ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Куда же еще? Все еще боитесь, гм!

— Чего мне бояться? — решив дойти с ним до луга, усмехнулся Панкрац. — Вы вот все время злитесь, а я знаю, человек вы умный! Значит, вы завтра придете, не так ли? — он все еще стоял на дороге и, чуть поколебавшись, произнес: — Но завтра там не будет Йошко!

— Ну и что! — Краль завис над канавой, находящейся в самом начале расселины, в которой сейчас бурлила дождевая вода. — Будет старуха, а главное, не будет этого влаха! Гм, да пусть бы и был! Мать его… — начав тихо, он распалялся все больше. — Пусть посмеет что-нибудь сказать, по-другому тогда поговорим! Я знаю о всех его махинациях на конном заводе как свои пять пальцев, рассказывал когда-то мне Ценек! Поэтому он должен заткнуться!

— Конечно, должен! — серьезно согласился с ним Панкрац. — А теперь пошли, Краль, вверх или вниз! Нечего здесь разыгрывать комедию перед швабом! Вон он уже стоит у окна!

В осветленном окошке, — остальные были занавешены, — действительно появился шваб. Теперь свет был у него в руках; он держал лампу и, направив ее в их сторону, очевидно, рассматривал их.

— Ну и пусть! — Луч света выхватил из темноты Краля, и стало видно, как он зыркнул на шваба. И тут же, раздраженный и злой, отвернулся. — Солдафон должен заткнуться, это я вам говорю! Гм, достаточно уже господствовали на нашей земле эти влахи! Краль ему не турецкий подданный, чтобы позволить себя бить, да еще в присутствии шваба, чужестранца! Колотить он может свою бабу, а здесь, — он разгорячился, стал размахивать руками и тыкать себя в грудь, — здесь хорватская крестьянская республика{17}, земля эта хорватская, крестьянская, — он нагнулся и пальцем ткнул в землю.

— Конечно! — нараспев и с едва заметной улыбкой сказал Панкрац. И тут же чуть не покатился со смеху; то ли от возбуждения, то ли просто поскользнулся на краю канавы, Краль, потеряв равновесие, рухнул вниз, растянувшись во всю длину.

IX

— Посветите, посветите! Licht![4] — наклонившись над Кралем, крикнул Панкрац швабу. Воспользовавшись светом, направленным сюда швабом, он помог Кралю выбраться и теперь, еле сдерживая смех, смотрел на него. Лицо Краля, его руки и, конечно, одежда — все было красным, словно он вымазался в крови.

В этом не было ничего удивительного — такой здесь была дорога. Разбитая до основания, глинистая, она и в сушу имела красный цвет, а во время дождей превращалась в кровавое, вязкое месиво, вода, соединившись с глиной, становилась красной и, словно кровь по сосудам, текла по рытвинам и ухабам. И Краль как бы действительно искупался и вымазался в крови; на самом деле, естественно, это была грязь, — не зная, что предпринять, Панкрац усмехнулся:

— В который раз за сегодня, Краль? Сами виноваты! Если бы меня слушали…

— Виноват, мать вашу! — вытирая рукавом плаща лицо, прервал его Краль, рыча и все на свете кляня. — Что же вы не вините государство и общину, они только налоги с нас взимать горазды, а какие дороги взамен оставляют, словно черт их перепахал! Гм! — В свете лампы шваба он выкарабкался из канавы и, поднявшись по расселине на луг, застыл там, высокий и тонкий, темнея как придорожный столб на необъятном темном горизонте.

Панкрац молча поднялся за ним и подумал: не стоило ли воспользоваться этим обстоятельством и, сказав, что ему следует обсушиться и вымыться, уговорить Краля вернуться к Смуджам или все же отпустить его домой? Остановился на последнем варианте. Правда, тогда он не выполнял обещание, данное Йошко и бабке, но были тут и свои преимущества. Завтра, когда Краль протрезвеет, и ему самому, и бабке будет легче разговаривать с ним о том совершенно беспредметном обещании, с помощью которого он сейчас его обманывал. Придя к такому решению, он уже думал, под каким предлогом распрощаться с Кралем, но тут его размышления прервал каркающий, возбужденный возглас шваба:

— Господа, господа! Nur eine Minute![5]

Они уже шли по лугу, от шваба их частично скрывал и кустарник, было ясно — шваб испугался, что они исчезнут. Но что ему нужно? Пока Панкрац решал, стоит ли откликаться, Краль, до сих пор молчавший и только раз оглянувшийся на Панкраца, вдруг заинтересовался и со злостью сказал:

— Что он гавкает?

— Не обращайте внимания! — презрительно бросил Панкрац. — Вам следует идти вниз по лугу! — Он посмотрел на широкую котловину, с другой стороны тоже закрытую холмами, сейчас по ней стелился туман. — А я пойду назад!

— Катитесь куда хотите! — огрызнулся Краль и то ли нарочно, то ли случайно приблизился к кустарнику и, оказавшись почти рядом, только несколько выше, с фургоном шваба, заорал и на него: — В чем дело? Чего тебе надо? Гм!

Пришлось подойти и Панкрацу. Его предположение подтвердилось, и теперь он только узнал подробности. Фургон шваба застрял в грязи, и поскольку нигде, даже у самого жупника, которого не оказалось дома, он не смог раздобыть лошадей, чтобы с их помощью выбраться из грязи, то и вынужден был дожидаться утра на дороге. Ему, правда, повезло: своих коней он пристроил в конюшне у жупника, тем не менее продолжал нервничать, отчаявшись выбраться отсюда; ему было необходимо попасть в одно достаточно отдаленное место, где завтра должна состояться ярмарка, на которой он надеялся неплохо заработать. И в этой ситуации Панкрац явился перед ним словно бог; он признал в нем, когда тот еще находился на дороге, «молодая господин господ Смуч, у которого она видела кони»; поэтому он покорнейше его просил помочь ему достать лошадей у Смуджей, чтобы он мог сразу же двинуться дальше. Он бы тотчас оделся и, взяв лампу, пошел с ним к Смуджу.

— Как бога вас прошу, молодая господин! — умолял он, чуть не плача.

Его рыжие и вечно взлохмаченные волосы сейчас выглядели так, будто он их окунул в грязь. Впечатление чего-то необычайно яркого усиливала и крикливо-пестрая ночная рубашка. Картинку в окошке дополняла его жена, которая выглянула из-за его спины и, неловко прикрывая голое тело блузкой, пропищала, также умоляя о помощи. От ее писка вся эта сцена показалась Панкрацу уморительно смешной.

Правда, помимо нелепости, он усмотрел здесь и свой интерес — было бы неплохо, не обещая швабу ничего определенного насчет дедовых лошадей, воспользоваться его лампой, чтобы легче было возвращаться назад. В таком случае следовало тут же оставить Краля, а он собирался украдкой немного проследить, действительно ли тот пойдет домой или же надумает вернуться к Смуджам. За это время и доктор вместе с Йошко мог бы уже приехать и узнать, как он тут бродил с Кралем. Все это, а больше всего совершенное равнодушие, и заставило его возразить.

— Сейчас? Да ведь уже час ночи! — Он посмотрел на часы. — Где же вы были раньше, почему сразу не пришли к Смуджам?

Шваб несколько растерялся, но все же решился сказать:

— Я хотела, но там плохая господин лейтенант! И вы была там, господин! — обратился он к Кралю, на которого, впрочем, мало обращал внимания. — Я видела, es war unmenschlich[6], не было красиво!

В эту минуту в фургоне запищал ребенок, и швабка с оголенными до плеч руками скрылась из окна. Краль, только что странно пяливший на нее глаза, теперь вытаращил их еще больше и заорал на шваба:

— Что ты видела? Что не было красиво? Баба у тебя красивая, вот и иди спать с ней! Кхе-хе! — он сделал какое-то неприличное движение и хрипло кашлянул.

Шваб малодушно извинялся:

— Я не хотела beleidigen[7] господин! Я видела, как упала, гадкий дорога, а у меня могла бы вымыться!

— Кто это упала? Мой ты свою… — оскорбившись, Краль накинулся на него, а затем, порыскав глазами по сторонам и послав куда-то шваба и швабку, тронулся в путь.

— Подождите, сейчас мы решим! — все еще думая о лампе и в то же время вопросительно посмотрев на Краля, крикнул Панкрац швабу и направился вслед за Кралем. — Куда вы? — сердито спросил он, нагнав его. — Вам в другую сторону!

вернуться

4

Свет! (нем.)

вернуться

5

Только одну минуту! (нем.)

вернуться

6

это было бесчеловечно (нем.)

вернуться

7

оскорблять (нем.)

25
{"b":"537821","o":1}