ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Слева от входа, на пузатом черном комоде, стояла шкатулка из малахита, инкрустированная тонким серебряным литьем. Женщина остановилась на пороге, рассеянно погладила шкатулку, открыла крышку – без всякой цели, занятая своими мыслями. Тихо и прозрачно зазвучал Моцарт. Она спохватилась.

– Ой, извините.

– Ничего страшного. Нравится?

– Да, прелесть. Я люблю старинные вещи.

Примем к сведению, подумал Марк.

Он не торопил, давая женщине осмотреться и привыкнуть. Она медленно обошла комнату по периметру, несмело потрогала пианино (немецкое, начала века. Крышка теплая и чуть шершавая, никакой дешевой полировки – настоящее красное дерево), окинула взглядом стеллаж с книгами, подошла к столу, покрытому малиновым бархатом… Все дорогое, добротное, с дореволюционным размахом, пропитанное духом декаданса («антураж», по выражению Дарьи) – кажется, на новую знакомую это произвело определенное впечатление. Не восторг, конечно (не та порода), но определенный интерес Марк прочел в ее лице.

Короче, гостья осваивалась с обстановкой (погладила кота – тот не стал возражать, выгнул спину и снисходительно промурлыкал что-то), он рассматривал гостью. Хороша. Высокая, тонкая, прекрасно сложенная, она будоражила воображение. Белые длинные волосы ниспадали вниз до середины спины, и неяркий свет бра на стене придавал им нежный оттенок кофе с молоком. Красивые кисти рук – Марк обратил на них внимание, когда она дотронулась до бронзового подсвечника, стоявшего посередине стола. Медальон на тоненькой серебряной цепочке – что-то старинное, круглой формы, с загадочным рисунком: крест, от которого по обе стороны расходятся побеги, и полумесяц внизу, у основания. Очень неплохо смотрится в глубоком вырезе кремовой блузки.

– Вы любите смотреть на огонь? – спросил он.

– Да. Откуда вы знаете?

– Знать – основа моей профессии. Присаживайтесь.

Он щелкнул зажигалкой. Три свечи тихонько затрещали, заколыхалось рыжеватое пламя. Глаза женщины вспыхнули в ответ, и он увидел в них отражение крохотных пляшущих язычков.

– Как вас зовут?

– А это обязательно? – нерешительно спросила она.

Марк не удивился. Большинство его пациентов в разной форме задавали этот вопрос.

– Вовсе нет. Однако надо же нам как-то общаться, – и закинул удочку: – Мне кажется, у вас должно быть некое редкое имя. Древнерусское, возможно – языческое. Я не прав?

Он мог бы поклясться, что женщина вздрогнула,

– Вы считаете, имя как-то связано…

– С судьбой? – закончил он. – Все взаимосвязано в этом мире. Не существует ничего обособленного или случайного.

– Не хочется так думать.

– Почему же?

– Получается, все в жизни предрешено.

– Ну, так тоже не стоит. Это фатализм, это другая опасная крайность.

– А первая?

А она неглупа, с удовольствием отметил он.

– Первая – нигилизм, отрицание. «Мы рождены, чтоб сказку сделать…» Иначе говоря, «что хочу, то и ворочу». Тоже может завести черт знает в какую тьму. Любые наши действия, даже помыслы – это бумеранг… Всегда возвращается к хозяину.

– Господи, да почему же так?

– Голубушка, что же вы расстраиваетесь? Так устроен мир. Поступки и мысли содержат в себе сгустки энергии, а энергия – вечна, она не появляется из ничего и не исчезает в никуда. Мы подсознательно притягиваем ее из пространства – вот вам и эффект бумеранга.

– Значит, прощенья не будет? – прошептала она. – И грехи нам не отпустят?

– Какой же грех вы совершили?

Она внимательно смотрела на огоньки оплывающих свечей, приблизив к ним лицо (Марк только сейчас сумел разглядеть его – точеный подбородок, маленький аккуратный рот, высокие скулы… Можно было решить, что она скандинавка или дочь лесоруба с канадского севера). Тревога, появившись, не отступала, свечи продолжали потрескивать, будто силясь сжечь обступавший мрак.

– Я не могу вспомнить. Вернее, не могу сформулировать – так точнее.

Он ободряюще улыбнулся ей и самому себе, ощутив уверенность и вдохновение… Великолепная женщина. Тут тебе полный набор: страсть, чувственность, тайна (правда, еще вопрос: какая именно? Может, изменила мужу, а теперь, вполне понятно, мучается: признаваться – не признаваться? А вдруг сам дознается? Нет, это скучно. Будем надеяться на лучшее).

– Сформулировать, – сказал он, – все равно что заснуть. Чем больше стараешься, тем хуже получается. Не старайтесь. Я пойму.

– С чего мне начать?

– С конца.

Она не выдержала и чуточку улыбнулась.

– А почему вы не говорите: с начала?

– Начало – это слишком абстрактное понятие, его трудно определить. Вот развязка, кульминация… Вы ведь поссорились?

– С кем? – испугалась она.

Улыбка мгновенно погасла.

– С вашим спутником. Только не переспрашивайте с каким. Все-таки я врач, а с врачом, как со священником, нужна полная откровенность. Так как?

– Он предложил мне выйти за него замуж. Я согласилась.

– Не раздумывая?

– Ни минуты.

– Вы не производите впечатления легкомысленной.

– Я и не такая. Просто я слишком долго ждала.

– Сколько же?

– Не помню. Много лет.

– Вы друзья с детства?

– Нет, что вы. Я издалека.

У него было стойкое впечатление, что женщина (имени он так и не узнал) с трудом пробирается сквозь дебри собственной памяти. Забыла… Или, что вероятнее, приказала себе забыть, а теперь…

– Расскажите о вашей первой встрече.

Подбородок ее вдруг задрожал, и Марк подумал, что она сейчас расплачется.

– Если бы я могла…

– Что вас удерживает?

– Не понимаю, – призналась она. – Когда я пытаюсь вспомнить, то вижу картины. Будто смотрю какой-то фильм, но не подряд, а кусками. Его лицо… Вернее, лицо совершенно другое, но я точно знаю, что это – Олег..

– Его зовут Олег?

Она посмотрела непонимающе.

– Разве я сказала…

– Как же его имя?

Пауза.

– Ну хорошо. Вы видите лицо вашего возлюбленного. Он не похож на себя нынешнего, но это он. И он вас пугает.

– Нет, что вы. Олег всегда был по-настоящему добр ко мне.

– Он вас любит?

– Да, – ответила женщина не раздумывая.

– А вы его?

Снова возникла пауза. Неожиданно Марк ощутил жар – захотелось расстегнуть шелковую рубашку (он всегда встречал в ней пациентов, создавал определенный образ), встать, распахнуть окно, подставив пылающее лицо сырому мартовскому ветру… Но остался сидеть. «Это она на меня подействовала, – подумал он, глядя ей в глаза сквозь пламя свечей. – Ведьма. Да нет, – тут же поправил себя. – Никакая не ведьма, ничего зловещего. Наоборот, очень мягкий образ, светлый, северный… Княжна Ярославна на крепостной стене».

– Мне кажется, – проговорил он, – что начало вашей истории скрыто в далеком прошлом. Вы решили забыть момент вашей первой встречи.

– Но…

– Подсознательно, голубушка. Видимо, с этим связано нечто неприятное. Возможно – опасное. Что еще вы видели на вашей «картине», кроме лица? Во что был одет ваш возлюбленный? Как он подошел к вам, о чем заговорил?

Она взмахнула пушистыми ресницами.

– Он пришел к нам домой, его пригласил дедушка, как лучшего ученика на курсе. Я не помню, о чем мы разговаривали. Помню только свое ощущение…

– Какое?

Она немного подумала.

– Электрического разряда. Словно случилось то, что давно должно было случиться. Мы искали друг друга – повсюду, в разных мирах… И наконец нашли. Потом мы расстались – он уехал домой, на родину, я с дедом еще некоторое время жила в Москве. Два года назад переехали сюда, подальше от суеты. Здесь встретились снова. Он просто подошел на улице…

– Что было дальше?

– Мы гуляли по городу. Катались в парке на колесе обозрения, обедали в каком-то кафе на самой окраине (уж и не помню, как нас туда занесло). Очень красивое кафе – бревенчатая избушка под высокой двускатной крышей, наверху башенка вроде сторожевой. Всюду резьба, на столах – вышитые скатерти. Довольно удачная стилизация под русскую старину.

10
{"b":"5369","o":1}