ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Легендарный алхимик Филалет прямо предупреждал: «Я так исказил философские истины в этой книге, что если только не воспринимать метафорически все изложенное мною, читатель не поймет ничего и лишь напрасно потратит свои деньги».

Один из героев ефремовского «Лезвия бритвы» — итальянец Андреа. Очевидно, этот персонаж следует «воспринимать метафорически», — тем более, что во второй главе романа не очень кстати упомянут фараон Эхнатон — легендарный прародитель розенкрейцерства.

Вернемся к Ильфу и Петрову: Корейко — человек с «ветчинным рылом» — прячет свой чемоданчик в камере хранения Восточного вокзала, а заветный миллион Бендер получает от него на Восточной магистрали. Восточный вокзал столицы — Казанский. Какие же сокровища хранились в казанском «чемоданчике»? Об этом могут рассказать детали, кажущиеся несущественными: в первом романе — общежитие студентов-химиков имени Бертольда Шварца (он был монахом и знаменитым алхимиком), во втором — артель химпродуктов «Реванш». Нельзя не вспомнить и знаменитый алхимический трактат Гельвеция «Vitulus Aurelus» — «Золотой Теленок». А кто направляет Бендера к цели? Его возлюбленная, — девушка, которую он встретил на лекции по химическому оружию! Вот еще одно совпадение: в начале «Двенадцати стульев» делопроизводитель Воробьянинов («Великое Делание») регистрирует брак («Химическая женитьба»), а почти в конце герои смотрят гоголевскую «Женитьбу».

Про грибоедовского метрдотеля Арчибальда Арчибальдо-вича сказано, что в прошлой жизни он имел отношение к флоту — командовал пиратским бригом в Караибском море. Булгаков неспроста использует это архаичное название: «кара» по-татарски — «черный» (ср.: Карадаг). Не видится ли здесь намек на Бартини — бывшего военинженера Черноморского флота?

«Говорили, говорили мистики, что было время, когда красавец не носил фрака, а был опоясан широким кожаным поясом, из-за которого торчали рукоятки пистолетов, а его волосы воронова крыла были повязаны алым шелком, и плыл в Караибском море под его командой бриг под черным гробовым флагом с адамовой головой». Немало тайн скрывается в этих строчках. «Алый шелк», «вороново крыло», «адамова голова», гроб и черное покрывало («под черным гробовым флагом») — известные алхимические символы, обозначающие стадии процесса трансмутации.

К этим знакам мы еще вернемся, а пока заметим, что метрдотель — то же самое, что управдом, но происходит от слова «мэтр» — учитель, наставник, профессор. (Мэтром дважды называют профессора Воланда). Может быть, Булгаков имеет в виду годы перед отставкой Роберто Бартини — «время, когда красавец не носил фрака»?

«По лестнице поднимался вверх бегом одинокий фрачник. — Граф Роберт, — шепнул Маргарите Коровьев…». Первый гость на балу Воланда («черноволосый красавец» и «недурной алхимик») неявно ассоциируется с метрдотелем. Второй — «одинокий фрачник» граф Роберт, а последний — «одинокий гость» барон Майгель. Сходство гостей с Воландом тоже несомненно : в Варьете на маге был «фрак дивного покроя». Булгаков подсказывает: «Все их имена спутались в голове, лица слепились…». «Слепим» имена и лица: барон Роберто Бартини — наставник, маг и… алхимик?! Это объясняет странные слова Воланда: «Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?»

6. «У МЕНЯ СЛИШКОМ БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ»

Принято считать, что цель «Великой Работы» — превращение неблагородных металлов в золото. Одни алхимики тратили десятилетия на проверку самых причудливых рецептов, другие без конца повторяли один и тот же опыт, вычитанный в древних трактатах, — абсолютно бессмысленный с точки зрения современной науки. Но некоторые тексты утверждают, что главное превращение происходит с самим алхимиком. Подвижничество в работе с веществом вознаграждается появлением магических способностей, а трансмутация металлов — всего лишь проверка подлинности награды. Тест.

Гурджиев говорил: «Алхимия — это не что иное, как аллегорическое описание человеческой „фабрики“ и ее работы по преобразованию „низших металлов“ (т.е. грубых субстанций) в металлы благородные (т.е. в тонкие субстанции)».

Знаменитый алхимик Теофраст Бомбаст фон Гугенхейм Парацельс пишет: «К черту этих алчных лицемеров, сводящих божественную науку к одной цели: делать серебро и золото!» В своем сочинении «О царстве природы» Парацельс приоткрыл одну из наиболее тщательно охраняемых тайн «божественной науки»: «Искусству алхимии посильно создание гомункулуса — совершенно подобного человеку, но прозрачного, лишенного тела». Об этом пишет и Сирано де Бержерак:

«Они тоже тела, но не такие, как мы; и вообще не такие, каких мы можем себе представить, ибо в просторечии мы называем телом лишь то, до чего можем дотронуться. Впрочем, в природе нет ничего, что не было бы материальным, и хотя они сами материальны, все же, когда они хотят стать для нас видимыми, им приходится принимать такие формы и размеры, которые доступны нашим органам чувств…».

«Что знаем мы о себе?» — прочитал юнга из «Золотой цепи» на «внутренней стороне» пустого книжного переплета. Затем он вспомнил про издевательскую надпись, которую выкололи на его руке пьяные матросы: «Я все знаю». Духовное золото — внутри человека?

Именно об этом рассказывают зашифрованные книги бар-тиниевских учеников. Санди видит золотую цепь и становится помощником библиотекаря, герой повести А.Платонова «Эфирный тракт» вырастил огромный куб золота, в куваевской «Территории» открывают золотоносную провинцию, инженер Гарин добирается до слоя жидкого золота, Хоттабыч материализует телефон из чистого золота, Балаганов и Паниковский пилят «золотые» гири, Дар Ветер находит золотого коня, мастер и Маргарита получают золотую подкову…

Булгаков почти выдает эту тайну: его героиня преображается при помощи массивной золотой коробочки с кремом. Алхимическое золото («наше золото», — так писали в древних трактатах) выступает как знак Солнца и его «представитель» на Земле. Они обозначались одним и тем же символом — кружком с точкой. Алхимики считали Солнце сердцем нашей планетной системы, управляющим центром, поддерживающим существование материального мира — «и дольней лозы прозябанье, и гад морских подводный ход». Мы увязнем в дебрях метафор, если попытаемся словами передать суть удивительной связи всего со всем. Ясно только, что Солнце не «питает» каждый предмет в отдельности: любая вещь представляет собой лишь микроскопический участок гигантской «голограммы» — идеи этой вещи.

Гриневский сверхчеловек Друд выступает в цирке «Солейл» («Солнце»). На цирковой сцене прозвучал и вопрос Воланда: «Изменились ли эти горожане внутренне?» При этом он дважды говорит о милосердии — на сцене и после бала. Трансмутацию человеческого сердца алхимики называли «Работой Солнца». Бартини утверждал, что «тонкая» структура сердца подобна солнечной — это излучатель психической энергии, управляющий посильным ему ручейком общего энергоинформационного потока. Реальность — текущий итог борьбы желаний.

Воланд испытывает зрителей в театре Варьете и выдает диагноз: «Милосердие иногда стучится в их сердца». Подобный тест прошла и Маргарита: история с Фридой и настойчиво предлагаемая месть критику Латунскому были проверкой готовности к обретению «королевской» власти над земными обстоятельствами. Проста и понятна эта «металлическая» аллегория: латунь (медь) стала золотом. То же самое мы видим на ладони Бендера: медная пуговица и завиток черных волос намекают на первую — «черную» — стадию приготовления «Философского Камня», называемую также «нигредо». Она означает смерть «исходного вещества», — этим и завершается первый роман. А что происходит во втором? «Великое Делание» продолжается: Бендер — человек с «медальным профилем» — заводит «Дело» на миллионера Корейко и получает в награду «Золотое Руно». Медь животной души (медаль — медь) стала золотом Святого Духа: "Мощная выя командора сгибалась под тяжестью архиерейского наперстного креста с надписью «Во имя Отца и Сына и Святого Духа».

35
{"b":"5374","o":1}