ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это подстройка. Она строит рамку со значением. "Это. хорошо!" "Это просто замечательно!" И муж перестает орать. Он слушает положительную оценку своих криков и воплей, которую он никоим образом не ждал!

Затем Вирджиния придвигается поближе к мужу. Она мягко прикладывает руку к его желудку и говорит проник новенным тоном: "Яумаю, не захотите ли вы рассказать мне о всем вашем одиночестве, о вашей обиде и заброшенности, обо всем, что заставляет вас сердиться?"

Независимо от того, были или не были эти чувства одиночества, Заброшенности и обиды до того, как она это сказала, теперь они есть! Отец больше не кричит, больше того, он даже не сердится. И теперь Вирджиния может перейти к построению более полезных типов взаимодействия в этой семье.

Некоторые из людей, видевщих мастерскую работу Сейтер, попросту копируют содержание того, что она сказала и что произвело действие. Но вы никогда не станете эффективным коммуникатором, если ваши реакции будут основываться на одном содержании, поскольку содержание может быть бесконечно разнообразным. В смысле содержания каждый из нас представляет единственную в своем роде человеческую личность. Но, по-видимому, при построении наших переживаний все мы пользуемся одинаковыми процессами или стратегиями. Поэтому вы, как профессиональные коммуникаторы, больше всего-выиграете, если сосредоточите внимание на признаках, свидетельствующих о процессах, -- а не о содержании. Постарайтесь обнаруживать такие признаки и внимательно следить за ними. В этом -- одно из преимуществ шестишаговой модели рефрейминга... Она сложнее, но зато она не посягает на внутренний мир клиента. Поскольку эта модель относится исключительно к процессам, оставляя в стороне содержание... Вот здесь написано предложение. Все ли вы его понимаете?

В некоторых случаях обеда не подают.

Мужчина: А это верно?

Это верно даже в настоящий момент, но правда ли?

Женщина: Эта фраза меня озадачила. Ну, это уж зависит от того, насколько вы привередливы. Так вот, все ли вы понимаете, что в данный момент это утверждение верно? Имеет ли оно для вас определенный смысл?

То, что я проделал, кажется дешевым трюком. Так оно и есть. Я хотел показать вам, что когда вы делаете какие-нибудь утверждения, звучащие осмысленно, то люди припишут им все необходимые коннотации, чтобы сделать их осмысленными.( Предположим, я уйду отсюда, оставив здесь эту надпись. Тогда некоторые из входящих в эту комнату скажут: "Что же это значит, не будет совсем никакого обеда?" Люди обращают очень мало внимания на точность смысла. Когда я это написал, несколько человек взглянули на надпись и изумились: "Ну и ну! Ведь я же заплатил за питание!" Перед вами вполне правильное утверждение, но лишь контекст, в котором оно предъявляется, придает ему смысл.

Когда Лесли выполняла рефрейминг, описанный мной раньше в терапевтическом контексте, получился очень сильный результат, хотя она сказала нечто, в действительности не относящееся к делу. "То, что ваш ковер чист, означает, что возле вас-никого нет," -- сказала она, -- и эта фраза не имеет ничего общего с одиночеством. Здесь очень -- важен способ изложения. Вы можете сказать: "То, что ваш ковер чист, означает, что в данный момент никого нет дома", но это произведет гораздо меньшее действие, чем если вы скажете: "И вы видите, что ваш ковер чист, и вы сознаете, что это значит, что вы совсем одна!" Эти два предложения имеют совсем разные коннотации, хотя могут иметь одинаковый смысл.

Мужчинаг: Таким образом, вы забрасываете якори интонацией и подчеркиваем.

Совершенно верно. Коннотации того, что вы говорите, столь же важны, как и употребляемые слова. Все приемы построения коннотации -- это приемы того гипноза, который мы называем "моделью Милтона": двусмысленность, номинализация ивсе эти прекрасные вещи. Человек читает предложение: "В некоторых случаях не подают обеда" и говорит себе: "Не будет обеда!" Но предложение вовсе не означает, что не будет обеда. Оно ничего об этом не говорит. Если вы скажете: "Вы сознаете, что вы совсем одна", это вовсе не значит, что потом никто не придет. Но самый факт, что такая фраза произнесена, наводит на мысль об этом.

Если я посмотрю на вас и спрошу: "Вы опять в первом ряду?" -- то это всего лишь вопрос, но подчеркнутая интонация придает ему некоторое добавочное значение. "Вы опять?" "У вас опять вопрос?" Я хотел бы как можно сильнее подчеркнуть важность того, что мы называем "согласованностью" и "выразительностью". Эти две вещи всегда должны входить как очень важная часть в контекст, в котором производится рефрейминг.

Очень важен также подлинный физический контекст. Совсем не все равно, находитесь ли вы в кабинете врача и видите, что врач посматривает на вас с тревожным видом, или вы видите ту же реакцию у регистратора гостиницы. Это совершенно равные переживания, хотя сенсорные ощущения кое в чем близки. Я настаиваю на том, чтобы вы не упустили из виду контекст в течение всего рефрейминга. Это поможет вам произвести нужное действие.

Рамка, в которую вы заключаете предлагаемое вам поведение, также сильно воздействует на человека: от нее в значительной степени зависит, воспримет ли он это поведение и каким образом воспримет его. Однажды кто-то привел ко мне на демонстрацию клиентку, которая была "фригидна". Это была школьная учительница с тремя детьми. Ее муж предъявлял к ней большие сексуальные требования, чем она могла удовлетворить, и соответственно этому она тоже хотела усилить свои возможности.

Я быстро установил раппорт, а затем сказал-: "Теперь подумайте об одной вещи, которую вы могли бы удобно и легко выполнить сексуально. Не говорите мне, что это". Ее скрытые телодвижения при мысли об этом дали мне полное свидетельство о содержании, но она этого не знала. Потом я сказал: "А теперь подумайте об одной вещи, лежащей для вас как раз на границе созяательно допустимого сексу -- ального поведения". Я попросил ее представить себе, как она в самом деле пробует со своим мужем некое не вполне приемлемое сексуальное поведение, нечто соблазнительное и интересное, что она, может быть, пока не решается проделать, но со временем, наверное, сумеет. Тем самым, я попросил ее вообразить себе поступок на самой границе ее картины мира.

Когда я об этом попросил, я получил очень полярный ответ. Нет, она этого не сделает, никоим образом. Я понял это следующим образом: Та часть в ней, которая возражала против такого поведения, испугалась, что она и в самом деле может это сделать, и помешала ей даже думать об этом.

Заметив ее полярную реакцию, я переключил мои аналогии и попросил ее представить себе самое возмутительное сексуальное поведение, -- какое только может быть у нее с мужем, -- нечто такое, что она ни за что никогда не решилась бы сделать. Это она-могла выполнить с полным удобством. Она принялась за это и прошла нарастающую последовательность скрытых мышечных движений.

Потом ее терапевт рассказывал мне, что на следующий день она отослала детей в школу, а мужа отправила на работу, сказав ему непременно придти домой к ленчу. Когда он пришел, он увидел ее завернутой в большой целлофановый мешок, завернутый большой красной лентой: это и было то самое возмутительное поведение, которое она считала невозможным.

Если предлагаемое новое поведение воспринимается как возможное для субъекта входящее в его модель поведения, то он может сопротивляться даже мысли о нем. Но если вы достаточно далеко выйдете за пределы модели, возникнет диссоциация, позволяющая человеку представить себе предложенное. Поскольку новое поведение было предложено этой женщине в рамке, помещавшей его за пределы мыслимого, то возражающая часть к ней ничего не имела возразить, и она могла безопасно об этом думать. Размышление об этом позволило ей отчетливо представить себе это новое поведение, выработав тем самым внутренние программы на будущее. В самом деле, отчетливое представление некоторого поведения в настоящем контексте есть ни что иное как подстройка к будущему -- то же, что делается в пятом шаге шестишаговой модели.

8
{"b":"53784","o":1}