ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Звезды и Лисы
Кости: скрытая жизнь. Все о строительном материале нашего скелета, который расскажет, кто мы и как живем
Монтессори для малышей. Полное руководство по воспитанию любознательного и ответственного ребенка
Трущобы Севен-Дайлз
Перспективы отбора
Лагерь полукровок: совершенно секретно
Тысяча сияющих солнц
Тук-тук, сердце! Как подружиться с самым неутомимым органом и что будет, если этого не сделать
Все мы творения на день
A
A

Команда облегченно выдохнула.

Мне неловко. Ухожу в застекленный переход, прикуриваю сигарету. Сердце не успокаивается. Адреналин с готовностью отзывается на сигналы перевозбужденного мозга, радостно бухая в артериях.

На полу возле окна лежит дохлая бабочка. Потом еще одна, еще, и еще...

Целый сонм - не меньше сотни - маленьких желтых капустниц, захваченных врасплох непонятной смертью, нахожу я на подоконнике. Неужели от радиации? А говорят, насекомые ей не подвластны...

Я поднимаю глаза.

Мертвые бабочки на подоконнике отражаются в стекле, сквозь которое я гляжу прямо на распанаханное нутро 4-го блока.

Все, что я видел до этого момента на станции, выглядело неповрежденным, пусть даже заброшенно-грязным, но целым. Но здесь...

Я до сих пор вижу это во снах, снова и снова.

Здание было натурально разворочено "прицельным бомбометанием" с воздуха... Торчащие покореженные ребра металлоконструкций, обвешанные соплями свисающих до земли парашютных строп, которыми связывались гроздья контейнеров с бором и пучки свинцовых самокруток. Потеки грязи и копоти на уцелевших стенах. Тонны искрошенных остатков стен и перекрытий на земле и на крыше прилегающего здания (ВСРО, вспомогательные системы реакторного отделения - СБ). Полосатая вентиляционная труба на крыше блока, совем рядом с провалом взорвавшегося реактора, выглядит до несуразности нарядно.

Полное отсутствие людей в поле зрения нервирует. Кажется, что воздух, до предела наполненный невидимым, неощутимым мощнейшим излучением, исходящим от разрушенного четвертого блока, вибрируя, искажает воспринимаемое изображение.

Несколько мгновений я завороженно смотрю на реактор. Пропорции и значимость происходящего подавляют полностью. Все, что приходит в голову для описания моих ощущений в тот момент, звучит пошло.

Потом я вижу поразительную картину.

На расстоянии нескольких сотен, а может, и десятков метров по прямой от разрушенного реактора, на открытом, незащищенном ничем пространстве, работал сварщик.

Искры газосварки фонтанами брызгали в стороны. Он работал сноровисто, методично, профессионально. Периодически поднимая щиток, проверяя качество. Мне даже показалось, что он насвистывал.

Вовиковы стихи всплывают неожиданно: "Сварщик зварю¤ метал..."

За его спиной, кашляя тысячами рентген, грозно возвышался радиоактивный монстр. Но - наверняка зная, на что шел, что его ожидает - сварщик тем не менее спокойно делал свое дело.

И совсем неожиданно, глядя на него, я тоже успокоился.

Впервые за сегодняшний день я загнал свой адреналин в угол.

...Я подобрал визитку В. Т. Кизимы в том кабинете. Так же, как и в Припяти, все в нем кричало о скоротечной, драматической эвакуации. Хозяин оставил все как есть, может, поздним вечером, накануне того утра, когда ему сказали: туда больше нельзя. Открытая папка с докладом на столе, стопки документов, коммутатор, телефоны, карты, чертежи, мебель - все было просто оставлено. Надолго, если не навсегда.

Визитка была моим талисманом в течение последующих сорока дней моего Чернобыля.

Заказчик так и не пришел. Мы вернулись на размывку в АБК-2, выкупались, долго ждали Василия с его "ММ". Он отоварился где-то возле столовой ЧАЭС ящиком минеральной воды, которую мы выхлебали почти в момент. Радиация изводит жаждой, пить хочется без остановки, как в те далекие детские дни летнего футбола, когда ты пьешь и пьешь холодную воду из-под крана в школьном подвале - и не можешь оторваться...

К моему прискорбию, у меня увели сапоги из шкафа.

Положение исправил дежурный дозер на АБК. Пожалев новичка, он жестом фокусника достал из одного из шкафов пару новых офицерских ботинок - рант, наборной каблук, все чин чином... "Я собi ще дiстану", - великодушно сказал он.

Ботинки смотрелись слегка кичливо в паре с моими галифеобразными брюками. Ходырев сказал, что в этой паре я похожу на Паниковского, поэтому по приезду в бригаду Василий снабдил меня "от щирого серця" слегка поношенной парой брюк прямого, "дляботиночного" покроя. Я проходил в них до конца своего срока. Равно как и в ботинках, приобретенных в первую ходку.

Опыт учит. С той поры я оставлял их в кабине машины, имея также подменную обувь, чтобы дотопать до АБК. Схема сложная, но по крайней мере, гарантирующая меньше шансов нацеплять лишних рентгенов на повседневную обувь.

На обратном пути обычно сволочное, по определению Василия, молдаванское КПП неожиданно смилостивилось и выпустило нас из зоны, закрыв глаза на гадючую засвеченную ММ 00-02.

Сашу не пилили за происшедшее. Более того, особист бригады предложил Саше "заложить" заказчика, написать докладную о случившемся. Я не сомневался, что он откажется.

Утром следующего дня, когда я во сне вновь и вновь заглядывал в разверзнутое нутро реактора, и насвистывающий сварщик заваривал его газосваркой, а потом пил спец-молоко, утирая пот со лба, А. И. Ходырев убыл из расположения.

"Втома напада¤..."

Проснувшись, я обнаружил рядом на табуретке блок "Честерфилда" и клочок бумаги, на котором Ходырев крупно написал:

"БЕРЕГИ ЗДОРОВЬЕ!"

5 августа 1986 г.

С. Ораное, ХХ бригада химзащиты

"...Для вручения высокой награды в бригаду прибыла делегация ЦК Компартии Украины. Воины-химики торжественно поклялись, что будут с честью нести знамя Родины, продолжая своим каждодневным ударным трудом вносить весомую лепту в ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Торжественным маршем прошли по плацу колонны батальонов химразведки, спецобработки и других подразделений бригады, многие из которых сразу же отправились на выполнение правительственного задания на ЧАЭС..."

Из газеты "За нашу Советскую Родину", август 1986 г.

- Добрейшее утро, сэр, - я церемонно отвешиваю поклон.

- Как почивали, сэр? - отвечает Андрей, он же Дрюня, галантно повязывая вафельное полотенце на шее. Вместо сапог он обут в кеды; бушлат накинут прямо на голый торс. Его глаза за толстыми затемненными линзами очков едва расклеены - достает открывшаяся язва желудка и бессонница.

10
{"b":"53691","o":1}