ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Элиты Эдема
Форма воды
Мусорщик. Мечта
Инженер. Золотые погоны
Рунный маг
Потерянные девушки Рима
Пепел и сталь
Последняя девушка. История моего плена и моё сражение с «Исламским государством»
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Содержание  
A
A

«Мы кладем предел вечному движению германцев на юг и запад Европы и обращаем взор к землям на востоке. Сама судьба как бы указывает этот путь», — говорил Гитлер на совещании в Ставке. И каждый советский школьник твердо знал, что война неминуемо разразится. Генерал-майор Байдуков, летавший с Чкаловым в Америку, писал в «Правде» 18 августа 1940 года: «Какое счастье и радость будут выражать взоры тех, кто тут, в Кремлевском дворце, примет последнюю республику в братство народов всего мира! Я ясно представляю: бомбардировщики, разрушающие заводы, железнодорожные узлы, мосты, склады и позиции противника; штурмовики, атакующие ливнями огня колонны войск, артиллерийские позиции; десантные воздушные корабли, высаживающие свои дивизии в глубине расположения противника. Могучий и грозный Воздушный флот Страны Советов вместе с пехотой, артиллеристами, танкистами свято выполнит свой долг и поможет угнетенным народам избавиться от палачей».

Очень многое свидетельствует о том, что Сталин готовил удар страшной силы. Он не успел, — столкновение произошло раньше. Режимы аннигилировали вместе со своими лидерами:

Сталин ненадолго пережил Гитлера. Осенью пятьдесят второго года страна с изумлением увидела в кинохронике своего вождя — изможденного старичка с погасшим взглядом. Последним усилием воли победитель вытоптал память о том, что двигало страшной машиной национал-социализма. Но не стало и той страны, которая была до войны. Новые правители дважды в год взбирались на гранитный склеп, чтобы показаться ритуально ликующему народу, — но это был лишь дряхлеющий муляж «нерушимого Союза». Не в силах наследовать сталинскую харизму, Хрущев развеял ее в докладе на XX съезде партии: «После смерти Сталина Центральный Комитет партии стал строго и последовательно проводить курс на разъяснение недопустимости чуждого духу марксизма-ленинизма возвеличения одной личности, превращения ее в какого-то сверхчеловека, обладающего сверхъестественными качествами, наподобие бога. Этот человек будто бы все знает, все видит, за всех думает, все может сделать, он непогрешим в своих поступках».

…"Понять — значит, упростить". Инстинктивный антифашизм нормального человека — упрощение. Прошло полвека, — и пора, наконец, взглянуть на историю холодно и трезво. Почему они были нечеловечески жестоки — эти двое — и бестрепетно приняли на себя кровь миллионов жертв?

«Низшие народности вымирают при соприкосновении с высшими. Им суждено рано или поздно, послужив человечеству, исчезнуть… Чем полнее будет население Земли, тем строже будет отбор лучших, сильнее их размножение и слабее размножение отставших. В конце концов последние исчезнут…». Это не гитлеровский «Майн кампф» и не «Миф XX века» Альфреда Розенберга. Автор этих строк сидит под громадным титановым монументом с маленькой ракетой на верхушке: Константин Эдуардович Циолковский. Он верил, что эволюция — «отбор лучших» — через миллионы лет трансформирует человечество в поток лучистой энергии, в единое сверхсущество — невидимое и всемогущее. Получив в управление свой участок Вселенной, оно станет карать и миловать низшие формы жизни.

Под знаком подобных идей начался новый век, и вожди исполняли даже то, что высоколобые философы стыдливо недоговаривали. Что придавало им силы, почему они не сошли с ума, — как тот пилот американского самолета-разведчика, который из двух намеченных целей выбрал для атомного удара Нагасаки? Ответ прост: Гитлер и Сталин были абсолютно уверены в том, что в следующей жизни их жертвы получат тела высшей расы. А цитата «калужского мечтателя» заканчивается так: «…в конце концов последние исчезнут для их же блага, так как воплотятся в совершенных формах».

18. НЕДОСТУПНЫЙ И НЕВИДИМЫЙ

Все сцеплено в этой загадочной истории, — словно шестеренки в часовом механизме. В первой статье о «невидимке», например, упомянут странный портрет: человек, у которого одна половина лица — звериный оскал, другая — светлая, задумчивая. Остальные детали И.Чутко благоразумно опустил: усы, трубку и погоны генералиссимуса. Этот портрет висел в бартиниевском кабинете. Но была и другая картина, — о ней вспомнил В.Казневский: Бартини у окна, черная фигура, серый рассвет. Печаль. На переднем плане виден угол стола, на нем — тарелка громкоговорителя. Подпись в левом нижнем углу: «5 марта 1953 года». Какая же тайная нить связывала узника бериевской шараги с «кремлевским горцем»? И насколько случаен был эпизод в Ставке, когда обсуждали, какой самолет выбрать для Верховного Главнокомандующего, и Сталин сам предложил переделать бомбардировщик Бартини? Странный портрет Сталина в бартиниевском кабинете ничего не доказывает, как и «обмолвка» Гурджиева насчет «князя Нижарадзе». Невозможно подтвердить и то, что Бартини был учеником кавказского мага. Но про школу Гурджиева известно не так уж мало, — во многом благодаря Успенскому. Писатель и философ, хорошо разбиравшийся в физике и математике, знаток истории магии и оккультизма, Петр Успенский задумался над природой сновидений и телепатии. Он весьма рискованно экспериментировал с измененными формами сознания. В своих книгах Успенский пытался совместить метки научного позитивизма и оккультизма, перебросить мостик в новый век — век магии. Он был убежден, что сверхчеловечество всегда жило среди нас:

«Сверхчеловек не принадлежит исключительно историческому будущему. Если сверхчеловек может существовать на земле, он должен существовать и в прошлом и в настоящем. Но он не остается в жизни: он появляется и уходит. Точно так же, как зерно пшеницы, становясь растением, покидает сферу жизни зерна; как желудь, становясь дубом, покидает жизнь желудей; как гусеница, становясь куколкой, умирает для гусениц, а становясь бабочкой, покидает сферу наблюдения куколок — точно так же сверхчеловек покидает сферу наблюдения других людей, уходит из их исторической жизни. Обычный человек не в состоянии видеть сверхчеловека или знать о его существовании, как гусеницы не знают о существовании бабочки. Этот факт чрезвычайно труден для понимания, но он естественно психологически неизбежен. Высший тип ни в коем случае не может находиться под властью низшего типа или быть объектом его наблюдения, в то время как низший тип может находиться под властью и под наблюдением высшего типа. С этой точки зрения наша жизнь и история могут иметь определенную цель и смысл, которые мы не в силах понять. Этот смысл, эта цель — сверхчеловек. Все остальное существует для единственной цели — чтобы из массы человечества, ползающего по земле, время от времени возникал и вырастал сверхчеловек, — а затем покидал массы и становился недоступным и невидимым для них».

В своих ранних работах Успенский рассматривает мир четырех измерений, считая его достаточным для объяснения всех феноменов. После долгого путешествия «в поисках чудесного» (он побывал в Индии, на Цейлоне, в Персии и Египте) Успенский знакомится с Гурджиевым. В 1930 году на Западе выходит его самая значительная работа — «Новая модель Вселенной». В ней философ горячо убеждает читателя в том, что мир шестимерен: три измерения — это пространство, и еще три — время. Успенский вплотную подходит к идее множественности «параллельных» миров и даже пытается зримо описать ветвящийся фрактал шестимерной Вселенной: «Фигура трехмерного времени предстает в виде сложной структуры, которая состоит из лучей, исходящих из каждого мгновения времени: каждый из них содержит внутри себя собственное время и испускает в каждой точке новые лучи…».

До 1930 года в книгах и лекциях Успенского не было ни шестимерности, ни рассуждений о природе сверхчеловека. Две ноТзые идеи могли быть следствием личного знакомства Успенского и Бартини. Писатель покидает Россию в 1920 году — за три года до приезда туда «красного барона». В этот период встреча двух учеников Гурджиева представляется весьма вероятной.

«Обычный человек не в состоянии видеть сверхчеловека или знать о его существовании», — пишет Успенский. А знает ли о себе сам сверхчеловек? Его рождение должно быть похоже на десантирование в тыл противника: ревущая тьма. рывок, тишина, удар… Первые минуты о задании не помнят: нужно собрать парашют, закопать, сориентироваться и уйти как можно дальше oт места приземления, не забывая при этом посыпать махоркой следы. Только потом в памяти всплывают явки, пароли, легенды — основная и запасная. Такая же задержка необходима при схождении Игрока в земной мир. Особенно опасна память о предыдущих существованиях, — это знание обязательно проступит в поведении малыша, испугает родных, насторожит учителей, оттолкнет товарищей. Только богатство и знатность семьи могут уберечь ребенка от лишних контактов, — на то время, пока тактичный и ничему не удивляющийся домашний наставник подготовит Игрока к раскрытию его тайных способностей. Именно такая обстановка была создана для автобиографического героя «Цепи».

15
{"b":"5374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Посею нежность – взойдет любовь
Влюбись в меня
Тайная жизнь мозга. Как наш мозг думает, чувствует и принимает решения
Борис Сичкин: Я – Буба Касторский
Бертран и Лола
Пиковая дама и благородный король
Брачная игра
Папа и море
Тайная жена