A
A
1
2
3
...
23
24
25
...
90

Он нахмурил брови.

– Боюсь показаться тебе невеждой… Кажется, это был правитель на Востоке.

– Он правил Тибетом в IX веке. У него очень грустная история. Во время праздника Нового года, один монах-буддист убил его из лука отравленной стрелой. Я писала про Лангдарму сочинение. «Мой любимый герой».

– И тебе разрешили?

– Ха! Вы бы знали, что писали остальные! У нас в классе, я имею в виду. Большинство – так про Ван Дамма или Майкла Джексона.

– Скажи, – вдруг спросил он, – почему ты бросила гимнастику?

Она задумалась. В самом деле, почему? Неужели только из-за тренера Димы? Он не Ромео, она вроде тоже на Джульетту не тянет.

(«Брось выпендриваться, тебе в этом году все равно ничего не обломится», – это треп в раздевалке, обычный диалог спортсменок-подружек, люто друг друга ненавидящих к пятнадцати годам. «Кто тебе сказал?» – «Ой, а то я сама не знаю. Главный судья на регионе – Ракитина, ты её помнишь, крашеная мымра с толстой шеей. Она уже месяц спит с Валькиным тренером, из „Динамо“. А насчет Вальки они уже. договорились: ей – первое место и КМС, а тебя в лучшем случае двинут на третье». – «Тебе бы двинуть… В морду! Кроме гадостей от тебя ничего не услышишь». – «Ха, правда глаза колет! Вот увидишь». – «Да Валька на шпагат-то не сядет». – «Может, и не сядет. Только твой Димочка, в которого ты влюблена, ради тебя и пальцем не пошевелит. Заслуженного ему все равно не видать ещё лет восемь… Так чего ж зря надрываться?»)

Алёнка говорила и говорила, взахлеб, и ей с каждой минутой становилось легче, будто огромный груз падал с плеч. И поражалась про себя: как она жила раньше? Кому она могла бы поплакаться в жилетку до встречи с Артуром? Маме? Не смешите меня. «Глупости не болтай, думай лучше об уроках. Английский сделала? Приду, проверю!» Папке… Можно было бы, он выслушает и поймет… Только вряд ли даст совет.

– А на каких кораблях вы плавали? На военных?

– Сперва – на военных, когда служил на флоте. Сейчас – на пассажирских. В этом мало романтики.

– Это смотря с какой стороны подойти, – философски заметила Алёнка и с присущей всем женщинам последовательностью спросила:

– А вы научите меня так драться?

Артур взглянул на неё с интересом.

– Зачем тебе? Девушкам драться не положено.

– Мужчинам положено, – кивнула она. – Только где их найти-то?

– А у тебя есть друг?

Алёнка кокетливо пожала плечиком.

– Вообще-то есть. Друг Валерка. Да только его самого ещё надо защищать.

Артур не выдержал и рассмеялся. Вид у его новой знакомой был такой, будто она с утра до ночи только тем и занималась, что спасала от различных опасностей молоденьких испуганных мальчишек, а они плакали и цеплялись за неё слабыми трясущимися руками.

В крошечном кафе у речного вокзала Артур угостил Алёнку традиционными сосисками на палочке и громадной чашкой кофе. Она набросилась на еду, точно голодный зверек, виновато поглядывая на спутника {извини, мол, вообще-то я дама воспитанная, но жрать охота, сил нет!).

– С одной стороны, – задумчиво проговорил Артур, помешивая ложечкой сахар на дне чашки, – я с тобой не согласен. Твоему Валере просто никогда не доводилось бывать в ситуации, когда тебе грозила реальная опасность. Откуда же ты можешь знать, на что он способен? А с другой стороны, не всегда же кто-то будет рядом с тобой… Я, например, собирался как раз зайти к одному приятелю, он живет на той улице. А его не оказалось дома.

– Выходит, я обязана своему спасению вашему друту? – улыбнулась. Алёнка.

– Пожалуй, – вполне серьезно отозвался Артур. – Тем более что когда-то он привел меня в секцию. Его, кстати, зовут Владлен. Редкое теперь имя.

– Да, – согласилась она. – Имена у вас обоих аховые. Артуры тоже на дороге не валяются. Он, как вы, владеет всякими приемами?

– Владлен работает тренером в клубе. Если хочешь, мы можем туда пойти.

– Там учат карате? – спросила она по дороге.

– Не совсем. Эта система называется «Белая кобра». Самозащита плюс йога, плюс кое-что из специ.альной медицины, плюс дыхание и релаксация… Вообще много всего полезного.

– А далеко еще?

– Уже пришли.

Артур отворил перед ней дверь. Алёнка чуть задержалась, поискав глазами вывеску. Но вывески не было.

Руки у Козакова были большие и волосатые. Туровский попытался представить его, сидящим за компьютером, но получилось не очень. Руки как раз и бы. ли в этом виноваты: они скорее могли крепко обнимать рычаги какого-нибудь трактора, но не порхать по клавиатуре…

– Знаете, майор, – сказал Козаков, размахивая сигаретой, зажатой в толстых пальцах, – я в ваших делах не дока, но детективы почитываю. Вы утверждаете, что убийство заказное, так почему вы ищете исполнителя здесь, среди нас? Человек тихо пришел, сделал дело, тихо ушел. Ищи-свищи!

– Станислав Юрьевич, – устало проговорил Туровский – – Я уже наслушался подобных теорий. И мне надоело, что вы уводите разговор в сторону. Извольте отвечать по существу. Тот вздохнул.

– Ну ладно, я выходил из номера. Игорь – мужик неплохой, знаете, но какой-то заторможенный. Слова не вытянешь. Эх, знал бы, во что вляпаюсь…

Он сделал паузу и доверительно заглянул в глаза собеседнику.

– Послушайте. Люди приезжают в санаторий отдохнуть. Поправить здоровье. Мне доктор велел больше гулять и чтоб положительные эмоции, мать их.

«Ясно», – подумал Туровский и спросил:

– Имя, фамилия женщины.

Козаков будто натолкнулся на невидимую стену.

– Не понял. Вы о чем?

– Ну, о женщине, которая дарит вам положительные эмоции.

– Гм… Видите ли, как бы вам объяснить… Она в некотором роде несвободна. Замужем то есть.

– Я не из полиции нравов. Я расследую убийство.

– Я к этому никаким боком, – быстро сказал Козаков. – Я тех двух женщин видел только мельком, в холле, когда их оформлял дежурный. Еще обратил внимание, что они были почти без вещей.

– И рассказали о своем наблюдении Колесникову?

Козаков посмотрел с недоумением. Потом искра понимания мелькнула в круглых глазах-буравчиках.

– Да нет, что вы… Подозревать Игорька! Он тихоня и мухи не обидит. Его, кроме дощечек с письмена ми, ничто не трогает.

– Вы долго отсутствовали?

– Минут двадцать – полчаса.

– Где был Игорь в это время?

– Не знаю. Сказал, что сидел за столом, работал. Ах, черт! У нас ведь у обоих нет алиби.

– Ну так постарайтесь, чтобы у вас оно было, – сухо сказал Сергей Павлович. – Где живет ваша знакомая?

Козаков покраснел, как школьник, которого застали за разглядыванием порнографического журнала, иткнул пальцем в потолок.

– Только, сами понимаете… Рыцарь из меня хреновый, но и… Короче, если дойдет дело до суда – я ото всего отопрусь.

– До суда ещё дожить надо, – обнадежил его Туровский. И посмотрел в глаза собеседнику, не без удовольствия заметив там уже не испуг, а самый натуральный суеверный страх.

– Вы думаете…

– Убийца в санатории, он – один из вас. И чем быстрее я здесь разберусь, тем быстрее и легче все кончится. Вы сразу поднялись к Кларовой, как только вышли из своего номера?

– Собственно, да, сразу.

– Даша присутствовала?

Он наморщил лоб.

– Они прибежали с подружкой позже… На нас с Ниной… с Ниной Васильевной они внимания не обратили, все пытались поделить какую-то игрушку,

«А Света про визит Козакова не рассказала, – вспомнил Туровский. – А я её, собственно, и не спрашивал. Поинтересовался только, кого она видела в коридоре (никого не видела, Борис Анченко в этот момент находился в номере у Тамары с Наташей, относил завтрак)».

– Что было потом?

– Ничего. Подружка эта почти сразу ушла. Нина хотела отправить с ней и Дашу, но та что-то закапризничала. Дети, одно слово. Тринадцать лет – самый не управляемый возраст.

– Вы давно познакомились с Козаковым?

Нина Васильевна лишь зябко повела плечами, укрытыми цветастой шалью.

– Около года.

24
{"b":"5368","o":1}