ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Опальный адмирал
Она всегда с тобой
Апельсинки. Честная история одного взросления
Королевский отбор
Вторая половина Королевы
Кастинг на лучшую любовницу
Как раскрутить блог в Instagram: лайфхаки, тренды, жизнь
Вокруг света за 100 дней и 100 рублей
Зона Икс. Черный призрак
A
A

Я отогнул верхнюю сторону коробки и, заглянув внутрь, увидел кусок коричневого блестящего пластика, покрытого какими-то деталями — какие вы можете во множестве увидеть в любом радиомагазине. Я вытряс содержимое коробки себе на ладонь и посмотрел на лежащее передо мной устройство с недоумением и некоторой безнадежностью.

Кусок коричневого пластика служил базовой платой для какой-то электронной схемы, очевидно, весьма сложной. Я узнал сопротивления и транзисторы, но большинство деталей ни о чем мне не говорило. Прошло немало времени с тех пор, как я изучал радио, и технологическая лавина новых изобретений прошла мимо меня. В мои дни каждый компонент являлся отдельной деталью, а теперь микроэлектронщики засовывают целую сложную схему из множества компонентов в один кремниевый чип, который не разглядишь без микроскопа.

— Что это? — спросила Элин со слабой надеждой на то, что я знаю ответ.

— Будь я проклят, если хоть что-то понимаю, — признался я.

Я посмотрел повнимательнее и попытался проследить какую-нибудь из цепей, но это оказалось невозможно. Данное устройство представляло из себя модульную конструкцию с несколькими печатными платами, установленными перпендикулярно базовой плате, и каждая из них ощетинилась десятками деталей явно не общепринятого дизайна, а одна, установленная в самой середине, имела металлический корпус любопытной формы, для которой не было объяснения — по крайней мере, на мой взгляд.

Единственное, что здесь имело для меня какой-то смысл, были два обыкновенных винтовых контакта на конце базовой платы с маленькими медными табличками с подписями, прикрепленными над ними. Один вывод был помечен «+», а другой «-», а выше находилась надпись «ПО v. 60…». Я сказал:

— Это американские вольтаж и частота. В Англии мы используем 240 вольт и 50 герц. Давай будем считать, что здесь расположен вход.

— Так, значит, это устройство, каким бы ни было его предназначение, американское.

— Возможно, американское, — сказал я осторожно.

Здесь отсутствовали элементы питания, и два контакта оставались не подсоединенными, поэтому устройство в данный момент не работало. Вероятно, оно начнет выполнять свою функцию, если на контакты подать ток напряжением 110 вольт и частотой 60 герц, но в чем заключается эта функция, я не имел ни малейшего представления.

Данное устройство, чем бы оно не являлось, несомненно, было сверхсовременным устройством. Электроника ушла так далеко, что эта штуковина, умещающаяся на ладони моей руки, вполне могла оказаться каким-нибудь супер-компьютером, способным доказать, что e=mc, или, напротив, опровергнуть.

Это могло также быть каким-нибудь хитроумным аппаратом для разогревания кофе, но я так не думал. Устройство не производило впечатления бытового прибора; оно было строго профессиональным, очень сложным и, очевидно, являлось продуктом длинной технологической цепи — технологической цепи в здании без окон, охраняемом людьми с твердыми лицами и большими пистолетами.

Я спросил задумчиво:

— Ли Нордлинджер все еще на базе в Кьеблавике?

— Да, — ответила Элин. — Я видела его две недели назад.

Я ткнул пальцем в плату.

— Он единственный человек в Исландии, который способен хотя бы предположить, что это такое.

— Ты собираешься ему ее показать?

— Не знаю, — медленно произнес я. — Ли может опознать в ней потерянную собственность американского правительства, и поскольку он состоит на службе в американских военно-морских силах, то будет обязан по этому поводу что-нибудь предпринять. Кроме того, у меня вообще не должно быть такой штуки, и у него неизбежно возникнет множество вопросов.

Я положил плату обратно в коробку, опустил крышку на место и замотал ее изолентой.

— Мне кажется, теперь, когда я открыл коробку, не стоит снова ее прятать под бампер.

— Слушай! — воскликнула Элин. — Это наш номер.

Я протянул руку и повернул регулятор громкости, после чего голос в динамике стал хорошо слышен.

— Сейдисфьердур вызывает семь-ноль-пять; Сейдисфьердур вызывает семь-ноль-пять.

Я снял с крючка микрофон.

— Семь-ноль-пять отвечает Сейдисфьердуру.

— Сейдисфьердур вызывает семь-ноль-пять; связь с Лондоном установлена. Соединяю.

— Спасибо, Сейдисфьердур.

Характер шума, доносившегося из динамика, внезапно изменился, и очень далекий голос сказал:

— Давид Таггарт слушает. Это ты Слейд?

Я ответил:

— Я говорю по открытой линии — очень открытой линии. Будьте осторожны.

Последовала пауза, после чего Таггарт сказал:

— Понимаю. Кто говорит? Очень плохо слышно.

Слышимость и правда была неважной. Его голос то усиливался, то становился совсем слабым и временами прерывался треском статического электричества. Я представился:

— Это Стюарт.

Из динамика донесся какой-то неописуемый шум. Это могли быть помехи, но скорее всего Таггарта хватил апоплексический удар.

— Какого черта ты там вытворяешь? — проревел он.

Я посмотрел на Элин и подмигнул ей. По звуку его голоса было ясно, что Таггарт не на моей стороне, и теперь оставалось выяснить, поддерживает ли он Слейда. Он продолжил возмущенным тоном:

— Я разговаривал со Слейдом сегодняшним утром. Он сказал, что ты пытался… э… расторгнуть его контракт. — Еще один удобный эвфемизм. — И что произошло с Филипсом?

— Каким еще Филипсом? — спросил я озадаченно.

— Ох! Ты должен его знать как Бушнера — или Грахама.

— Его контракт я расторгнул, — сказал я.

— Боже мой! — воскликнул Таггарт. — Ты что, сошел с ума?

— Я был вынужден это сделать до того, как он расторгнул мой контракт, — ответил я. — Здесь, в Исландии, очень жестокая конкуренция. Его послал Слейд.

— Слейд рассказывал все по-другому.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Либо он слетел с катушек, либо присоединился к конкурирующей фирме. Кстати, я повстречал здесь нескольких ее представителей.

— Невозможно! — произнес Таггарт твердо.

— Представители конкурирующей фирмы?

— Нет — Слейд. Такое просто немыслимо.

— Как это может быть немыслимо, если я так думаю? — заметил я резонно.

— Он с нами уже давно. Ты знаешь, сколько работы он проделал.

— Маклин, сказал я, — Бурджес, Ким Филби, Блеик, Крогеры, Лонсдейл — все они были хорошими, преданными людьми, почему бы не добавить сюда и Слейда?

Голос Таггарта стал резким.

— Это открытая линия — следи за своим языком. Ты, Стюарт, не знаешь истинного положения дел. Слейд сказал, что товар все еще у тебя — это правда?

— Да, — признался я.

Таггарт перевел дыхание.

— Тогда ты должен вернуться в Акурейри. Я устрою так, чтобы Слейд нашел тебя там. Передашь товар ему.

— Единственное, что Слейд может у меня получить, это уведомление об окончательном увольнении, — сказал я. — Такое же, что я выдал Грахаму — или как его там зовут.

— Ты хочешь сказать, что отказываешься подчиняться приказам, — произнес Таггарт угрожающе.

— До тех пор, пока они касаются Слейда, — ответил я. — Когда Слейд послал Грахама, моя невеста оказалась на его пути.

Последовала долгая пауза, прежде чем Таггарт произнес уже примирительным тоном:

— Что-нибудь.?.. Она не.?..

— Он проделал в ней дырку, — сказал я грубо, не заботясь о том, что это открытая линия. — Держите Слейда подальше от меня, Таггарт.

Его так давно называли не иначе как сэр Давид Таггарт, что звук собственного неприкрашенного имени не доставил ему удовольствия и понадобилось некоторое время на то, чтобы он это проглотил. Наконец он сказал сдавленным голосом:

— Так значит ты не примешь Слейда?

— Я не приму Слейда даже с пачкой хрустящего рисового печенья. Я ему не доверяю.

— А кого ты примешь?

Над этим я должен был подумать. Прошло много времени с тех пор, как я покинул Департамент, и мне остались неизвестны те перемены, которые там произошли. Таггарт спросил:

— Ты доверяешь Кейзу?

Кейз был хороший человек; я его знал и верил ему, насколько вообще можно верить кому-нибудь в Департаменте.

18
{"b":"5385","o":1}