ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В газетах - речи, отзывы, письма...

Был вечер. Мы разговаривали и восторгались ловкостью большевиков... Нам было понятно, что советская власть {147} покажет то, что она хочет и как она хочет. У нее всегда есть в запасе десяток образцовых заводов, детских домов, школ и т. п. Она сумеет заставить плакать или смеяться.

К-ве сидя на скамеечке вспоминал газету и, как всегда, когда он был чем-нибудь очень доволен, подскакивал и кричал на всю тюрьму: "Ай, Ай! Ах ты леший! Но это еще только цветочки, ягодки впереди"!.

И действительно. Вскоре нам принесли газету и, как обыкновенно, я начал читать ее вслух. На первой странице жирным шрифтом было помещено письмо Бен-Тилета. К сожалению я не помню всего его содержания, где он восхваляет те, или другие советские учреждения. Читая его начало, мы только улыбались. Но когда дело дошло до фразы: "Ваш милосердный тюремный режим заставляет меня умиляться вашей гуманностью", наши улыбки перешли в смех. Смех в хохот... Но какой! Два здоровых мужика минуты две - три хохотали как истеричные женщины... Остановились, начали читать, но не могли "Ой, ой", кричал К-ве, "его бы сюда, он понял бы милосердный тюремный режим". И мы снова хохотали. Но правда, в нашем смехе было больше слез, чем веселья...

Я всегда, всю свою жизнь буду помнить имя Бен-Тилета, как человека, который может заставить смяться в самых тяжелых условиях.

Нигде так не сходятся люди, как в тюрьме. Здесь они показывают себя со всех сторон и если они доверяют друг другу, то здесь они высказывают свои самые сокровенные мысли. Часто у нас с К-м завязывались интересные разговоры. Естественно, что меня в первую очередь интересовали вопросы духовные. Мне хотелось проверить себя и проверить свои основы и поэтому я со всех сторон подставлял свои убеждения под его удары. До этих разговоров мне часто приходило на ум: А что если я неправ? Что если идущее в мире материалистическое учение социализма, действительно даст ему счастье? Что если оно реальнее, практичнее, и жизненнее, чем отброшенное людьми Учение Христа?

Противник у меня был серьезный. Молодой, много читавший и умевший использовать свои знания.

Но чем больше я с ним говорил, чем большее {148} количество вопросов было затронуто, чем яснее он выражал свое учение, тем тверже и тверже я верил в жизненность Учения Христа и в утопичность и нелогичность материалистического учения социализма. "Бога нет, совести нет, ответственности перед ней в будущей жизни нет", говорил он.

"Почему же вы меня не убьете за 25 штук папирос? Вы живете раз... Только этой земной жизнью... Вы хотите курить... Вы находитесь в таких условиях, что не ответите перед законом... Почему вы меня не убьете и спокойно не закурите папиросу"? Возражал я ему. "Прошу вас ответить мне на этот вопрос так, чтобы я понял или хотя бы почувствовал, что вы правы".

И тут сыпались его доказательства. Он меня совершенно забрасывал всем тем, что он впитал в себя. Тут был и закон взаимопомощи и математический, как он нарывал, закон социализма. Но толкового, ясного, простого ответа он мне дать не мог.

С удовольствием читая и говоря о Достоевском, он совершенно не выносил, когда я упоминал о его "Бесах". Это его произведение он называл и безнравственным и не художественным и вообще возмущался тем, что Достоевский мог его написать. Когда я говорил, что Достоевский пророк, то он приходил просто в ярость.

Я его просил объяснить мне разницу между большевиками и меньшевиками. Bcе его ответы вертелись около революционности одних и эволюционности других.

"Но ведь вы тоже признаете насилие"? Спрашивал я его.

- "Да, для захвата власти и орудий производства".

- "А потом"?

- "Мы от него откажемся".

- "Почему"?

- "За ненадобностью. С захватом власти и орудий производства уничтожатся классы, при современной технике рабочий день дойдет до двух часов и каждый, работая по способностям получить по потребностям".

-А вы не допускаете, что какая-нибудь группа лиц, какой-нибудь профессиональный союз, совсем не пожелает работать, а предпочтет захватив власть, заставить всех работать на себя?"

{149} - "Вы рассуждаете по детски", горячился он.

Да, соглашался я. И я бы хотел всегда рассуждать по детски. На мой взгляд это самое логичное. - Вы допустите, что какой-нибудь профсоюз химической промышленности решит, что довольно работать и пользуясь своим продуктом. как оружием, захватит власть, образует новый класс и будет диктовать миру свои условия".

Мне часто приходило в голову: Передо мной человек, который в нравственном отношении стоит много выше меня, человек, который отдает свою свободу, которую он так ценит, ради любви к ближнему, ради своей идеи. Я верю в вечную жизнь нашего духа. И являлся вопрос? Неужели он, в будущей жизни, не спасется от ответственности перед своей совестью - Богом?

Долго я не мог ответить себе на это и только потом понял, что не велика будет его ответственность потому, что он соблюдает главный закон Христа - закон любви к ближнему, но горе тем, кто повел его, чистого мальчика, этими путями. Горе тем, кто создал свой закон, вместо вечного, Божеского. И весь ореол гения Ленина начал мне казаться просто жалким.

Надо мной могут смеяться, но с тех пор я молюсь за душу Ленина.

Всего месяца полтора я просидел вместе с К-м. Его отправили в Москву, и я снова остался один.

Ланге брал меня измором. "Но в этом месть", как говорит Достоевский, "можно научиться терпению". Он не знал, что я был не один и некоторое время питался лучше. Мои условия жизни немного исправились. Я сделал себе маленький запас сухарей, у меня был кусок мыла , и я мог стирать свое белье. Рубашка на мне тлела.

Чем дальше я сидел, тем ближе, по моим соображениям, я подходил к смерти. И тем меньше я ее боялся.

Вначале я старался не думать о ней, но отогнать эту мысль трудно, и я пустил ее совсем близко.

Расстреляют... Страшно? Нет, на это воля Бога. Неприятен самый процесс. Вызов... Встреча с палачами...и пуля в затылок где-нибудь в подвале.

Хочется ли жить? Нет. - Я жив и буду жить. Не нужно {150} только нарушать своего духовного равновесия, а для этого не надо идти в разрез с волей Бога.

А мои планы? Выпустят. - Бежать за границу.

Любовь и новая жизнь. Но смогу ли я это сделать? Хватит ли сил? Силы есть, но правильно ли я сделаю, если буду ломать свою жизнь и избегать тех условий, в которые меня ставит Бог.

Любовь.? Смогу ли я победить ее? Нет. Я могу бороться со всем, но только не с этим чувством. Оно сильнее всего и будет мною двигать. Но об этом думать нечего, на это нельзя надеяться.

Каковы были мои прежние верования, на которых я был воспитан?

В Училище зубрение Катехизиса. В полку хождение по наряду в церковь и только на войне пробудилось кое что. Но что это было? В те минуты, когда я ближе подходил к смерти, мысли невольно шли к Богу. Считая малодушием молиться и креститься во время боя, я делал это каждый день вечером. Вот и все мое отношение к высшему миру, то есть к Богу.

Сейчас надо совершенствовать себя духовно. Помню я те обещания, которые я тогда записал на папиросной бумаге, чтобы в случае выпуска ими руководиться. Они просты, как просто все Учение Христа, но я верю, что они единственные пути, ведущие к счастью. Вот то, что было мной записано:

Нужно слить свою волю с волей Бога, то есть всегда и во всех случаях жизни стремиться к добру, любви, прощению, милосердию, кротости, миролюбию, словом к Богу. Пути к этому всегда покажет мне моя совесть, и она же в каждом случае ясно скажет, что такое Бог иначе - добро, любовь, правда, истина и т. д. Дальше я обещал:

Любить всех людей и прощать им все, всегда и во что бы то ни стало.

Никогда ни с кем не ссориться.

Никогда никого не осуждать.

Делать людям то, что хочу для себя.

Действовать не насилием, а добром.

Считать себя ниже других.

Отдавать все, что имею без сожаления.

34
{"b":"53834","o":1}