A
A
1
2
3
...
57
58
59
...
90

Какая бы квалифицированная группа ни подобралась, она себя бы выдала – скопление человеческих организмов на малой площади излучает, как мощный передатчик. Ничего такого Алёнка не чувствовала. Значит, стрелок…

Нет, ерунда. До ближайшего валуна метров пятнадцать – выстрел почти в упор, промахнуться может только слепой. А стрелок молчит. И того, первого, на дерево сажать не было смысла. Тогда… Она сообразила все правильно, но мышцы опоздали. На неё напали сзади, со стороны дороги (где же он прятался?!). Горло сдавило железным захватом, колено моментально уперлось в поясницу. Алёнка почувствовала, что её заваливают назад – жестко, профессионально, безжалостно. Она с трудом поборола желание сопротивляться…

Однажды её так же схватил Жрец. Алёнка выполняла какую-то работу по. дому. Странно, но это ей нравилось. И сам дом нравился – выложенный серым необработанным камнем, под выгоревшей на солнце черепичной, крышей, суровый и красивый, как все горцы. От резной калитки в высоком заборе в глубину сада бежала извилистая дорожка, посыпанная красным песком. Сад выглядел совершенно запущенным, будто уголок дикой природы, но, присмотревшись, Алёнка поняла, что эта запущенность тщательно продумана и выстроена умелыми руками. Каждое деревце, каждый камешек знали свое место.

Пожилой садовник рыхлил землю возле раскидистой яблони. Алёнка уже была с ним знакома – тот всегда при встрече чуть приподнимал широкополую соломенную шляпу и бормотал что-то, не отрываясь от работы. Она весело поздоровалась и, громыхая пустым ведром, вприпрыжку подбежала к колодцу. Утро было замечательное: свежее и звонкое в середине лета, цвела буйная зелень, и до первых следов увядания было ещё далеко. И жизнь где-то там, в пыльном шумном городе, в тесной квартире казалась странной и глупой, как игра в песочнице. Тут-то её и схватили сзади за горло, как раз в тот момент, когда она ставила ведерко на край колодца…

Она судорожно забилась, пытаясь вырваться. В глазах потемнело, разум кричал от ужаса, она ждала: «Вот сейчас я умру. Меня бросят за ноги в этот самый колодец с ледяной водой, и даже если я сразу не задохнусь; холод меня скрутит, и я пойду на дно – сроду не найдут». Она ещё попробовала ударить своего противника ногой и достать локтем. Оба удара достигли цели, но Алёнке показалось, что она бьет каменную стену. Тело её напряглось в последний раз – и тут её отпустили. Алёнка села на землю и с трудом произнесла:

– Вы не садовник.

Жрец улыбнулся и снял шляпу.

– У садовника сегодня выходной.

– Зачем вы меня так напугали?

– Лучше уж я, чем кто-то еще.

Он скрестил ноги по-турецки и присел рядом с ней.

– Вообще-то в школе с тобой неплохо поработали. Удар резкий, концентрированный… Для спорта – очень даже прилично. Только ведь жизнь – не спорт. Это война. Здесь все твое дрыгоножество гроша не стоит.

– А как же? – хмуро спросила она.

– Как же… Так сразу не объяснишь. Мужчина по своей природе крепок и тверд, как железо или дерево. А женщина… Как по-твоему, какова природа женщины?

Алёнка немного поразмышляла.

– Не знаю. Наверное, наоборот, мягкая и уступчивая. Как вода!

Жрец покачал головой.

– Женщина изменчива. Она разная – может быть твердой, может быть мягкой, горячей Я холодной, злой и доброй. Но нигде, ни в чем в отличие от мужчины она не достигает предела. В этом и состоит её гармония.

Он легко, одним движением, встал и протянул ей руку.

– Тебе нужно научиться этому – быть разной. Твердой ты уже была, я тебя победил. Теперь попробуй обмякнуть, как старое полотенце…

Где же все-таки он прятался?

Алёнка безвольно поникла в руках, будто увядший цветок. Тот, сзади (она про себя обозвала его по номеру: Второй), на МИГ потерял опору, и она, ощутив это, внезапно оттолкнулась ногами от земли, опрокидываясь назад. Прием был опасный, но в данном случае сработал безотказно. Второй шлепнулся на спину, как таракан, и Алёнка в падении вонзила локоть ему в пах.

Отдышаться бы теперь, хоть одну минутку.

Нет. Натасканные овчарки повизгивали уже гораздо ближе – охота неотвратимо шла по пятам. Она и так потеряла много времени.

Алёнка не чувствовала ни голода, ни усталости, хотя начала свой путь на рассвете, а сейчас день близился к вечеру. Погода по-прежнему стояла ясная, что её никак не устраивало. Она прошла больше половины пути, скоро – вон там, за горкой, похожей на маковку церкви, начнется сосновый лес, и вместе с ним – вторая, главная часть представления. Говоря казенным языком – обнаружение объекта и проникновение на него. Как он конкретно выглядит, она не знала. Хижина, землянка, двухэтажный особняк на манер дачи для партийного бонзы – Жрец не собирался облегчать ей задачу. Как и те, что шли в погоне (по крайней мере, собачки были натуральные, она сама видела: с громадными клыками и незлыми глазами профессиональных убийц), и те, из засады у дерева. Возможно, если бы она могла рассуждать, то спросила бы себя: а что будет, допусти она прокол? Вдруг она не справилась бы с засадой? Или объект будет спрятан слишком уж хитро… Нет, этого не могло быть. Ее учили «всему – в том числе и таким вещам, которые нормальному человеку в жизни вряд ли потребуются. Здесь были первоклассные инструкторы (из разговоров она поняла, что ожидается приезд Артура и Владлена, но те немного запаздывали), спецы по разным боевым единоборствам, выживанию, экстренному вождению, стрельбе… Ее и других учеников натаскивали регулярно и упорно – по 12-15 часов в сутки.

Ну а все-таки, что будет?

Но Алёнка об этом не думала… В данный момент она была лишена такой способности, потому что она уже не была человеком в полном смысле слова. Она все больше превращалась в машину…

– Ты ничего не чувствуешь? – спросил Жрец.

Они были одни в комнате, обставленной на манер японской – почти без мебели, стены обтянуты тонкой белой бумагой и прочерчены крест-накрест рейками из мореного дуба. Черный потолок с толстыми балками терялся наверху, в темноте. Посреди комнаты на низкой подставке горела одинокая свечка, и Алёнка, сидя на коврике, не отрываясь, завороженно смотрела на язычок пламени.

– Что я должна чувствовать?

– Перемены в себе самой.

– Честно? Чувствую, И боюсь.

Она с трудом оторвалась от свечи и повернулась к Жрецу.

– Я как будто ухожу… Не знаю куда, в другой мир. Там все не так.

Бритая голова собеседника чуть качнулась.

– А как? Попробуй объяснить.

– Ну, не то чтобы совсем не так. Все на своих местах… То есть мне не чудятся какие-нибудь замки с драконами. Но мне кажется, что я играю в игру – очень важную игру!

Она немного задумалась.

– Это как в компьютере: у тебя есть задание, и нужно набрать побольше очков. Можно здорово увлечься – все кругом исчезает, только ты и экран. Я-то думала, наркотики действуют по-другому… Что, вы удивились? .

Жрец спокойно выдержал её взгляд.

– Я знаю, вы мне подсыпаете что-то в еду. Разве нет? Только не врите.

– Я разве врал тебе когда-нибудь?

– Нет, но…

– Это не наркотик. И не гормон, и не витамин.

Он помолчал, перебирая в руках деревянные четки.

– Наркоман – это, видишь ли, совершенно неуправляемый человек… А с другой стороны – самый послушный. Послушнее овечки. Прикажи ему выпрыгнуть из окна, он выпрыгнет, Наркотик дает забвение. Гормон – иллюзию необычайной силы, но за неё потом приходится расплачиваться. А я позволяю тебе открыть в себе самой собственное могущество – не обман, заметь, не иллюзию, а то, что скрыто в человеке на самом деле.

– Тогда почему мне страшно?

– Потому что это вообще в человеческой природе: бояться всего необычного. Ты ещё не привыкла к тому, что у тебя в руках…

Голос звучал мягко и успокаивающе. «Может, и правда, нет тут ничего ужасного, – думала Алёнка, слушая его (баю-баю, журчал ручеек, и хотелось прикрыть глаза и замурлыкать…). – Я-то вообразила себе, что превращаюсь в этакого монстра. А тот дебил с золотыми зубами, который затащил меня в туалет? Его я, пожалуй, убила бы, элегантно и чисто – мальчишка-портье помешал. Свидетель».

58
{"b":"5368","o":1}