ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
#Сказки чужого дома
Огонь в твоём сердце
Держать строй
Одержимость
Хроники Гелинора. Кровь Воинов
День Нордейла
Я – танкист
Правила жизни Брюса Ли. Слова мудрости на каждый день
Папа, ты сошел с ума
Содержание  
A
A

Диплом защитила на отлично, одновременно у себя в подмосковном городке выполнила норму мастера спорта по стендовой стрельбе. Ну, это так, просто случайно, что по стендовой. Она могла бы в любом упражнении выбить норму мастера. У неё глаз был ватерпас. И нервы хорошие. А главное, она, как ни странно, очень логично и методично могла выстроить цепь событий на минуту вперед. Она словно бы видела и полет пули, и то, как она попадает в мишень. Точно в десятку. Тренер хвалил. А она даже не радовалась. Она знала, что попадет.

Вот так же она точно знала, когда муж ушел в очередной рейс, что он погибнет.

Она видела, как произойдет ДТП, даже место видела – справа поля голые, слева лес, овраг, впереди мост, и у самого моста слева и справа к большаку выходят две проселочные дороги.

С них и выскочили на трассу два пьяных мотоциклиста.

Может, совпадение было такое, может соревновались по пьянке, что сумеют пересечь трассу перед носом большегруза.

Не успели.

Чтоб не сбить пьяных (это потом экспертиза подтвердила, что пьяные, Андрей то в ту минуту не рассуждал) пацанов, он свернул в кювет.

Машина перевернулась, даже груз весь цел, и машину легко потом восстановили. А его – нет. Височную кость обо что-то пропорол и умер мгновенно.

Все от пьянки этой проклятой. Никуда от неё не денешься.

И сталась она со своим «красным» дипломом и тремя детьми в двухкомнатной «хрущебе» на окраине небольшого подмосковного городка.

Работы в городке никакой.

Не то, чтобы по специальности. При её то специальности смешно и – надеяться. Но вообще.

И в Москве-проблемы. Либо зарплата не устаивает, либо режим: дети…

Пожаловалась в спортклубе. А там многие спортсмены уже вписались в рынок. Кто в «секьюрити» пошел служить, кто и вовсе в банды.

Жить то надо: работы в городке, ну – никакой.

Ее в секции стрельбы уважали; даже не приставали никогда. Хотя может и потому не приставали, что она не модной внешности была – маленькая, крепенькая, но производила впечатление полненькой. И с лица – не то, чтобы дурнушка, но и не красавица. И одевалась со школьных лет старомодно. Но вроде как и не потому, что «синий чулок», а потому, что из бедной, пьющей семьи. Но с другой стороны, иных семей вокруг то и не было. Однако подруги как то ж изгилялись-и джинсы, и сигаретки американские, и губная помада серебристо-черная. Атас…

В общем, приставать – не приставали парни, но относились неплохо, грех жаловаться. И даже тот факт, что окончила она даже не просто МГУ, а престижный мехмат, ей не особо вредило в этой среде.

Вроде как считалось, что Танька и должна иметь не совсем обычную биографию.

Ее как бы выделяли из всех.

И потому работу предложили сразу – и ответственную, и хорошо оплачиваему, и самостоятельную.

Чистильщиком.

Платили не за количество совершенных действий (убийств, зачистки трупов, поездок), а в целом – за акцию. Платили хорошо. Как ей казалось.

Она получала за одну, как правило, суточную операцию пять-десять тысяч баксов. Причем сумму определяла не она, а заказчики. Видимо, исходя из сложности операции и того «навара», который собирались получить.

На этот раз операция обещала быть простой.

Киллер должен взять очень дорогую коллекцию в небольшом подмосковном городке, что приятно, – в одном железнодорожном перегоне от дома самой Татьяны. Надо было зачистить территорию после него.

Она накормила детей, младших уловила в постель с игрушками и книжками, а старшему разрешила перед сном посмотреть «Дело пестрых» по телевизору. Фильм был старый, правильный, без чернухи и порнухи, все нехорошие люди в конце наказаны, а хорошие остаются живы, и вообще все путем. Татьяне совсем бы не хотелось, чтобы её сыновья выросли такими же отморозками, как парни из группировки Васи Рыло в их городке. И, хотя она предполагала, что после её ухода, ситуация в доме может поменяться, и старший переключит телевизор на 31 канала, по которому демонстрируется крутой боевик с откровенно голыми бабенками, которых трахают где ни поподя бандиты на мотоциклах, и что, скорее всего, младшие тоже просочатся к экрану, но мысли эти она старалась отогнать и сосредоточиться на том, что вот вылезут из постели, тапки не обуют, а ноги и замерзнут. И опять будут носами хлюпать, даром, что ранняя осень. В домах холодно, как зимой.

Киллера она отследила из кустов на станции. Видела, как он для чего-то повел с собой к дому объекта парнишку. Видела, как вырубил его возле дома, как задушил под окнами в кустах, как зашел в дом. И потом – наблюдала, как он, спустя какое-то время, втянул тело убитого (точно-убитого, это и не обсуждается) парня в квартиру, плотно закрыл ставни.

И потом, выждав, когда киллер ушел, проследив, что направился к железнодорожной станции, мягко проникла в квартиру, пользуясь и снятыми наводчиком поддельными ключами, и специальными отмычками.

В квартире было тихо. Только старинные часы на стене – шарахались из стороны в сторону с хрипловатым всхлипом.

На стенах были видны следы от картин. На полу – тоже!

Татьяна наклонилась, взяла рукой в перчатке раму от картины, прочитала золотистую табличку на нижнее углу рамы: Пантоха де ла Круз. «Карлос де ла Серда». Испанский она немного знала, достаточно, чтобы прочитать подпись, но не достаточно, чтобы наверняка сказать, как читается имя человека, портрет которого был только что похищен. «Серда» или «Керда». Она испанский знала в тех размерах, который нужен чтобы переводить названия работ испанских философов на первом курсе философского факультета. Имя Пантохи де ла Круза тоже было ей знакомо. И, хотя современного рынка живописи она, – конечно не, не знала, но могла сообразить, что работы взяты очень, оч-чень дорогие. А ведь портреты; не единственные вещи, взятые в квартире.

– Много взяли, но кое-что и оставили, – усмехнулась Татьяна, разглядывая три трупа.

Юноша лежал, неестественно вывернув шею, на которой виднелся, тонкий кровавый след стальной струны.

– Струнка, – профессионально констатировала Татьяна.

На груди старика расплылись большими розанами три пятна от огнестрельных ранений.

– Придурки, отморозки, – ругнулась Татьяна, – на таком расстоянии хватило бы и одного выстрела.

Она всмотрелась – в грудь старика. Один из розанов расцвел точно – в области сердца.

– Ну, от прямого в сердце ещё никто не сумел оправиться, – заметила она сама себе.

Можно было бы сделать контрольный в голову. Но зачем грязь разводить, тело старика уродовать? – рассудительно спросила она сама себя.

Может человек выжить с такими ранениями? Нет, – логически заключила она. – И стало быть он что? Точно, стало быть, он мертв. Но работа у неё такая – зачищать за киллерами. Татьяна сняла перчатку с правой руки, тронула ладонь первого старика.

Она была холодна как лед.

Татьяна была мудрой женщиной.

Но чистильщиком служила недавно. И опыт у неё был маловат. Был бы опыт побольше, она бы знала, что у человека, потерявшего много крови, рука и должна быть холодной, как лед. Крови вышло из трех ран много, целое озерцо, пока она не свернулась и не запеклась вокруг ранок. Не пузырилась она в ранках ещё и потому, что дыхание у старика, находившегося в глубоком обмороке по причине болевого шока и большой потери крови, было совсем слабеньким, не заметным.

Ей бы пульс на шее пощупать, или зеркальце – ко рту приложить. А то и просто из глушняка пальнуть в затылок или в висок, и все дела.

Но она к сыновьям спешила.

И не то, чтобы много времени надо, чтобы нажать курок.

Но это ведь цепочка дополнительных действий, – стреляешь, оставляешь в свою очередь новые, уже свои следы… Возможно при этом пачкаешься, а это новые следы…

Логика подвела на этот раз Татьяну.

Своих следов она не оставила практически. Но и следы киллера не все очистила…

С парнем то все было ещё яснее, чем со вторым стариком.

Она постояла минуту-другую в центре комнаты.

55
{"b":"538","o":1}