ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Практическая хоумтерапия: как сделать дом своим
Scrum. Революционный метод управления проектами
Агрессор
Ребенок в тебе должен обрести дом. Вернуться в детство, чтобы исправить взрослые ошибки
Первое правило драконьей невесты
Последние парень и девушка на Земле
Два лица Пьеро
Плюшевая засада
Лекции по русской литературе
A
A

- Ты ужасно выглядишь, - сказал он. Ли знал, что Муру только этого и надо. На самом деле, Мур выглядел гораздо хуже, чем обычно. Бледен он был всегда - теперь же его лицо приобрело желтоватый оттенок.

Постройка яхты провалилась. Мур, Уильямс и жена Уильямса Лил вернулись из Зихуатенехо. Мур с Уильямсами больше не разговаривал.

Ли заказал чайник чаю. Мур заговорил о Лил.

- Знаешь, Лил там ела сыр. Она вообще все ела, и ни разу не заболела. К врачу она ходить отказывалась. Однажды проснулась - один глаз почти не видит, а другой и вовсе ослеп. Но к врачу - ни-ни. А через несколько дней снова прозрела, как и не было ничего. Я так надеялся, что она ослепнет совсем.

Ли понял, что Мур говорит совершенно серьезно. "Он обезумел", - подумал Ли.

Мур поливал Лил дальше. Она, разумеется, его домогалась. Он платил за жилье и еду гораздо больше, чем с него причиталось. Она кошмарно готовит. Они бросили его там больного. Мур перешел на собственное здоровье.

- Давай я покажу тебе свой анализ мочи, - предложил он с мальчишеским энтузиазмом и развернул на столе клочок бумаги. Лиз взглянул без всякого интереса.

- Вот, смотри, - показал Мур. - Мочевина - тринадцать. А норма - от пятнадцати до двадцати двух. Как ты думаешь, это серьезно?

- Черт его знает.

- И следы сахара. Что все это значит? - Мур, очевидно, считал этот вопрос невообразимо интересным.

- А чего ты его врачу не покажешь?

- Я показывал. Он ответил, что придется взять суточный анализ - то есть пробы мочи за двадцать четыре часа. И только потом он сможет высказать свое мнение... Знаешь, у меня такая тупая боль в груди, вот тут. Может быть, это туберкулез?

- Сходи на рентген.

- Ходил. Врач хочет проверить реакцию кожи. А, вот еще что. У меня, наверное, бруцеллез... Жара нет? - И он подставил лоб, чтобы Ли пощупал. Тот потрогал его за мочку уха:

- По-моему, нет.

Мур не умолкал. Как все ипохондрики, он ходил кругами. Постоянно возвращаясь к своему туберкулезу и анализу мочи. Ли никогда не слышал ничего утомительнее и тягостнее. У Мура не было никакого туберкулеза или бруцеллеза, и с почками все обстояло нормально. Он болел смертью. Смерть затаилась в каждой клеточке его тела. От него исходили слабые зеленоватые испарения тлена. Ли даже подумал, что он должен светиться в темноте.

Мур продолжал с мальчишеской увлеченностью:

- Мне, наверное, операцию нужно делать.

Ли ответил, что ему в самом деле пора идти.

* * *

Ли свернул на Коахуилу. На ходу одну ногу он всегда твердо ставил перед другой, быстро и целеустремленно, точно сматывался, ограбив кого-то. Прошел мимо группы в униформе экспатриантов: не заправленные под ремень рубахи в красную клетку, синие джинсы, бороды, - и миновал еще одну кучку людей в обычной, хоть и потрепанной одежде. Среди них он узнал мальчишку по имени Юджин Аллертон. Он был высок и очень худ, высокие скулы, маленький рот, ярко-красные губы и глаза янтарного цвета, приобретавшие лиловый оттенок, когда он напивался. Его золотисто-каштановые волосы пятнами выгорели на солнце, точно их неряшливо обесцветили. У него были прямые черные брови и черные ресницы. Двусмысленное лицо - очень молодое, с четкими чертами, мальчишеское; казалось даже, что оно покрыто косметикой - изящной, экзотической и восточной. Аллертон никогда не бывал чересчур аккуратен или чист, но и грязнулей назвать его было нельзя. Он был просто беспечен и ленив - настолько, что временами казалось, будто он не до конца проснулся. Часто он не слышал, что ему говорят чуть ли в самое ухо. "Пеллагра, наверное", - кисло подумал Ли. Он кивнул Аллертону и улыбнулся. Аллертон чуть удивленно кивнул в ответ, но улыбаться не стал.

Ли шел дальше в легком унынии. "Может быть, здесь удастся чего-то добиться. Ну, a ver..." Он замер перед рестораном, точно ищейка: "Поесть... быстрее поесть здесь, чем что-то покупать, а потом готовить". Когда Ли был голоден, когда хотелось выпить или вмазаться морфием, промедление бывало непереносимо.

Он вошел, заказал стейк по-мексикански и стакан молока. Пока он ждал, у него текли слюни. В ресторан вошел молодой человек с круглым лицом и вялым ртом. Ли внятно произнес:

- Привет, Хорэс.

Тот кивнул, ничего не ответив и сел как можно дальше от Ли. Ресторанчик был очень маленький. Ли улыбнулся. Принесли еду - он расправился с ней быстро, как зверь, запихивая в рот куски хлеба и бифштекса и запивая глотками молока. Потом откинулся на спинку стула и закурил.

- Un cafe solo, - окликнул он проходившую мимо официантку - та несла ананасную газировку паре молодых мексиканцев в двубортных костюмах в полоску. У одного были влажные карие глаза навыкат, жиденькие и сальные черные усики. Он пристально посмотрел на Ли, и тот отвернулся. "Осторожнее, - подумал он, - иначе начнет приставать, как мне нравится Мексика". Он уронил недокуренную сигарету в недопитый остывший кофе, подошел к стойке, расплатился и вышел из ресторанчика, не успел мексиканец придумать, как завязать разговор. Когда Ли решал откуда-то уйти, он уходил сразу.

* * *

В баре "Эй, на борту!" висело несколько бутафорских фонарей-"молния" создавать корабельную атмосферу. Две небольшие комнаты со столиками, в одной - стойка бара и четыре высоких шатких табурета. Заведение всегда освещалось тускло и выглядело зловеще. Посетители относились к этому терпимо - все-таки не богема. Бородатая тусовка в "Эй, на борту!" никогда не заглядывала. Заведение существовало как бы в долг - без лицензии на торговлю спиртным, с часто менявшимся руководством. Сейчас баром заправлял американец по имени Том Вестон и какой-то мексиканец американского происхождения.

Ли подошел прямо к стойке и заказал выпить. Выпил и заказал второй - и только потом огляделся: нет ли в баре Аллертона. Тот в одиночестве сидел за столиком, откинувшись на стуле и заложив одну ногу за другую. На колене он придерживал бутылку пива. Аллертон кивнул Ли. Ли изобразил приветствие одновременно дружеское и небрежное - показать интерес, но не напрягать слишком поверхностное знакомство. Результат оказался удручающим.

Когда он сделал шаг в сторону, чтобы склониться в полном достоинства старорежимном поклоне, вместо приветствия прорезался оскал обнаженной похоти, вымученный болью и ненавистью исстрадавшегося тела, и одновременно, как при повторной экспозиции - милая детская улыбка симпатии и доверия, мерзостно неуместная и несвоевременная, изуродованная и безнадежная.

7
{"b":"53830","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Граница лавы
Что хочет женщина. Самые частые вопросы о гормонах, любви, еде и женском здоровье
После
Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости
В тени вечной красоты. Жизнь, смерть и любовь в трущобах Мумбая
Наследница журавля
Счастливые люди правильно шевелят мозгами
Что скрывает кандидат?
Письма астрофизика