ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Через "Сашку-Водяного" и "Соньку-Воробья", я познакомился с матерым, старым, кладбищенским вором. Свою прежнюю профессию он бросил с начала революции - "Теперь не людей, а шантрапу хоронят", говорил он. "Вот было время..." и он начинал рассказывать о каком-нибудь удачном "деле", когда на его долю пришлось несколько карат бриллиантов.

Среди "шпаны" он пользовался большим авторитетом и уважением, а к ней, и теперешним преступникам относился с пренебрежением.

У профессиональных воров есть своя этика - они редко "заначивают" т. е. обделяют друг друга при дележе наживы. Но я все таки не мог положиться на это потому что, несмотря на весь мой стаж я не совсем мог и хотел себя причислить к этой профессии. Не желая быть у него всецело в руках, я рассказал ему все дело, не указав только адреса. Предложил ему составить план и когда все будет готово, сообщить мне. Его план превзошел мои ожидания, и я его принял... Не знаю уж какими способами, вероятно сговорившись с {126} уголовным розыском, он достал аппарат, изобретенный во время войны для отыскивания зарывшихся в землю снарядов... При приближении особой, кажется электромагнитной доски к металлу, аппарат издавал звук, который передавался "слухачу", через специальные наушники.

Под видом обыска, предъявив вместо ордера какое то глупейшее удостоверение, ввалились мы в дом, приказали никому не выходить и всю ночь шарили по саду. Клада мы не нашли. Почему? - Я не знаю.

Может о быть его не было совсем, может быть хозяин передумал, не захотел делиться и указал неправильное место, а может быть его вырыли и раньше. Но дело было стоящее, были основания им заняться и, если бы мне второй раз предложили такое же дело, я бы все таки пошел на него.

Это была моя последняя ставка. В саду мне больше делать было нечего. Я играл во банк, проиграл. И петля затянулась. Шестой месяц я жил в Петрограде. Денег не было. Квартиры все были использованы. Даваться некуда и выхода не видно.

СЕДЬМОЙ АРЕСТ .

Помню последнюю ночь.-Рискуя арестом, я бродил по улицам... Вспоминалась прежняя жизнь...

Думалось, что и сейчас люди живут, а у тебя нет ни семьи, ни крова, ни пищи... и ничего впереди. Полное одиночество... Никаких перспектив... Физическая и моральная усталость... Наступила реакция. Оставалась надежда только на Бога... Он поможет - убеждал я себя. Ведь я часто доходил до состояния отчаяния, и Он всегда выводил меня из него. Я встречу кого-нибудь... Что-нибудь изменится... Найдется выход... Мне помогут уйти за границу.. Начнется новая жизнь.

Надежда была... Но какая то смутная и заглушаемая разумом. Я колебался... Разум говорил. - Нет... Не видно, не может быть и этого выхода... Но тогда где же он?

Утром я зашел к уголовникам. В изнеможении сел на стул и поползли мысли... Все пропало, я проиграл... Но я должен, обязан отыграться... Но как?

{127} Поставить еще более крупную ставку. Начать еще более крупную игру. Излить свою злобу на врага... Кинуться на большевиков!... Месть... Террор!...

Я заснул. Внезапно проснулся... Голову сразу заняли прежние мысли. Начал создаваться план... Кровавый, но самый реальный... Разработал детали, возможность проведения его в жизнь... Все подходит. Но погибнуть тысячи!.. Ничего. Невинные! Все равно. Я мщу.

Было часа 4 дня. Я вышел на улицу. Шел мелкий дождичек...

Направился по Лиговке к Бассейной... В таком состоянии всегда чудится... И я нарочно прошел какую то пустынную улицу. Оглянулся никого...

Дальше... Опять показалось. Рассыпал спички и начал их поднимать. Посмотрел... Слежки нет.

Пересек Невский... И не увидел, а скоре почувствовал сзади каких то людей... Ну вот опять... "Какая там слежка... Просто мнительность... Трусость". - оборвал я себя.

Направо был садик... Пройти или нет? "Ну ладно... Последний раз"... подумал я,

Вдруг мысль переплелась...

"Последний раз"... повторил я в уме, Сзади шепот... Бегут... Поздно... "Последний раз". Я не оглядывался... "Последний раз..." Стучало в голове.

С боков два нагана... Повернулся.-Третий... Затравили.

Форменные, чиновничьи, какого-то сельскохозяйственного учреждения, фуражки... Штатские пальто... Бледные, испитые лица... Большие наркотические глаза... В руках дрожат револьверы ...

"Оружие есть"?... И руки шарят по карманам...

"Что на мне"?.. Шла моя мысль за ними...

"В потайном кармане между ног трудовая книжка и деньги... Надо сохранить..."

"Извозчик!.."

"Дойдем пешком"... Остановил другой...

"Вот это ловко. Вот так взяли!.." услышал я фразу прохожего... Стало неприятно...

Я засунул руки в карманы, двое захватили их своими, третий встал сзади и мы двинулись.

{128}

Что впереди?..

Ничего...

Не может быть?.. Где выход?..

Его нет...

Он должен быть...

Нет...

Он явится...

Нет...

Бог оставил меня.

"На Шпалерную?"... Спросил я.

"Нет. В комиссариат".. Ответил мне старший.

"Врет как всегда"... Подумал я...

Привели на Шпалерную... - В Дом Предварительного Заключения... Обыск. - Отобрали часы.. Фамилию не спросили... Вижу записали "Неизвестный № 11"...

"В Особый ярус!"... Приказал дежурный.

Повели... Снова обыск... Здесь не шутки... Сняли ремень, подтяжки... Я спустил штаны... Пощупали... не нашли...

"В камеру 132!".

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ В ОДИНОЧКЕ "ОСОБОГО ЯРУСА".

Я вошел в камеру...

Толстая, массивная, совсем как у денежных шкапов дверь, быстро, но бесшумно подошла к своей раме и немедленно раздался тройной, следующий один за другим характерный хряст... Первый, совпадающий со стуком железной двери об раму - звук защелки. Тяжелый, ахающий... И вторые два. Боле хрустящие. Поворот ключа.

Впустить арестанта, быстро закрыть за ним тяжелую дверь на автоматическую защелку и немедленно, равномерным хрястом, два раза повернуть ключ и с грохотом выдернуть его, звеня всей связкой - своего рода, щегольство тюремных надзирателей.

{129} На арестанта эта резкая отсечка его от мира действует психологически. Легче, когда это разделение с миром совершается постепенно, мягче, не так подчеркнуто. Это мелочь, а в тюрьме все соткано из мелочей, и вся крупная игра идет на психологии...

Дверь затворилась, и я остался в камере...

Один...

Так вот он выход!

Семь шагов в длину, пять в ширину, направо привинченная к стене койка, налево привинченный столик и табуретка, над ним лампочка, против двери, метра на два от пола, маленькое окно с решеткой, в углу умывальник и уборная. Голо, пусто, неуютно...

Так есть, так будет и не может измениться... Не подумал, а скорее почувствовал я.

Сел на скамеечку, встал, прошелся по камере, еще раз сел... Не мог собрать мыслей...

Особый ярус Шпалерной... Я - "Неизвестный № 11"... Взят на улице. Об аресте никто не знает. Сознаться где жил, не могу...

Что же дальше?..-Неизвестность, безысходность. Ничего...

Как ничего? Не может быть!

Что первое?

- Допрос.

Допрос... И я обязан молчать. Буду молчать. - Будут держать... Заморять голодом. Расстрел... Тупик.

Нет что то не так... Надо еще подумать. Опять мысли и опять то же... Впереди пытки, голодная смерть. Расстрел...

Машинально, думая все о том же, я прошел по камере. На полочке миска, ложка и кружка. И не прибавится... Мелькнуло у меня в голове.-Не может прибавиться...

И так захотелось уюта... Ведь и здесь, в тюрьме его можно создать. Несколько домашних вещей... Хотя бы знакомое одеяло, подушка, домашняя кружка, вот и уют. В определенные дни передача. Опять знакомые вещи. Становится как то легче... Всего этого у меня нет и не может быть! И снова сознание безнадежности.

Было холодно. Мой пиджак и сапоги были мокры. Я снял их, откинул койку и лег. Где же выход?..

{130} Ответа не было...

И вдруг как то неясно в голове прошло... чуть чиркнуло... Но след остался... Бог! Что Бог!?

29
{"b":"53834","o":1}