ЛитМир - Электронная Библиотека

– А-а, мои драгоценный друзья! – Герат, шелестя полами белоснежного балахона стремительно вошел в залу и сразу направился к гостям. – Не ждал, не ждал... Присаживайтесь! Вина?

– Вина, – согласился Ши. – «Либнумскую лозу». Если, конечно, мы вправе выбирать.

Герат даже бровью не повел, хотя «Либнум» спокон веку считался на Закате самым дорогим вином. Слуга молча принес серебряный кувшин с запотевшими боками – прямиком с ледника! Неслыханная роскошь! Впрочем, Герат Айбениль считался очень богатым человеком и мог позволить себе любые чудачества.

– Заметьте, я никогда не спрашиваю, откуда вы достаете вещицы, которые приносите на продажу, – усмехнулся Герат, пригубив вина. – Надо полагать, находите на улице?

Конан промолчал, а Ши расплылся в лучезарнейшей улыбке:

– Твой проницательность, о могучий, достойна... э... – парнишка запнулся, не зная, как продолжить задуманную вежливую фразу. Взглянул на Конана, но ожидать помощи от дремучего варвара было бессмысленно: киммериец вообще не разбирался в напыщенной куртуазии. – Герат, ну скажи, какая тебе разница, где мы отыскиваем предметы, которыми ты интересуешься?

– Никакой, – пожал плечами волшебник, усмехнувшись в бороду. – Чем ты порадуешь меня на этот раз?

Ши полез за пазуху, извлек нечто тяжелое, округлое и завернутое в омерзительно грязную тряпку, после чего выложил добычу на стол.

– В эту, с позволения сказать, ткань, стадо буйволов сморкалось? – Герат брезгливо коснулся свертка кончиками холеных пальцев и сразу отдернул руку. – Покажи, что там?

Ши преобразился. Мурлыча и сочась елеем смуглый воришка завел сладкие речи о том, с какими трудностями удалось раздобыть эту редчайшую, красивейшую и, без сомнения, наиволшебнейшую вещь. Теперь же он, Ши Шелам, зная о приязни, каковую испытывает мудрый Герат Айбениль к своим старым друзьям, жаждет данный раритет продать.

Ши не сомневается, что в качестве материального воплощения сией приязни месьор Герат возжаждет приобрести означенную вещь для своей коллекции, скажем за... Всего только за пятьдесят золотых немедийских ауреев. Смешная сумма! А если учитывать богатство, щедрость и великодушие хозяина этого замечательного дома, то какие-то жалкие пятьдесят ауреев покажутся благородному Герату лишь невзрачной пылинкой, рядом с сокровищем, каковое ему предлагается за сущий бесценок...

Конан понимающе покивал. В благородном искусстве торговли Ши Шеламу равных не было – он умел заговорить зубы любому покупателю. Но и Герат, как шадизарец по рождению, был не лыком шит.

Сделка не состоялась по двум причинам. Во-первых, Герат собирал коллекцию магических артефактов относящихся лишь к светлому волшебству и старался выполнять требования конклава – нельзя использовать «чужую» магию, поскольку она порождена не-человеком, а, следовательно, может нести в себе Тьму. Во-вторых, месьор Айбениль так и не сумел уяснить, каково же истинное предназначение медальона, предъявленного Ши Шеламом и его хмурым приятелем-варваром.

Артефакт являл собой платиновый овал с рунической надписью по кругу, причем руны явно принадлежали древнему алфавиту альбов. В центре вытянутого диска – не слишком дорогой мутный темно-зеленый изумруд скверной огранки. К медальону прикреплена простенькая серебряная цепочка – металл потускнел от времени.

На первый взгляд, ничего необычного. Но если взглянуть на изумруд, станут заметны пробегающие внутри камня зеленые искорки, а если коснуться камня, то человеческий палец окутает малахитовое сияние и проскочат безболезненные тонкие молнии. Именно благодаря данным свойствам медальона Ши Шелам принял решение немедленно продать его одному из знакомых магов – простому человеку с колдовством связываться не следует. Ибо, как было выяснено на собственном горьком опыте последних лет, сие чревато мелкими и крупными неприятностями...

– Не возьму, – решительно сказал Герат, отодвигая прочь медальон. – Добудете что-нибудь более... гм... понятное – милости прошу в гости. Не желаю покупать кота в мешке! С магией древних шутки плохи! Откуда мы знаем, вдруг завтра из этой штуковины вылезет нечто клыкасто-когтистое и выразит желание мной позавтракать? Или превратит Шадизар в огромную кучу навоза?

– Зачем лишний раз трудиться? – уныло вопросил Ши. – И к чему превращать навоз в навоз? Ты можешь хоть приблизительно определить, какими свойствами обладает медальон? Чтобы мне было проще говорить с другими покупателями? Например, он может обращать медь в золото или даровать глубоким старцам великую мужскую силу?

– Ни то, и ни другое, – покачал головой волшебник. – Предполагаю, что этот артефакт был создан альбами для управления... Управления чем-то, о чем мы не знаем. Видишь, на металле выгравированы руны повеления?

– Не разбираюсь, – отрекся Ши.

– Альбы умели приказывать существам сверхъестественным. Демонам, драконам, духам... Это давно позабытое искусство.

– Может, мы тогда пойдем? – густым баском сказал Конан, вставая с кресла. – Прости, уважаемый, за беспокойство.

Ши с сожалением посмотрел на кувшин «Либнума» опустошенный только наполовину. Киммериец поднял приятеля за ворот.

– Рекомендую обратиться в лавку Аль-Руди из Турана, на улице Красного Тигра – с улыбкой посоветовал Герат. – Пятьдесят ауреев он не даст, но на два десятка можете рассчитывать смело.

– Два десятка? – возмутился Ши. – Камушек вынем, платину переплавим, продадим ювелирам. Выручим не меньше тридцати пяти золотых... Спасибо, Герат!

Конан завернул драгоценность в тряпку и сунул под рубаху.

– Эй! – окликнул волшебник гостей, направившихся к выходу в сад. – А плата за консультацию?

– Жадина, – буркнул Ши, полез в пояс, извлек монетку и бросил ее на стол. – Хватит?

– Благодарю, друзья! – расхохотался Герат, узрев перед собой самую мелкую медяшку с гербом Заморийского протектората. – Обязательно приходите еще!

– Куда ж мы денемся... – не оборачиваясь бросил Ши и вместе со своим высокорослым дружком исчез за резной дверью.

Волшебник покрутил в пальцах жалкую, тусклую монетку. Жестом подозвал дворецкого.

– Отнеси в сокровищницу, – сказал Герат, отдавая монету слуге. – Эти полоумные не знают, чем разбрасываются. Чеканка времен короля Аргилло Второго, этому кругляшку целых шестьсот пятьдесят лет! У любого собирателя редкостей за него можно выручить сорок золотых! Эх, молодежь, молодежь...

– Мой господин, а куда пропал золотой амулет Митры, который висел на эфесе аквилонского меча из твоей коллекции?..

Герат поглядел на редкий клинок, на дверь, снова на клинок, что висел на ковре рядом с многочисленными собратьями, и едва не задохнулся от хохота. К невероятному удивлению рассерженного и чересчур наблюдательного дворецкого, Герат только махнул рукой и выдавил, сквозь слезы:

– Куда пропал? Да какая разница? Куплю другой!

Глава вторая

Пришествие обжоры

Атику – нынешнюю великую любовь Ши Шелама – Конан открыто не одобрял.

Атика носила облик тощей взбалмошной девицы в голове которой бушевал не просто ветер, а самый настоящий ураган. О понятии «благочиние» Атика имела самое отдаленное представление и, как следствие, благочиния не придерживалась. Впрочем, в Шадизаре такое отношение к жизни было в порядке вещей и Конан начал к этому привыкать.

Но к Атике молодой киммериец привыкнуть никак не мог – это не женщина (какая, к демонам, женщина?! Девчонка сопливая!), а самое настоящее стихийное бедствие, почище любого смерча! Ши Шеламу, однако, Атика безумно нравилась – он полагал, что это нелепое существо является если уж не олицетворением женщины его мечты, то стоит весьма близко к лучезарному идеалу.

Идеал, в отличие от абсолютного большинства легкомысленных приятельниц Ши, был обременен ремеслом. Как утверждала сама Атика, ремесло это было стократ серьезнее и важнее любых других приличествующих женщинам занятий, начиная от банального рукоделья и заканчивая трудами на ниве ублажения сильной части человечества в многочисленных увеселительных заведениях Шадизара.

2
{"b":"538106","o":1}