ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Годвин говорил больше двух часов. Он имел на это право по законам штата, в котором меня судили.

- Требую от суда проверить утверждение моего подзащитного, что он не кто иной, как тот самый Самюэль Пингль, который два года назад выступал в нашем "Колоссэуме",-заканчивал Годвин при нарастающем возбуждении всего зала.-Припомните, леди и джентльмены!

Никто в мире не мог проделать смертельного номера, кроме этого юноши "легче воздуха", который был единственный раз подброшен памятной нам всем чудовищной катапультой. После него несколько человек пытались повторить номер, но оказались, к сожалению, тяжелее воздуха... И вот блестящий чемпион фигурного прыжка мистер Пингль опять перед вами. Над ним тяготеет ужаснейшее обвинение - в убийстве. Кровь убитого вопиет к небу об отмщении. Кстати, труп Рольса не найден... Но здесь раздается вопль невинного. Этот юноша невиновен...

- Нет! нет! - чуть не зарыдал я, так как теперь левая рука Годвина рвала волосы на его голове.

- Пингль требует только одного - возможности доказать, что он Пингль.

Годвин заложил правую руку за борт сюртука и отчетливо произнес, чеканя слова, как новенькие гинеи:

- Прошу об удовлетворении просьбы.

Он упал на свое место в совершенном изнеможении. Я отчетливо видел, как от его головы шел пар. Мною овладело безумное желание поцеловать защитника, но звонок судьи помешал этому.

- Исходя из того, что решающим...

Так начал судья, и мне казалось, что он не говорит, а что-то жует. Слова причудливо сплетались в тончайшие узоры, то ехидно высмеивая Годвина, то касаясь судьбы юноши, отданного в руки правосудия. Этот судья был тоже хитрецом и стилистом. Голос его начинал приобретать густоту и окраску. Слушая его, я то возносился на вершины надежд, то низвергался в бездны отчаяния. И вот когда мелодия в голосе судьи уже звучала трагически, он внезапно снизил тон:

- Постановляю: предоставить обвиняемому возможность доказать свою личность, проделав перед судом смертельный номер цирковой программы.

II

Заседания суда по моему делу были прерваны на десять дней. В течение этого срока я должен был подготовиться к выступлению.

Жизнь моя в тюрьме с того момента, как меня привезли из суда. изменилась как по волшебству.

- Ого, ты не простая птичка,-сказал Джиге, входя за мной в камеру и захлопывая дверь. - Как вы с Годвином обработали судью... Восхитительно! Ты, конечно, проголодался? Я распорядился подать тебе обед сюда. Повар смотрителя недурно делает паштеты. Закажи, кстати, что-нибудь и на ужин...

- Милый Джиге, вы издеваетесь, - горько усмехнулся я.

Тот почти обиделся.

- Над артистом? Над чемпионом? Это не в моем характере. У меня два сына оба спортсмены. Они бредили "Человеком легче воздуха", когда вернулись с твоего дебюта в "Колоссэуме". И неужели, дружище, жизнь не научила тебя не удивляться?

Принесли роскошный обед. Я проглотил его, как иигшу глотает мышонка.

Джиге критически оглядывал камеру.

- Рядом освободилось прекрасное помещение. В нем полгода прожил один очень остроумный парень, оправдавшийся перед судом, хотя его накрыли за расплавкой сейфа в кладовой банка. -Надеюсь, что пребывание в его камере принесет тебе окончательное счастье...

После обеда я перешел в соседнюю камеру. Там стояла прекрасная мебель, мягкая постель, мраморный умывальник. Недоставало только картин в золотых багетах.

- Ущипните меня за нос. Джиге, чтобы я проснулся, - попросил я, с наслаждением располагаясь в мягком кресле.-Что произошло, Джиге?

Надзиратель приятно улыбался.

- Сенсация произошла, друг. Везет вашему брату. Теперь все газеты только и будут писать о тебе. Ха, "Человек легче воздуха"! Ты будешь принимать посетителей?

- Мистера Годвина?

- Адвокаты не в счет. А репортеры? Журналисты? Сочинители забавных историй? Фотографы? Кинохроникеры? Не давай им снимать тебя бесплатно. Закутай лицо полотенцем. Тогда они скоро раскошелятся...

Можно было бы посмеяться над этими советами Джигса, но дело предстояло серьезное. В том, что мое заявление действительно произвело сенсацию, я не сомневался. Но через десять дней я должен был лечь в катапульту. Вот что меня ужасало.

Вскоре явился Годвин вместе с двумя джентльменами.

- Ну и хорошенькую же кашу ты заварил, Пингль! растопырил руки один из них, лишь только вошел в камеру. Это был директор "Колоссэума". Он долго не мог успокоиться. - Ах, какие ты убытки причинил мне, когда сорвал свои гастроли! Но я говорил: "Он вернется".

- А это доктор Вилсон, - представил мие Годвин другого джентльмена, серьезного сухого человека, затянутого в сюртук. - И не будем терять драгоценного времени. Господа, дело вот какого рода. Для нас нет никакого сомнения, что мистер Пингль есть мистер Пингль. Верно и то, что он проделал в свое время знаменитый прыжок. Теперь он должен повторить его перед судом...

- Должен,-вздохнул я, сознавая, что заварил кашу.

- Катапульта цела как будто, господин директор? - спросил Годвин.

- В полной исправности, - наклонил голову директор.

- А мистер Клипс? - воскликнул я.

Директор потупил глаза.

- Пока не спрашивайте о нем, Пингль. Есть обстоятельства, мешающие...

Годвин замахал на директора руками,

- Не касайтесь деталей. Необходимо проверить, находится ли Пингль в форме... Ваша катапульта какую допускает перегрузку?

- Не более полуфунта. Даже меньше...

Годвин в волнении забегал по камере, потирая руки.

- Вот видите... Надо, чтобы вес "Человека легче воздуха" соответствовал силе пружины катапульты. Осмотрите парня, Вилсон. Раздевайтесь, Пингль...

Мне пришлось раздеться. Все трое осмотрели меня с ног до головы, пощупали мускулы на руках и на ногах. Доктор измерил меня лентой вдоль и поперек, что-то пошептал, высчитывая в уме, и подвел научный итог:

- Парень не дотягивает шести фунтов в весе...

- Тогда катапульта забросит его на галерку, - задумчиво произнес директор. - Придется менять пружину...

- Мы откормим его, - сказал доктор важно. - Диета по моему способу. Сладости, белки, немного жиров. Массаж всего тела два раза в день. Постоянный контроль веса. Упражнения на турнике...

-_ Я уже предвидел это и распорядился, - заявил директор.

- Тогда я спокоен, - широко улыбнулся Годвин. - Надо приступать к тренировке сейчас же...

"Деньги делают все дела", - говорит индусская поcловица. Деньги директора превратили мою камеру в удивительное сочетание санатория с тренировочным залом. Арестанты в полосатых куртках принесли сюда точные весы и установили турник. Облаченный в тепленькую пижаму, я усиленно питался и занимался собственным взвешиванием. Потом меня массировали; я отдыхал, по расписанию проделывал упражнения и с удовольствием отмечал, как нарастали и крепли мои мускулы. Годвин, директор и доктор Вилсон навещали меня ежедневно.

А там, за стенами тюрьмы, плескалось житейское море, и только глухой отрывочный шум его доносился до моего слуха. Восторженные почитатели цирковых трюков присылали мне цветы. Камера становилась похожей на оранжерею. На мое имя приходили письма и телеграммы, но Джиге имел твердую инструкцию не тревожить меня корреспонденцией, да я и не имел времени читать ее. Только раз массажист случайно забыл у меня газету, и я прочитал о себе.

Редакция передавала как достоверное, что известный миллиардер Хопхар два года назад купил у дирекции "Колоссэума" всю аппаратуру смертельного номера "Человек легче воздуха" и несколько раз вызывал желающих повторить мой прыжок. Но девять смельчаков один за другим разбивались насмерть, потому что попадали головой в землю, мимо бака. Миллиардеру же, страстному любителю рискованных видов спорта, очень нравилась такая занимательная игрушка. Он ищет десятого. Но вот уже год, как на всем земном шаре не находится человека, решающегося быть подброшенным катапультой. Конечно, мистер Хопхар ни на секунду не сомневается, что подсудимый совсем не тот чемпион, который когда-то ухитрился попасть именно в бак. Но мистер 'Хопхар сейчас в восторге, что наконец-то находится десятый смельчак. Мистер Хопхар внес десять тысяч долларов в общество "Эквитебль", страхуя жизнь смельчака. Мистер Хопхар не стесняется в средствах. Он принял на себя все расходы по заседанию суда в цирке "Колоссэум" и сам будет нажимать кнопку катапульты, которая подбросит именующего себя Пинглем перед судьей и присяжными на сто двадцать три с третью фута вверх. Сообщалось, что роковой бак будет наполнен раствором морской соли, изготовленным в лаборатории химической компании "Горвард Лимитед" по специальному заказу, и что удельный вес соляного раствора 1,71 при температуре сорок пять градусов по Фаренгейту.

28
{"b":"53686","o":1}