Иванович бережет ее. Отвечать жесткостью на такое отношение к себе было неэтично.

Колесников упал на нее сверху и накрыл своим телом. Дарья попробовала освободиться, приготовившись к борьбе, но борьбы не получилось: Игорь Иванович просто отпустил соперницу, убрав захват. Он опять играл не по правилам. Дарья откатилась в сторону и села, прислонившись спиной к скамейке.

– Где вы этому научились? – спросила она.

– Играть не по правилам? – улыбнулся Игорь Иванович, угадав ее мысли.

Дарья стянула с волос бархатную ленточку, тряхнула головой… Волосы, почуяв свободу, с готовностью рассыпались по плечам – тяжелые, густые, влажные от пота… И Игорь Иванович с удивлением почувствовал, как во рту вдруг пересохло. Чтобы избавиться от наваждения, он отвернулся и буркнул:

– В жизни не интересовался ничем боевым. Даже физкультуру и НВП в школе не посещал. Вы мне не верите?

Женщина помолчала, подперев кулачком подбородок.

– Верю, – задумчиво проговорила она. – Та школа, которой вы владеете, называется «Облачная ладонь». Это очень древний стиль, его знали всего несколько общин на Тибете, но это было давно… Сейчас он считается утерянным.

– А вам она откуда известна? Эта самая «Облачная ладонь»?

В ее глазах промелькнула какая-то тень…

– Видела однажды. Но… Мне продемонстрировали всего несколько движений… Мастер сказал, что это все, что дошло до нас. А тут – школа, в таком объеме…

– Плевать мне на школу в любом объеме, – несколько резковато сказал Колесников. – Моя дочь пропала. Она оказалась втянутой во что-то… А я… Я обычный книжный червяк, большую часть жизни просидел в кабинете, в четырех стенах… Откуда я могу знать, как и где искать Аленку? Тот, внутри меня… Он не только меня защищает, он будто ведет куда-то. Я ему подчиняюсь – вот и все. Мне ясно одно: Аленки на Кавказе нет. Меня пытались уверить в обратном, а когда я не поддался – решили убрать. Единственный путь – это начать сначала. Найти школу, которую Аленка посещала. Найти ее тренера. А прежде – разобраться в самом себе, чтобы выяснить, кто рядом со мной… Или во мне. Друг или враг. А откуда вы знаете Туровского?

Мимолетная улыбка тронула ее губы.

– Росли вместе. В одном дворе.

– Как? – не поверил Колесников. – А я вас не помню.

– Ну, у вас была своя компания. Я больше сидела дома, зубрила… Только когда мама отлучалась куда-нибудь, сразу бежала к окошку. А какой он сейчас?

– Сергей? Приезжайте, посмотрите сами. Соседний город, меньше суток на поезде. Дарья, а как звали мастера, который владел «Облачной ладонью»?

Она покачала головой:

– Представьте, не помню. Вертится в голове… Вообще-то я называла его Тхыйонг, но это не имя. Скорее звание: «Тот, Кто Знает» – на санскрите. Более широко – мастер, учитель, наставник. Мы изучали другой стиль, но однажды он показал мне кое-что из того, что вы продемонстрировали. Удивительно. Не верится, что вы никогда не были на Востоке.

– Этот мастер живет на Тибете?

– Жил. Он умер несколько лет назад. Очень необычная смерть… Я бы сказала, что его убили.

– Убили… У него были ученики, кроме вас?

– Конечно. Двое даже жили с ним в одном доме. Другие приходили из деревни неподалеку.

– Гм… А те двое находились на каком-то особом положении?

– Один, как я поняла, был его сыном.

– А второй?

Дарья нервно передернула плечами:

– С ним вообще непонятно… Старик очень любил его, буквально души не чаял. Сын ужасно переживал – ревновал, надо думать. Он чувствовал себя обездоленным. Однажды между ними что-то произошло, и Тхыйонг выгнал его из дома.

– Собственного сына? – не поверил Игорь Иванович.

– Да… Отвратительная была сцена (я случайно стала свидетельницей).

– А тот, второй?

– Он остался.

Колесников задумался. Неясное беспокойство терзало душу – лежавшие в беспорядке камешки складывались в мозаику, и проступало сквозь небытие лицо. Образ вполне конкретного человека.

– Почему Тхыйонг был так привязан к чужаку? Как вы думаете?

Женщина поджала губы:

– Вообще-то это только мое впечатление. То есть доказательств у меня никаких…

– Ну, ну?

– По-моему, сын его разочаровал.

– В каком смысле? Он не желал заниматься боевыми искусствами?

– Нет, нет, вы ничего не поняли. Тхыйонг – это не только, даже не столько мастер единоборств… Он специалист в другой области. Мы, остальные ученики, этой области не касались. Я изучала боевые искусства, вернее, их основы. Тонкости мне преподавал другой мастер, это отдельная история.

– И что это за область? – спокойно спросил Колесников. Он уже знал ответ.

– Черная магия. Способы кодирования личности.

Сырость висела в воздухе крохотными капельками, вызывая в воображении огромное плюшевое кресло перед камином, грог в глиняной чашке, на ногах плед в крупную темно-зеленую клетку.

Дарья перепрыгивала через лужи и в своих вельветовых брючках, модных кроссовках и короткой турецкой куртке казалась девчонкой.

– Вы для меня – большая загадка, Игорь Иванович, – призналась она.

Он хмыкнул:

– Что во мне загадочного? Обычный растерянный человек, у которого исчезла дочь. Был бы это современный боевик, я давно бы уже скакал с автоматом и крошил мафию направо и налево.

– Вашу дочь украла не мафия. Иначе с вас потребовали бы выкуп… С вас, кстати, много можно потребовать?

С неба наконец обрушился ливень. Дарья и Игорь Иванович спустились в метро и встали на эскалаторе, тесно прижавшись друг к другу.

– Когда вы уезжаете?

– Завтра утром, – отозвался Игорь Иванович.

– И что будете делать?

Он вздохнул. Вопрос был не из легких.

– Аленка, бросив гимнастику, стала ходить в какой-то клуб… Или школу. Я как-то поинтересовался, дурак старый: что вы там изучаете? Она ответила: у-шу, йога, восточная философия… Я уверен, она подверглась такому же воздействию – с ее сознанием что-то произошло. Все одно к одному: письма… несуществующий лагерь на Кавказе.

– У-шу и йога здесь ни при чем, – задумчиво проговорила Дарья (в вагоне метро было тесно, их раскачивало и прижимало друг к другу – короткий сентиментальный роман, длительностью в несколько остановок-станций). – Я этим занимаюсь всю жизнь, для меня это – воплощение всего светлого… Йога, кстати, означает «союз». Там нет места Черной магии.

– А что же тогда?

– Не знаю. Особый вид гипноза, не йога – а отдельные ее элементы… Суггестия… Но это, опять же, только мое предположение.

«Да, – подумал он. – Найти Аленку – полдела. Расколдовать ее, спасти, не зная механизма действия Черной силы – задача куда серьезнее».

Расколдовать…

– А те двое – сын Тхыйонга и ученик – занимались вместе с вами?

– Что вы! Мы были в ту пору подготовишками. А они – продвинутыми мастерами (я имею в виду – в единоборствах). Сын, впрочем, тренировал нас, когда старик был в отъезде. Он прекрасно владел несколькими стилями. Вот маг, наверное, из него не вышел.

– А второй?

– Он к нам не снисходил. Всегда поглядывал свысока, с этаким холодным презрением. Однажды я видела, как он тренировался в одиночестве. Я спросила Тхыйонга, что это за школа. Он ответил, одна из вьетнамских ветвей. На Тибете такой стиль никогда не практиковался.

– Вьетнамская ветвь, – задумчиво повторил Колесников. – Он что, был вьетнамцем? Я всегда считал, что ближайшим учеником мастера не может быть иностранец…

– Он был не просто иностранец, – ответила она. – Он был европеец.

Глава 14

A3 ВОЗДАМ

Таши-Галла смотрел на сверкающую сталь с внутренней дрожью. Этот меч нельзя было показать кому-то, но и нельзя было просто любоваться им самому. Им нельзя было угрожать и нельзя было ранить в споре, выясняя вопросы чести. Этот меч умел только одно.

74
{"b":"5367","o":1}