ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я догоняю Риту у сaмой её комнаты. На пыльно-красном дермантине белый квадратик с тремя мелко напечатанными фамилиями. Внутри - книжные полки по стенам, три стола, пять стульев и одно кресло. "Мои соседи в отпуске. - объясняет Рита, заходя в комнату, - Садитесь." Я опускаюсь в разорванное в двух местах кресло, она вытаскивает из шкафа пачку с кофе. Происходит ознакомительный диалог ("Вы что кончали?... А я Университет."), перемежаемый технически-бытовыми подробностями ( "Вот сахар - сколько вам ложечек?"). Мой взгляд прилип к вырезу ритиного сарафана от жары, горячего кофе и (может быть) волнения её кожа чуточку влажна ... что, почему-то, делает её ещё привлекательней. "Где вы так загорели?" ... "Ещё чашечку?" ... "А у кого делали диссертацию?" ... "Нет, в Ленинграде." ... Я вдруг замечаю, что обручальное кольцо исчезло с её руки - мои ладони внезапно становятся мокрыми от пота. "Что вы делаете сегодня вечером?" "Ничего." - "Могу ли я пригласить вас в кино?" - "На что?" - "А какая разница?" Она смеётся (ярко-пунцовые губы широко раздвигаются; голова запрокидывается назад, открывая нежное незащищённое горло - отчего меня опять бросает в жар). "Кстати, вечера ждать вовсе необязательно - я могу уйти с работы хоть сейчас." - "Может, тогда не в кино?... Сейчас самое пекло ..." - "Вы правы, лучше в парк."

Интересно устроен человеческий мозг: я не помню почти ничего из того, о чём мы с ней говорили - разве что отдельные, обрывочные фразы ... а вот ощущения врезались в память дословно, добуквенно - и, как мне сейчас кажется, навсегда. Например: мы выходим из НИИАНа - и по всем нашим чувствам ударяет жара. (Не только по осязанию, но и по остальным четырём тоже.) Мы собираемся переходить дорогу ... с замиранием сердца, я беру Риту за руку. Она вздрагивает и украдкой оглядывается (проверяя, можно ли нас увидеть из окон НИИАНа), но руку не отнимает. Я перехватываю её взгляд, она перехватывает мой ... мы синхронно улыбаемся. И вдруг мне становится ясно, что я могу её поцеловать - я наклоняюсь к её лицу. Она закрывает глаза (моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди) ... но раздаётся сиреноподобный вой, и мы чудом выпрыгиваем из под колёс проносящегося мимо грузовика. "Не торопись. - еле слышно (в уличном шуме) выдыхает Рита, - У нас есть ... - она делает паузу, подбирая правильные слова, - ... вся оставшаяся жизнь." Сквозь густой загар на её лице я вижу, что она краснеет. Значение сказанного с трудом пробивается сквозь окутывающий меня дурман.

Следующий эпизод: мы идём, почти бежим, по набережной Москвы-реки вглубь Парка Горького. На моих губах рдеют невидимые никому, кроме Риты, отпечатки её поцелуев; на её грудях, под кружевным лифчиком рдеют невидимые никому, кроме меня, отпечатки моих ладоней. Раскалённый асфальт проминается под ногами, в лицо бьёт знойный июньский ветер, липы яростно шелестят пыльными листьями и с завистью заглядывают в мутные воды Москвы-реки. В висках у меня стучат отбойные молотки ... я едва соображаю, куда мы направляемся (или, вернее, куда я тащу Риту), - а вслух нудно проклинаю припёршегося в облюбованную нами беседку пенсионера. Рита молчит и, кажется, о чём-то думает. Вдруг я - неожиданно для самого себя - резко останавливаюсь ... несколько долгих секунд мы смотрим друг другу в горячечные лица. "Пойдём ко мне домой ..." - наполовину спрашиваю, наполовину утверждаю я. "Пойдём." Смысл сказанного постепенно пробивается в моё сознание сквозь удары пульса ... я поворачиваюсь и тащу Риту назад к выходу из парка.

Вихрем проносятся: несколько остановок на троллейбусе, несколько остановок на метро. Перед моими глазами - в обрамлении непрерывно меняющихся посторонних физиономий - Рита. Мы почти не разговариваем. Я наблюдаю за стремительной, как ртуть, сменой выражений на её (обращённом сейчас внутрь) лице и стараюсь угадать, о чём она думает. Отсутствующее выражение ... затем нахмуренные брови ... затем просветление (это - её глаза останавливаются на мне) ... тут же испуганный взгляд куда-то вбок ... Из-под сарафана на её правом плече выглядывает брителька лифчика ... я мысленно достраиваю его целиком, потом закрываю глаза и рисую в воображении части ритиного тела, заполняющие этот предмет туалета ... "Игорёк! громовой раскат ласкового шёпота бьёт меня по барабанным перепонкам, - У меня останутся на руке синяки ..." Я вздрагиваю и отпускаю её запястье ... "Извини, малышка."

Затем: мы едем на эскалаторе, Рита - лицом ко мне и на одну ступеньку выше - так, что наши глаза находятся на одном и том же уровне. Её ладони у меня на плечах, мои ладони - на её бёдрах (именно на бёдрах, а не на талии) ... сквозь свободную и прохладную ткань сарафана ощущаю горячее гладкое тело.

Следующее воспоминание: мы едем в кабине лифта и целуемся - Рита слабо сжимает мои руки, как бы не давая им воли ... но при этом знает, что я в любой момент могу освободиться. Я наслаждаюсь своей властью над ней, она наслаждается моей временной покорностью.

Затем на несколько минут время опять стало почему-то непрерывным: насильственно-спокойно мы проходим по лестничной площадке, я отпираю дверь. К моему облегчению ни гошкиных игрушек, ни иркиных комбинаций в прихожей не валяется (хотя, с другой стороны, чего мне бояться?... Рита ведь тоже замужем). Я веду её в мою спальню, плотно закрываю за нами дверь и обнимаю ... моё спокойствие куда-то исчезает, пальцы начинают трястись - так, что я не могу расстегнуть её сарафан. Рита приходит мне на помощь, и пока она сражается с пуговицами, я смотрю на её лицо: глаза плотно зажмурены, губы сжаты в ниточку ... ни дать, ни взять - Александр Матросов за секунду до свершения своего самоубийственного подвига. Наконец сарафан сдёрнут - он взлетает в воздух и планирует на гладкий блестящий паркет; сверху приземляются (уже знакомый мне в подробностях) белый кружевной бюстгальтер и (ещё не исследованные) белые кружевные трусики. Пока я раздеваюсь, Рита стоит посреди комнаты, зажмурившись: подбородок вздёрнут, лицо рдеет, как мак, руки опущены по швам ... контраст между шоколадным загаром "открытых" частей тела и молочная белизна "укромных" сводит меня с ума и отнимает дар речи. Я хочу что-то сказать, но из губ исторгается лишь нечленораздельный хрип ... откашливаюсь ... пытаюсь сказать ещё раз, но не могу облечь свои желания в слова ... молча подвожу Риту к постели и толкаю. Она падает на спину, не расжимая век; я ложусь рядом. В течении нескольких секунд происходит неловко-безошибочная подгонка двух тел ... Рита раскрывается навстречу мне, как влажный тропический цветок; я крепко прижимаю её руки к постели - так, чтобы она не могла шевельнуться. "Открой глаза ... - шепчу я, - Когда я буду овладевать тобой, я хочу смотреть тебе в глаза." Она подчиняется ... и сквозь её замутнённые зрачки я с торжеством наблюдаю, как моя плоть вторгается в неё, заполняет её целиком и вытесняет всё остальное.

2
{"b":"53792","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Анатомия шоу-бизнеса. Как на самом деле устроена индустрия
Защита от темных искусств. Путеводитель по миру паранормальных явлений
Идеальная жена
Forever Young. История Троя Сивана
Странная страна
0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия
Если завтра не наступит
Бессердечно влюбленный
Состояние свободы