ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дисгардиум. Угроза А-класса
Путешествие домой. Майкл Томас и семь ангелов. Роман-притча Крайона
World of Warcraft: Джайна Праудмур. Приливы войны
Порочный
Отсутствующая структура. Введение в семиологию
Пять четвертинок апельсина
Ненавижу тебя, красавчик
Тиран 2. Коронация
Женить некроманта с двумя детьми
A
A

ПОСЛЕСЛОВИЕ И КОММЕНТАРИЙ

КАК СОЧИНЯЛАСЬ ЭТА КНИГА

Для чистых радостей открытый детства рай,

Он дальше сказочных Голконды и Китая,

Его не возвратишь, хоть плачь, хоть заклинай,

На звонкой дудочке серебряной играя, —

Для чистых радостей открытый детства рай.

Шарль Бодлер. «Цветы Зла»

Слава Хаецкий, которому посвящена эта книга, погиб в июле 1993 года.

Его смерть была огромным потрясением для всех, кто с ней соприкоснулся. Казалось — Вселенная распахнулась в эти дни, раскрыв необъятные просторы времени в обе стороны. Мы словно оказались в эпицентре какого-то грандиозного процесса, который БЫЛ И ЕСТЬ ВСЕГДА.

На этой земле всегда жили богатыри, такие, как Слава. В нем было много от наших героев — он был могуч и простодушен. Он был геологом, по полгода проводил в поле, понимал и ценил одиночество, природу, путь, дом и очаг, товарищество — те вечные ценности, наедине с которыми современный человек подчас чувствует себя неуютно.

В нем было мало сиюминутного, суетного, сегодняшнего. Слава Хаецкий был нетороплив, эпичен — вечен. Когда мы предавали огню его тело, нас не оставляло ощущение, будто любая великая тризна по великому вождю могла стать той тризной, которую мы справляли по нашему другу.

Это исступленное существование вне конкретной эпохи, в мире голых архетипов — сколь бы мало оно ни продлилось — властно развернуло нас лицом к более древним эпохам. Там, у истоков средневековья, мы обнаружили все то же самое.

Мы глубоко убеждены в том, что сейчас в принципе во всем обществе происходит своего рода архаизация сознания. Все громче заявляют о себе люди с родовым, а не индивидуалистическим, сознанием. И сам современный человек, потеряв шаткую опору в своем индивидуализме, начинает судорожно искать свои корни, свой род.

Тем легче оказалось для нас ощутить свое несомненное родство с людьми раннего средневековья.

Из этого чувства несомненного родства с ними, из потребности выговорить это чувство и зародился замысел, который поначалу носил название «Меровинги».

Собственно, с этого и начинается история романа как таковая.

Эпоха Великого Переселения Народов. Что о ней известно? Ну, во-первых, вандалы, проявляя вандализм, разграбили Рим, на чем и завершилась история Римской империи. Во-вторых, народы долго переселялись, производя пыль и шум за окном, пока Карл Великий не гаркнул: «Ша!» После чего началось уже Высокое Средневековье с трубадурами, инквизицией и собором Парижской Богоматери.

То есть, история раннего средневековья, странным скачком переходящая в историю Средневековья Высокого, всегда подается как история ФРАНКОВ.

Между тем, задавшись совершенно безнадежной целью разобраться, кто куда переселялся, мы неожиданно для себя набрели на одно потрясающее открытие. Кроме франков, были и другие народы. В частности, мы нашли готов.

О готах поначалу нам было известно очень мало. Расхожее мнение состоит в том, что готы изобрели фашизм, пьянство и страдания молодого Вертера (В. Беньковский, подводя итог всему прочитанному о готах из россыпей в советских и современных российских книгах).

В нашей стране готы находятся в полном небрежении. Ими практически никто не занимается. Если Уважаемый Читатель посетит экспозицию Государственного Эрмитажа, ту самую, «скучную», часть, где выставлены черепки и наконечники, то он на обширной карте 3–6 вв. не обнаружит никаких готов. И вообще ни одного упоминания о них не найдет.

Те культуры, в создании которых не могли не принимать участие готы (Черняховская и др.) у нас считаются однозначно славянскими. Хотя более пристальное изучение древних историков приводит к мысли, что славяне и готы сидели рядом, соседствовали, воевали и роднились между собой. О том же, кстати, свидетельствуют и данные языка (но о языке ниже).

Соавторы пользуются случаем выразить благодарность археологу Дм. Бугрову (Казань) за подробный рассказ о раскопках германского городища и экскурсию в запасники музея. Именно ему соавторы обязаны очень подробным описанием взятия села. По рассказу археолога, ему довелось раскапывать городище, которое, судя по расположению трупов, по местонахождению наконечников стрел, состоянию домов, было некогда взято штурмом, а жители его беспощадно истреблены. Данными этого рассказа, фотографиями раскопок авторы в основном и воспользовались при описании гибели родного села Атаульфа.

Итак, мы установили, что 4–6 века были временем могущества готских племен.

Установили мы это случайно и вовсе не благодаря экспозиции Гос. Эрмитажа или трудам советских историков, в том числе наиболее популярного из них — академика Рыбакова.

Для лучшего проникновения в эпоху было решено изучить какой-нибудь из мертвых языков того времени. А языка франков не сохранилось, несмотря на то, что история раннего средневековья обычно подается именно как история франков.

Сохранился совершенно другой язык. Готский.

Он и был избран для изучения.

Ничто лучше не соответствовало нраву обоих соавторов. Готский язык а) весьма труден для изучения в силу большого количества исключений из правил — здесь он может потягаться с русским; б) совершенно бесполезен, ибо на нем уже тысячу лет как никто не разговаривает.

Все материалы по готскому языку мы черпали в Национальной Публичной библиотеке. Необходимо здесь выразить нашу огромную признательность Н. Ю. Рыжиковой, сотруднику библиотеки, за помощь. Ее консультации оказали нам неоценимую помощь в работе.

Готский язык изучался по трудам М. М. Гухман. Этот язык не только приоткрыл дверь в эпоху — такую цель мы ставили перед собой изначально. Он открыл нам совершенно незнакомый доселе народ.

Изучение готского языка подвигло нас на новый замысел, уведя далеко в сторону от франков и Меровингов.

8 февраля 95 года состоялся исторический диалог между соавторами. Обсуждалась такая проблема: жаль было до слез, что столь добротный материал, как готский язык, останется лишь достоянием соавторов, в то время как в Питере полно людей, которые также не прочь заняться чем-нибудь бесполезным и трудным для изучения.

И вот тут же сострадание к этим людям подвигло соавторов на идею писать учебник готского языка. Начали на месте генериться тексты для самоучителя.

«Помнишь, какие шедевры порождало изучение английского? Ми фэмили. Май фазе из… газосварщик… Май мазе из… сторож на складе бумажных изделий в Коломягах…»

Была взята бумага, на которую легли первые строки. Вот они:

МОЯ СЕМЬЯ

Моя семья большая. Моего дедушку зовут Рагнарис. Он язычник. Он молится богам Вотану, Доннару и Бальдру. Дедушкины боги стоят дома. Бабушку звали Мидьо. Семь зим назад бабушка умерла. Дедушка взял наложницу. Ее зовут Ильдихо.

Моего отца зовут Тарасмунд. Мою мать зовут Гизела. Отец и мать веруют в Бога Единого. У меня есть два брата и три сестры. Был еще младший братец, но он умер от чумы.

Старшего брата зовут Ахма. Мой брат Ахма — дурачок. Отец отдавал его добрым пастырям, но те возвернули Ахму назад.

Моего второго брата зовут Гизульф. Гизульф старше меня на две зимы, а Ахма — на четыре.

Я третий из сыновей Тарасмунда. Меня называют Атаульф.

Моих сестер зовут Сванхильда, Галесвинта и Хильдегунда.

Хильдегунда самая старшая. Хильдегунда не живет с нами, она живет с мужем в его доме в десяти днях пути.

Муж Хильдегунды Велемуд не гот. Он вандал. Он добрый, но не такой, как мы. Иногда он присылает отцу и деду подарки. Дедушка считает, что Велемуд никудышный человек.

У Велемуда и Хильдегунды есть сын. Его назвали Филимер. Дедушка Рагнарис говорит, что имя плохое. Мол чужая кровь — она и есть чужая кровь.

Велемуд из большого рода, но я не знаю его родичей.

У моего отца есть два младших брата. Одного зовут Агигульф. Другого зовут Ульф. Жену Ульфа зовут Гото. Сына Ульфа и Гото зовут Вульфила.

У дяди Ульфа один глаз. Другой глаз ему выбили герулы. Ульф — великий воин. Ульф не живет с нами. Он и его жена с сыном живут в рабстве.

Дядя Агигульф — тоже великий воин, как и Ульф. Мне он люб больше других родичей. Дядя Агигульф почитает дедушкиных богов.

Когда Теодобад, наш военный вождь, отправляется в поход, дядя Агигульф идет с ним.

118
{"b":"53773","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кинезитерапия на каждый день. 365 советов доктора Бубновского
Мой Охотник
Тайна таежной деревни
Дело о пропавшем Дождике
Бессердечно влюбленный
Отступники. Заклятые враги
Эвермор. Время истины
Обсидиановая комната
Целебная куркума