ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Невольно проникаясь сочувствием, я сказал этому мудрецу:

- Я верю тому, что вижу, а не тому, что слышу.. Покажите мне ваши фокусы.

Вандок, оказалось, не солгал. Действительно, привычки джирр он знал отлично. Злобные днем, они с заходом солнца делались добродушными и мирно спали. Вандок при мне шарил голыми руками в кустах и собирал злобных джирр, будто грибы, спокойно засовывая их в мешок, как новорожденных щенят. Да, каждый зарабатывает себе хлеб так, как его к тому принуждает судьба.

Брезентовый мешок Вандока наполнился, как тугая наволочка, набитая маисовой соломой.

- А теперь, любезный, вытряхивайте добычу на землю, - сухо сказал я Вандоку. - Я прощаю вам доллар и прибавляю половину рупии. - Я достал из кармана монету. - Проваливайте отсюда с условием, что я вас больше никогда не увижу в парке.

- Ну нет, - усмехнулся Вандок. - "Змеиный профессор" не разорится от нескольких пайс, которые он переплачивает мне на джиррах. А из вашего грошового жалования я не возьму ничего. Пока для меня не настанут лучшие времена, я буду лазать сюда...

Он произнес это скромно, почти застенчиво, и мне стало жаль парня.

Если я не трону его добычи, он завтра сам или через подставных мальчишек продаст профессору содержимое мешка, отправится в харчевню и поест впервые за четыре дня. Если же я подниму тревогу, ему не миновать тюрьмы.

Я был судьбой Вандока. Надо было решать задачу. Отпустить его? Но если этот дьявол будет продолжать свои визиты, мой хозяин начнет штрафовать меня за пропажу вверенного мне имущества.

- Вы не пожалеете, добрый человек, если еще когданибудь побеседуете со мной, - прервал мои размышления Вандок прежним печальным тоном. - Честное слово, эти гады сейчас все мое пропитание. Позвольте мне не лишаться его. Право, для профессора тут ущерб невелик... Как только я устроюсь на работу, я прекращу это занятие.

В ту минуту я пережил очень много. Я с обостренной ясностью вспомнил, как сам страдал от голода, подобно атому бродяге. И я слабодушно сдался на просьбу хитроглазого проходимца.

- Оставляйте себе десяток джирр, - сказал я Вандоку, потушив фонарь. Торгуйте ими, и желаю вам приятного аппетита, когда вы завтра начнете кушать похлебку. Только уговор: не тревожьте джирр чаще одного раза в неделю.

- Благодарю вас, - радостно забормотал Вандок, развязывая мешок.

Он быстро управился с джиррами. Было слышно, как шлепались о землю змеи, забрасываемые им на дальний газон.

- Было очень приятно возобновить старинное знакомство с вами, - уже более свободно сказал Вандок, взваливая отощавший мешок на спину. - Я оставил себе восемь экземпляров. Этого мне пока хватит. Разрешите навестить парк в среду, а то в четверг начнется полнолуние.

- Проваливайте, - прошипел я, - можете являться и в полнолуние. По средам я буду спать с часу до двух ночи. Но вообще постарайтесь поскорее убраться из наших окрестностей навсегда.

- Как вы великодушны! - промямлил Вандок и исчез.

Я слышал его быстрые шаги, легкий прыжок, и все стихло.

Безмолвная тропическая ночь сгустилась вокруг меня.

Но на душе у меня было смутно. Я жалел Вандока и был недоволен собой.

IV

- А не приходила вам мысль, мисс Лиз, что джирры поедаются какими-нибудь животными? - спросил Мильройс ассистентку, когда я днем доложил ему о недостаче джирр. - Все-таки мы еще очень мало знаем о поведении пресмыкающихся. Что думаете вы, Пингль?

- Следовало бы дать мне Ли в помощь, - ответил я. - Вдвоем нам будет легче уследить, куда исчезают джирры.

- Вы недооцениваете свои способности, Пингль. Я уверен, что вы поймаете беглянок. Но не станем беспокоиться о пустяках. На днях сюда приезжает мой племянник доктор Рольс, и он уладит дело. А вы, Пингль, будьте добры, приготовьте раствор вот по этой формуле...

На лабораторном столе лежала записка. Я удивился, зачем профессору понадобилось записывать формулу: обычно я составлял растворы с его слов.

- И поторапливайтесь, Пингль, - строго сказал Мильройс. - Обратившись к Лиз, работавшей тут же, он продолжал прерванный моим приходом разговор: - Вы будете, Лиз, совершенно очарованы моим племянником. Чрезвычайно талантливый человек. Несколько лет он прожил на Яве, написал книгу о насекомоядных растениях. Теперь надолго едет в Австралию изучать флору ее южного побережья. Он хочет воспользоваться некоторыми моими советами. Ведь я, кажется, неплохой организатор...

- О да! - невольно вырвалось у меня.

Мильройс медленно повернул голову в мою сторону:

- Ах, Пингль, вы еще здесь? А я полагал, что раствор уже готов. Так вот, Лиз, мы воспользуемся коротким визитом Рольса и проверим тот опыт, о котором я вам говорил. А кстати и разберемся в джиррах. Он должен отлично знать. Ведь он...

Раствор как раз был к этому моменту готов.

- Исполнено, профессор, - сказал я.

Лиз с недовольством посмотрела на меня.

- Как вы меня испугали, Пингль!

- Благодарю вас, Пингль, - сказал профессор. - Я сам профильтрую раствор.

Мне оставалось откланяться и покинуть лабораторию.

Через несколько дней как-то утром Ли сказал мне:

- Ночью приехал племянник профессора.

Мне очень хотелось посмотреть на гостя, но как раз в парке было много работы, и мне никак не удавалось увидать приезжего.

Дня через два Лиз приказала перенести несколько клеток на солнечную сторону, и я с китайцами трудился в поте лица. Перетаскивая клетку, я увидел через калитку незнакомого человека, разговаривавшего с Лиз на террасе дома. Человек сидел на перилах спиной ко мне, сильно жестикулировал и рассказывал, по-видимому, чтото очень смешное, потому что Лиз хохотала так, что ее смех доносился до меня.

- Боже мой... Да перестаньте, Рольс! Вы уморите меня, Рольс!

Очевидно, это и был молодой племянник профессора. Несомненно, что мой хозяин очень любил Рольса, потому что Хо на кухне стряпал самые изысканные блюда, и когда нес мимо моего бунгало три прибора в столовую профессора, то подмигивал мне:

- После обеда я принесу вам еще чего-нибудь вкусненького.

В лаборатории Лиз занималась одна. Профессор с племянником сидели, запершись в личном кабинете Мильройса, и занимались до глубокой ночи. Я видел освещенное окно кабинета, когда коротал часы ночного дежурства в парке. Для занятий профессора требовалось очень много материала то из вивариев, то из склада, и я буквально разрывался на части. Бедная Лиз тоже измучилась. Наконец она с облегчением сказала:

- Рольс уехал сегодня рано утром. Какой обаятельный человек, не правда ли, Пингль?

- К сожалению, меня не представили мистеру Рольсу. Я его видел на террасе...

Лиз вся вспыхнула.

- Видели? О, это очаровательный собеседник. Какой замечательный человек!

Она задумалась, и лицо ее сделалось печальным.

- Жаль, что мистер Рольс так скоро уехал, - искренне сказал я.

Когда в полдень я вернулся в лабораторию, меня встретила встревоженная Лиз.

- Ради бога, не шумите, Пингль. Говорите шепотом.

Ходите на цыпочках...

- Что случилось? - прошептал я.

- Профессор Мильройс заболел...

- Что с ним? Укус змеи?

- Нет. Желтая лихорадка... Жестокий приступ... Лежит без сознания...

Слезы выступили у меня на глазах.

- Какое несчастье! Надо доктора... Привезти из Рангуна?

- Авто вернется оттуда только к вечеру, - печально сказала Лиз.

- Тогда я побегу в деревню и найму лошадь, - горячо предложил я.

Лиз нервно передернула плечами.

- Ах, Пингль, профессор знает отличное средство против Желтого Джека. Я только что сделала ему первый укол. Через час сделаю второй. Наверное, дело ограничится двумя-тремя приступами, не более. Ведь я тут до вас перехворала, кажется, всеми видами лихорадок, и профессор вылечил меня. У него свои взгляды на болезни, и он отлично управляется с ними.

Мильройс хворал долго, и все на станции как бы погрузилось в траур. Лиз была печальна, и я часто видел слезы на ее похудевшем лице. Теперь она работала в лаборатории одна. Вечером привозили почту, ее разбирала Лиз и несла в кабинет к больному профессору. Она же и кормила его, с вечера давая подробные наставления Хо, что следует приготовить.

19
{"b":"53686","o":1}