Содержание  
A
A
1
2
3
...
84
85
86
...
104

Очаровательная русская художница из Павлова Посада Сашенька Смирнова, приезжавшая в Техас по приглашению мистера Боутса, расписавшая здесь десятки заранее приготовленных белых павлово – посадсских платков дивными цветами и орнаментами, а также выставившая на аукцион несколько десятков расписанных ею жостовских подносов, палехских шкатулок и городецких игрушек, отдавала себе отчет, что то, что она здесь делает – немножко профанация искусства, кич.

– Нельзя быть специалистом во всех русских народных промыслах сразу.

– Для искусства – нельзя, а для ремесла, для заработка – можно.

Для коллекции Боутса она расписала десять пасхальных яиц в своей оригинальной манере, сочетающей приемы русской и испанской живописи XV – XVII веков. Вещицы были дивные. Одно яйцо даже выпросил для своей коллекции местный миллионер Роберт Локк, отдарившийся Боутсу дивным ножом толедской работы XVII века. Остальное же созданное на ранчо Боутса в окрестностях городка, пошло на аукцион и было раскуплено очарованными диковинной манерой техасцами.

Вот Сашеньке Смирновой и было суждено привезти в Москву и передать Егору Патрикееву, известному специалисту по древнерусским ремеслам, небольшую посылочку из Техаса.

Расшифровка записей, переданных Боутсом, в которых содержалось и сообщение о визите полковника Броунинга в поместье миллиардера Роберта Локка, было расшифровано быстро.

После получения этой информации Егор уже другими глазами рассматривал на видеозаписи наброски планов и картинку на дисплее компьютера Броунинга.

– Укрупните «картинку» с дисплея, – приказал он оператору своей группы.

Специалист быстро укрупнил и «распечатал» изображение, переведя его через коро-принтер в лист обычной бумаги.

Егор взял ещё теплый после аппарата лист.

– Так, старина Броунинг. Значит, – снова вместе, как говорится, – усмехнулся он.

Операция, задуманная Броунингом, была проста и коварна, как беременная кошка.

И что самое интересное, – даже если бы Егору не удалось её нейтрализовать, исключить контрабанду в особо крупных размерах, он все равно был, как говорится, «в наваре».

Провести эту операцию без своих людей в военном аэропорту «Кетлинка» Броунинг не смог бы. Ему нужны для этого люди на военных аэродромах в Таджикистане, – в «Эль – Рахеме», на аэродроме-подсадке под Саратовом, в «Нехлюдово», и, наконец, здесь, в Подмосковьи, в районе дислокации дивизии военно-транспортной авиации в «Кетлинке».

Егор отхлебнул глоток ставшего холодным чая, задумался, набрал номер командующего военно-транспортной авиацией генерала Бутко. – Есть разговор, товарищ генерал…

… Экипаж большого транспортного самолета, находившегося на балансе военно-транспортной дивизии особого назначения ВВС страны, «АНТ-56» номер борта 3458, заменили за полчаса до отлета с аэродрома «Хатыр – батан» на северо-западе Таджикистана.

К партиям военных грузов № 235 и № 670 добавили три ящика общим весом 900 кг. Ящики были без маркировки. Никто не знал, что в этих ящиках. Никто, кроме майора Ивана Михайлович Пашина, который этот груз привез на аэродром Хатыр-батан.

Но Пашину генерал Репников доверял как самому себе.

Так что Пашин живым и невредимым отбыл на военном зеленом джипе в расположение в/ч 3523, где и вернулся к своим постоянным обязанностям начпрода полка радиотехнических войск, приданного авиации группы войск, действовавшей во втором эшелоне пограничников на таджикско-афганской границе.

Во-первых, Пашину надо было отдохнуть. И во-вторых, завтра он, встретив партию свежих овощей с юга республики, должен был вновь отправиться в известный ему приграничный район за спецгрузом, – тем самым спецгрузом без маркировки, часть которого он переправлял сегодня в Подмосковье на борту 3458…

Партии гашиша шли с аэродрома Хатыр-батан через день. И никто ему не дал бы разрешения отложить отправку груза или как-то иначе не выполнить свои обязанности.

Майор Пашин не собирался ходить всю оставшуюся жизнь с одной звездой. Он вообще собирался оставить воинскую службу. Но и на гражданке ему не улыбалось искать работу, перебиваться без квартиры или подаваться в челноки. Он хотел заработать за оставшийся ему по контракту год службы столько, чтобы хватило на всю дальнейшую жизнь.

А сделать это можно было только на наркотиках.

Так что выбора то собственно у майора Пашина и не было. Он сдал груз плотному белобрысому мужику в камуфляже, погон не разглядел. Вернулся по сухому и пыльному бездорожью полупустыне к себе в часть, вошел в душную, насквозь пронизанную мельчайшим песком камуфляжную палатку, лег на грязную постель не раздеваясь, не снимая даже сапог, и тотчас же заснул, дав себе внутренний приказ проснуться через час, чтобы ехать к границе за новой партией.

В Подмосксвьи на военном аэродроме груз, что сдал Пашин плотному мужику в камуфляже, уже ждали подполковник Воронов и два старлея с нарядом срочнослужащих. Срочнослужащие, в основном первогодки, были подняты в казарме с коек как бы по тревоге и на грузовичке подброшены на аэродром для перегрузки оперативного спецгруза с самолета на автотранспорт. Им и знать ничего не положено. Подняли с коек, дали пять минут оправиться и пять перекурить, в машину и на аэродром, там перетащат тяжелые ящики (в каждом большом вес 300 кг., но внутри каждого большого – по десять маленьких по 30 кг. каждый, так что задачка неложная, не работа, а лафа, да ещё обещал подполковник за «дембельную» работу подбросить по паре пачек сигарет с фильтром, если не соврал, то «Союз-Аполлон»), и – назад. Старлей, их командир в «учебке», обещал, если тоже, конечно, не соврет, по дороге с аэродрома в казарму завезти в столовую, там, будто бы, их накормят остатками гороховой каши с мясом. Ну, это только говорят так, что с мясом, мясо офицерами, сверхсрочниками, сержантами, стариками, присто-ловскими сачками, давно съедено. Так что будет в лучшем случае сдобрена жидкая гороховая каша салом свиней, что выращиваются – вскармливаются в подсобном хозяйстве части. Но и то нехудо.

Однако напрасно подняли в ту ночь солдат, напрасно подполковник и два старлея прождали до трех часов борт 3458 на подмосковном военном аэродроме. Ни во время, ни спустя три часа его не было. Прошли и кончились все назначенные контрольные сроки. Стало ясно, что случилась нештатная ситуация. Подполковник позвонил генералу.

Генерал набрал номер, по которому звонил лишь в исключительных случаях.

– Груз не пришел, – нервно выдохнул он в трубку.

Металлический, слегка дребезжащих голос, похожий на голос страдающей астмой старухи (не потому ли и прозвали никогда её не видевшие, но работающие под её началом уже не один год военные и гражданские, Игуаной, что голос был, во-первых, явно женский, старушечьий, а во-вторых, как заметил первым ныне покойный валютчик и подпольный антиквар Веня-»Пасынок», «голос у ей какой-то аллигаторский, как у ящерицы шип в '»Мире животных», Игуана – одно слово, к слову сказать, вскоре Веня погиб при странных стечениях обстоятельств) процедил:

– Послушайте, Репников, кто из нас генерал, я – генерал, или пока – Вы?

– Но… – растерялся генерал…

– Вы имеете в виду, не я Вам давала генеральскую звезду, не мне Вас ею и корить? Ошибаетесь, любезный, мне отобрать её у Вас и сдать «ментярне» – пара пустяков. Пошевелите своей жирной задницей и поднимите на ноги всю авиацию и войска ПВО страны. Но найдите мне борт №3458. На этот раз там был не гашиш, а героин. 300 кг. Героина! Да Вы представляете себе, какие это деньги? Вся Ваша паршивая дивизия не стоит таких денег. В говне утоплю и – тебя, и всю твою семью, если не найдешь самолет.

Ночь прошла в поисках. Генерал действительно поднял на ноги и авиационных командиров, и старших офицеров войск ПВО. Хотя они были с недавнего времени и в одной лодке, под одним командованием, старые нестыковки, клановое противостояние ещё было. Пришлось выйти на станции слежения, базы РЛС, правительственные каналы связи, ФАПСИ, ФСБ и ГРУ. В конце концов, картинка выстроилась удручающая. Просто-таки трагическая, – для генерала Репникова.

85
{"b":"538","o":1}