ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Именно так следует понимать проповедь, прочитанную кардиналом после расстрела его незаконнорожденного сына, — если, конечно, правильно расставить прописные буквы. Очень важную роль здесь играет дароносица: она именуется ковчегом и служит ключом к тайне «радужной» инициации.

«Дьякон подал ему золотой ковчег…».

«…Он тоже идет вперед, сжимая в руках ковчег со Святыми Дарами».

«Он взглянул на причастие за хрустальной стенкой ковчега».

«И тогда из-за хрустальной стенки ковчега послышался голос, и пока он говорил, кровь капала, капала…».

«И снова послышался голос из ковчега…».

«И голос снова ответил ему…».

«И он увидел их глаза, жадно устремленные на ковчег…»

«Он схватил ковчег со Святыми Дарами, поднял его высоко над головой и с размаху бросил на пол».

«Перечитайте „Овода“», — советовал Бартини. Схематичные герои «революционного» романа оказались знаками шифра: «увенчанный радугой» Монтанелли указывает на будущего хранителя Ковчега Завета, Артур — умерший, сошедший в ад и воскресший, — это Иисус, а возлюбленная Овода (псевдоним «Таон» — «Атон»), ставшая шифровальщицей подпольной организации, символизирует собой тайную школу. Чтобы намекнуть на связь «Атона» с Ковчегом Завета, Войнич сравнивает Монтанелли с Давидом, а Джемму — с царицей Савской. Очевидно, писательница знала, где спрятана величайшая святыня человечества: герои романа борются за освобождение Италии от австрийцев, а девушка, которая любит Овода — венгерская цыганка. Австро-Венгрия? Слово «цыганщина» по-французски — «boheme». Богема. Таким способом Войнич зашифровала Богемию — область в Австро-Венгерской империи, населенную чехами.

11. «БАРТИНИ ЛАЗНЕ»

Мы убедились в том, что «чешский след» в книгах «Атона» существует и ведет к Ковчегу. Но всемирно-историческое значение этого артефакта — прошлое и будущее — требует от нас беспримерной массированности доказательств.

В «Защите Лужина» особую роль сыграл ящик с шахматами. Маленького игрока увозят из России на берег Адриатики, а оттуда — на «немецкий курорт», где лечатся минеральной водой из источника. Не идет ли речь о Карлсбаде? Много лет спустя Лужин снова приезжает сюда, видит «лакея с дюжиной пустых пивных кружек», а белокурый мальчишка «с пустой бутылкой из-под пива в руке» швыряет в него камень. «Пиво и воды». В шахматной географии Лужина этот курорт стал самым важным местом на земле: именно здесь он впервые участвует в турнире, а во второй приезд встречает свою «Венеру». В Берлине Лужин выбрасывается из окна ванной комнаты — «badezimmer». Другое значение — «баня».

В «Аэлите» и «Гиперболоиде…» Чехия тоже не упоминается. Зато в обоих романах есть Иваны Гусевы — бывший красноармеец и мальчик, который не хотел мыться в бане. На коже мальчика Манцев написал письмо химическим карандашом. То есть — анилиновым!.. Это важно: Гарин взрывает анилиновые заводы, а химический король Роллинг (трест «Анилин Роллинг») подробно объясняет Зое, как из анилина получается кристалл-виолет — синяя краска. Затем Зоя и Роллинг едут в цирк и видят «напудренных девушек» — «голых, как в бане».

Мальчик с синими письменами на коже — живой «ковчег»?

Оба Ивана участвуют в восстаниях, — при этом один становится яростным проповедником большевизма, а другого прожигает луч гиперболоида. Иван Гусев «по-чешски» — Ян Гус. Так звали знаменитого чешского священника, сожженного на костре. Его проповеди подняли народ на восстание.

А.Грин, «Фанданго»: «Спросите цыган, и вам каждый из них скажет, как найти Бам-Грана…». Но «цыганщина» (по-французски — boheme, «богема») в сочетании с «французским» именем выдает простейший шифр: до 1918 года Богемией называлась Чехия. Над этой шарадой А.Грин поставил тайный знак: в самом начале рассказа его герой видит цыган в синих картузах. Затем Каур приходит в КУБУ и слышит, как старик ищет пропавшую карточку на сахар. Он перебирает их одну за другой, начиная с этой: «Розовая — банная карточка…». Про баню говорится и в Розовом Зале, — там, где Бам-Гран демонстрирует подарки, стоя у синего стола.

Спящая Маргарита встречает мастера в странном помещении — «не то оно отдельная кухня, не то баня». Перед балом она купается в реке, и автор уточняет, что «вода оказалась теплой, как в бане». Прибывшую на бал гостью снова искупали, а в зале она ощутила «банную духоту». Когда бал начался, «…хохот звенел под колоннами и гремел, как в бане». А что видит Иван, совершивший путешествие в древний Ершалаим? Голую гражданку в мыле! Но перед этим нам показывают «громадный ларь», над которым «висел велосипед без шин» — явный намек на уэллсовскую Машину Времени, напоминающую велосипед. («…Передо мной промелькнула неясная, похожая на призрак, фигура человека, сидевшего верхом на кружащейся массе из черного дерева и бронзы..»).

В булгаковских пьесах «Блаженство» и «Иван Васильевич» изобретатели «машины времени» живут в Банном переулке. Гриновский Каур слышит про банную карточку и совершает путешествие во времени. Последняя пьеса Маяковского называется «Баня». Никакой бани там нет и в помине, зато имеется машина времени. Героиня леоновской «Пирамиды» переносится в далекое будущее при помощи волшебной колонны с нарисованной дверью. В эту дверь она шагает с каменной приступочки синего цвета. Таким же образом Дуня возвращается домой: ярко-синий камень существует во всех временах и пространствах. Чтобы подтвердить нашу догадку, Леонов пишет о «поразительном, даже в сумерках ядовито-синем цвете ее плюшевой шубки».

Чехия, пиво, санаторий, баня…

«Пиво есть?» — спрашивает булгаковский Иван. Сразу после этого возникает таинственный профессор и отправляет поэта на две тысячи лет назад. Но Иван решил, что все это ему приснилось. Чтобы закрепить результат, «иностранный профессор» посещает своего ученика в больничной палате. В эпилоге его подопечный становится профессором. «Ивану Николаевичу все известно, он все знает и понимает».

Предположим, что в булгаковском романе зашифрована инициация человека, послужившего прототипом Воланда. Говоря словами Будды Гаутамы, — «распознавание воспоминаний о прежних существованиях»… Вероятно, это действо происходило в клинике или в санатории: не случайно в разговоре с ночным гостем поэт «начал бормотать про какую-то поездку в санаторию». Легко догадаться и о специализации заведения: иностранец страдает ревматизмом, а его колено мажут дурно пахнущей мазью — темной и горячей. Бальнеологический санаторий?

Заметьте: роман начинается возле будочки «Пиво и воды» — на аллее, параллельной Малой Бронной, у Ермолаевского переулка. Булгаков исключительно точен в топографии московских улиц, — тем не менее в указанном месте никакой будочки не было. Для чего же она понадобилась? Не для того ли, чтобы Иван Бездомный мог потребовать пива, а Берлиоз — нарзану? Тема минеральной воды неявно продолжается и на скамейке: увидев «прозрачного гражданина престранного вида», Берлиоз думает об отдыхе в Кисловодске. А вот что делает Коровьев: материализовавшись окончательно, он рекомендуется бывшим регентом и выпрашивает «поправиться». Перед самым отлетом из Москвы регент произносит любопытную фразу: «Увы, не нам, не нам, а ему достанется эта ледяная кружка пива…».

«Не нам, не нам, а имени Твоему!» — так говорил евангельский Иисус. Чье же имя скрывает шарада, начинающаяся со слова «будочка»? На юге Чехии, неподалеку от Ческе Будейовице, есть крохотный городок Тржебон. В 80-е годы XIX века там был открыт бальнеологический санаторий «Бартинибад» («Бартина баня»). После распада Австро-Венгерской империи и образования Чехословакии санаторий стал называться по-чешски — «Бартини лазне». Это заведение существует и сегодня. Больных по-прежнему пользуют целебной мазью из местного торфа и горячей минеральной воды, а также знаменитым тржебонским пивом «Регент». Эта марка известна с 1379 года.

12. «С ЦЕЛЬЮ КАПИТАЛЬНОГО РЕМОНТА ПРОВАЛА»

Все говорит о том, что Ковчег Завета, считавшийся утраченным со времен Соломона, находился в Богемии, — так называлась чешская область Австро-Венгерской империи. Можно предположить, что в 1921 или 1922 году Ковчег ненадолго перевезли в санаторий «Бартини лазне», — это было сделано для инициации нового Хранителя. Не случайно Роберто Орожди (Orosdi) прибавил к своей фамилии название санатория. К тому же Чехия упомянута в «Красных самолетах» — в числе тех стран, в которых побывал барон Орос ди Бартини. Но самое замечательное подтверждение мы нашли в единственном сказочном эпизоде «Цепи»: поздно вечером маленький Ро надевает свой синий камзольчик, идет в лес и видит волшебный замок, в котором живет фея с двумя цветками — белым и синим, — вплетенными в золотые волосы. Потом все исчезает. Это видение случилось неподалеку от какого-то пансионата.

116
{"b":"5374","o":1}