ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Аркада. Эпизод второй. suMpa
Домашнее образование. Выбор современных родителей
Медлячок
Мир как воля и представление. Афоризмы житейской мудрости. Эристика, или Искусство побеждать в спорах
7 навыков высокоэффективных людей. Мощные инструменты развития личности
Уродливая любовь
Сердце дракона
Перед рассветом
Реанимация судьбы
A
A

Во влажной духоте над Панамой висит смог бичевского оттяга. Все здесь телепаты на каком-то параноидальном уровне. Я ходил по городу с фотоаппаратом и увидел на известняковом утесе в Старой Панаме хижину из досок и гофрированного железа. Она стояла там, как пентхаус. Мне захотелось сфотографировать этот нарост, над которым в жарком сером небе кружили альбатросы и стервятники. Руки с камерой скользили от пота, рубашка липла к телу, точно мокрый презерватив.

Какая-то старая ведьма в хижине увидела, как я фотографирую. Когда делаешь снимки, это всегда становится известно, особенно в Панаме. Она начала злобно советоваться с какими-то другими крысятниками, которых мне не было видно. Потом подошла к самому краю шаткого балкона и недвусмысленно показала мне свою враждебность. Многие так называемые примитивы боятся фотоаппарата. На самом деле, в фотографии есть что-то непристойное и зловещее - желание заточить в тюрьму, заключить в себя, сексуальное напряжение погони. Я пошел дальше и сфотографировал нескольких мальчишек, игравших в бейсбол, - юных, живых, естественных. Они даже не взглянули в мою сторону.

Спустившись к самой воде, я увидел смуглого молодого индейца в рыбацкой лодке. Он знал, что мне хочется его сфотографировать, и всякий раз, когда я направлял камеру в его сторону, он смотрел на меня, набычившись, как молодой самец. Наконец, мне удалось поймать его - он опирался на нос лодки с вялой грацией животного и лениво почесывал плечо. По правому плечу и ключице бежал длинный бледный шрам. Я убрал камеру и перегнулся через горячий бетонный парапет, разглядывая его. В уме я вел пальцем по этому шраму, вниз по обнаженной медной груди и животу, и каждая клетка моя стонала от ломки. Я оттолкнулся от парапета, пробормотав "Ох, господи", и ушел, озираясь, кого бы сфотографировать еще.

На перила веранды деревянного дома облокачивался негр в фетровой шляпе. Дом стоял на фундаменте из грязного известняка. Я остановился напротив, под козырьком кинотеатра. Стоило мне навести на него объектив, как он приподнимал шляпу и начинал бормотать какие-то безумные угрозы. Наконец, я щелкнул его из-за колонны. На балконе над этим персонажем стирал голый по пояс молодой человек. Я заметил, что в нем текли негритянская и ближневосточная кровь - круглое лицо, кожа мулата цвета кофе с молоком, гладкое тело, сплошная плоть без единого мускула. Он оторвался от своей стирки, как животное, почуявшее опасность. Я поймал его, когда дунул пятичасовой свисток. Старый трюк фотографов: подождать отвлекающего маневра.

Я зашел в бар "Чико" выпить рома с колой. Мне это место никогда не нравилось - как и любой другой бар в Панаме, - но раньше оно было сносным, а в музыкальном автомате водились неплохие песни. Теперь же не осталось ничего, кроме кошмарного оклахомского хонки-тонка - точно ревет взбеленившаяся корова: "Ты вбиваешь гвозди в мой гроб", "Не Бог создал хонки-тонковых ангелов", "Твое лживое сердце".

У всех военных в этом заведении была обычная для Зоны Канала внешность - точно все перенесли легкое сотрясение мозга. Взгляд коровий и притупленный, видимо - специальная солдатская обработка, после которой у них вырабатывается иммунитет на любые интуитивные контакты, вырезаются телепатические передатчики и приемники. Задашь им вопрос, и они ответят - не дружелюбно, но и не враждебно. Никакого тепла, никакого контакта. Беседы невозможны. Им просто нечего сказать. Сидят, поят шлюх из бара, безжизненно клеятся к ним, девчонки отмахиваются от них, как от мух, они крутят это нытье в музыкальном автомате. Один юноша с прыщавой физиономией все время пытался потрогать девчонку за грудь. Та отталкивала его руку, рука подползала к ней снова, будто наделенная автономной насекомой жизнью.

Со мной рядом села одна из таких девчонок, и я предложил ее угостить. Она неожиданно заказала хороший скотч. "Панама, как же я ненавижу твои лживые кишки", - думал я. У девчонки был крохотный птичий мозг и отличный английский, как в Штатах, точно с учебной пластинки. Глупые люди могут быстро и легко обучиться языку, потому в голове у них не происходит больше ничего, язык нечему выталкивать.

Ей захотелось выпить еще.

- Нет, - ответил я.

- Почему ты такой гадкий?

- Послушай, - сказал я, - если у меня закончатся деньги, кто будет покупать мне выпивку? Ты?

Она удивилась, потом медленно произнесла:

- Да. Ты прав. Извини меня.

Я вышел на главную улицу. За рукав меня схватил сутенер:

- У меня есть четырнадцатилетняя девочка, Джек. Пуэрториканка. Как насчет?

- Ей уже под сорок, - ответил я. - Мне нужна шестилетняя девственница, и без всего этого говна: мол, запечатаем, пока вы ждете. Не всучивай мне своих четырнадцатилетних старух. - Я оставил его стоять с открытым ртом.

Я зашел в лавку прицениться к местным шляпам. Молодой человек за прилавком при виде меня запел: "Заводишь друзей - теряешь деньги".

"Сволочь-латинос сейчас начнет меня разводить", - решил я.

Он показал мне какие-то шляпы по два доллара.

- Пятнадцать, - сказал он.

- Твои цены - явно из ряда вон, - сообщил я ему и повернулся к выходу. Он бежал за мной по улице:

- Минуточку, мистер. - Я шел дальше.

В ту ночь мне приснился постоянно повторяющийся кошмар: я вернулся в Мехико и разговариваю с Артом Гонзалесом, бывшим соседом Аллертона по квартире. Спрашиваю, где Аллертон, и он отвечает: "В Агуа-Диенте". Это где-то к югу от Мехико, и я начинаю узнавать, как туда добраться автобусом. Мне много раз снилось, как я возвращаюсь в Мехико, беседую с Артом или лучшим другом Аллертона Джонни Уайтом и спрашиваю, где он.

Я полетел в Мехико. Проходя по аэропорту, я немного нервничал: вдруг меня узнает какой-нибудь фараон или иммиграционный инспектор. И решил держаться поближе к одному симпатичному молодому туристу, с которым познакомился в самолете. Шляпу я убрал в чемодан, а выйдя из самолета, снял очки и перекинул через плечо фотоаппарат.

- Давайте возьмем такси в город - проезд пополам? Выйдет дешевле, предложил я своему туристу. Через аэропорт мы прошли, как отец с сыном.

26
{"b":"53830","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Происхождение
Девятнадцать минут
S-T-I-K-S. Огородник
Загадка ранчо Ковингтон
Эмигрант. Господин поручик
Как-то лошадь входит в бар
Как разговаривать с девушками на вечеринках
Медицина здоровья против медицины болезней: другой путь
Крыс. Война миров