ЛитМир - Электронная Библиотека
Барон Унгерн. Даурский крестоносец или буддист с мечом - i_001.png

Андрей Жуков

БАРОН УНГЕРН

Даурский крестоносец или буддист с мечом

Глава 1

Родословная

… Когда в 1956 году советскому руководителю Н. С. Хрущеву доложили, что правительство ФРГ собирается назначить первым послом ФРГ в СССР представителя одной из ветвей древнего рода Унгернов, то его ответ был категоричен: «Нет! Был у нас один Унгерн, и хватит!» Этот исторический полуапокриф, полуанекдот свидетельствует о том, что древний и разветвленный род Унгернов продолжает входить в политическую элиту современной Европы, в своеобразный закрытый аристократический клуб ее самых известных фамилий.

Впрочем, история родового древа баронов Унгернов выглядит довольно запутанной и противоречивой. Вот как она изложена со слов самого барона Р. Ф. Унгерн-Штернберга Фердинандом Оссендовским в своей книге «И звери, и люди, и боги»,[1] на которую нам предстоит еще неоднократно ссылаться: «Я происхожу из древнего рода Унгерн фон Штернбергов, в нем смешались германская и венгерская — от гуннов Атиллы — кровь. Мои воинственные предки сражались во всех крупных европейских битвах. Принимали участие в Крестовых походах, один из Унгернов пал у стен Иерусалима под знаменем Ричарда Львиное Сердце. В трагически закончившемся крестовом походе детей погиб одиннадцатилетний мальчик Ральф Унгерн. Когда храбрейших воинов Германской империи призвали в XII веке на охрану от славян ее восточных границ, среди них был и мой предок — барон Халза Унгерн фон Штернберг. Там они основали Тевтонский орден, насаждая огнем и мечом христианство среди язычников — литовцев, эстонцев, латышей и славян. С тех самых пор среди членов ордена всегда присутствовали представители моего рода. В битве при Грюнвальде, положившей конец существованию ордена, пали смертью храбрых два барона Унгерн фон Штернберга. Наш род, в котором всегда преобладали военные, имел склонность к мистике и аскетизму.

В шестнадцатом-семнадцатом веках несколько поколений баронов фон Унгерн владели замками на земле Латвии и Эстонии. Легенды о них живут до сих пор. Генрих Унгерн-Штернберг по прозвищу Топор был странствующим рыцарем. Его имя и копье, наполнявшие страхом сердца противников, хорошо знали на турнирах Франции, Англии, Испании и Италии. Он пал при Кадисе от меча рыцаря, одним ударом рассекшего ему шлем и череп. Барон Ральф Унгерн был рыцарем-разбойником, наводившим ужас на территории между Ригой и Ревелем. Барон Петер Унгерн жил в замке на острове Даго в Балтийском море, где пиратствовал, держа под контролем морскую торговлю своего времени. В начале восемнадцатого века жил хорошо известный в свое время барон Вильгельм Унгерн, которого за занятия алхимией называли не иначе как «брат сатаны». Мой дед каперствовал в Индийском океане, взимая дань с английских торговых судов. За ним несколько лет охотились военные корабли, но никак не могли его поймать. Наконец деда схватили и передали русскому консулу, тот выслал его в Россию, где деда судили и приговорили к ссылке в Прибайкалье…»

Практически почти дословно ту же версию истории рода Унгернов приводит в своей книге «Бог войны — барон Унгерн», изданной в 1934 году в Шанхае, и А. С. Макеев, бывший адъютантом барона в Монголии в 1921 году. Однако к сочинениям как Ф. Оссендовского, так и А. Макеева многие современные историки призывают относиться с осторожностью: в свое, казалось бы, документальное повествование о реальных встречах и личных беседах с бароном Ф. Оссендовский аккуратно вплетает вымысел и собственные фантазии. Представляется совершенно справедливым мнение историка Белого движения А. С. Кручинина, утверждающего, что сочинения Оссендовского сослужили памяти барона Унгерна чрезвычайно скверную службу. Кроме того, следует принять во внимание и такой факт: Унгерн рассказывал Оссендовскому ту версию своей биографии, которую он сам разработал для себя, выбросив из реальной цепи событий отдельные звенья, казавшиеся ему излишними, не отвечавшими созданному им самим грозному образу «бога войны». Соответственно, образовавшиеся лакуны восполнялись собственными, придуманными бароном вставками. «Надо думать, что Унгерн сознательно спрямлял пространство своей полулегендарной генеалогии», — указывает в книге «Самодержец пустыни» современный российский писатель Л. А. Юзефович. Одной из подобных «подмен-вставок» в семейную хронику стала история о «деде-пирате». На самом деле реальный дед Унгерна по отцовской линии служил в должности управляющего суконной фабрикой в местечке Кертель на острове Даго (ныне — остров Хийумаа, Эстония) вплоть до самой своей смерти и, разумеется, никогда и нигде не «каперствовал».

В действительности в Индии бывал прапрадед Унгерна — Отто Рейнгольд-Людвиг Унгерн-Штернберг, но отнюдь не как пират, а как простой путешественник. В молодые годы он добрался до индийского порта Мадрас, где был арестован англичанами как «подозрительный иностранец», — шла Семилетняя война… Интересные подробности о биографии прапрадеда, получившего прозвище Кровавый, приведены в упомянутой нами книге Л. А. Юзефовича.

Исторический Отто-Рейнгольд-Людвиг фон Штернберг родился в 1744 году в Лифляндии. Он получил очень хорошее образование — окончил Лейпцигский университет, путешествовал, подвизался при дворе польского короля Станислава Понятовского. Позже он переехал в Санкт-Петербург, а в 1781 году приобрел у своего школьного товарища графа Штенбока имение Гогенхольм на острове Даго. Здесь барон и прожил до 1802 года, когда был увезен в Ревель, судим и сослан в Сибирь — в Тобольск, где и умер десять лет спустя. О бароне ходили страшные легенды, о суде над «пиратом-камергером» слухи поползли по всей Европе. Отзвуки этих слухов и легенд продолжали звучать и почти полвека спустя. Знаменитый французский путешественник, маркиз А. де Кюстин, оставивший довольно скандальные записки о своей поездке в Россию в 1839 году, так излагает одну из дошедших до него историй: «Напоминаю вам, что пересказываю историю, слышанную от князя К***:

«Барон Унгерн фон Штернберг был человек острого ума, объездивший всю Европу; характер его сложился под влиянием этих путешествий, обогативших его познаниями и опытом. Возвратившись в Санкт-Петербург при императоре Павле, он неведомо почему впал в немилость и решил удалиться от двора. Он поселился в диком краю, на принадлежавшем ему безраздельно острове Даго, и, оскорбленный императором, человеком, который казался ему воплощением человечества, возненавидел весь род людской.

Происходило это во времена нашего детства. Затворившись на острове, барон внезапно начал выказывать необыкновенную страсть к науке и, дабы предаться в спокойствии ученым занятиям, пристроил к замку очень высокую башню, стены которой вы можете теперь разглядеть в бинокль». Тут князь ненадолго умолк, и мы принялись рассматривать башню острова Даго.

«Башню эту, — продолжал князь, — барон назвал своей библиотекой, а на вершине ее устроил застекленный со всех сторон фонарь — бельведер — не то обсерваторию, не то маяк. По его уверениям, он мог работать только по ночам и только в этом уединенном месте. Там он обретал покой, располагающий к размышлениям. Единственные живые существа, которых барон допускал в башню, были его сын, в ту пору еще ребенок, и гувернер сына. Около полуночи, убедившись, что оба они уже спят, барон затворялся в лаборатории; тогда стеклянный фонарь загорался таким ярким светом, что его можно было увидеть издалека. Этот лжемаяк легко вводил в заблуждение капитанов иностранных кораблей, нетвердо помнящих очертания грозных берегов Финского залива. На эту-то ошибку и рассчитывал коварный барон. Зловещая башня, возведенная на скале посреди страшного моря, казалась неопытным судоводителям путеводной звездой; понадеявшись на лжемаяк, несчастные встречали смерть там, где надеялись найти защиту от бури, из чего вы можете сделать вывод, что в ту пору морская полиция в России бездействовала Стоило какому-нибудь кораблю налететь на скалы, как барон спускался на берег и тайком садился в лодку вместе с несколькими ловкими и смелыми слугами, которых держал нарочно для подобных вылазок; они подбирали чужеземных моряков, барахтавшихся в воде, но не для того, чтобы спасти, а для того, чтобы прикончить под сенью ночи, а затем грабили корабль; все это барон творил не столько из алчности, сколько из чистой любви к злу, из бескорыстной тяги к разрушению.

вернуться

1

Первый перевод книги Ф. Оссендовского на русский язык вышел в 1925 году в Риге. В русском переводе книга называлась «Люди, звери и боги». В настоящем издании мы цитируем книгу Ф. Оссендовского по переводу, вышедшему в 1994 году в издательстве «Пилигрим». Перевод выполнен Валерией Бернацкой, книга в данном переводе называется «И звери, и люди, и боги».

Интересные подробности о судьбе Ф. Оссендовского сообщала советская «Литературная газета». В номерах «ЛГ» от 15 и 22 октября 1969 года была опубликована статья польского литературоведа А. Милоша под заголовком «Тайна сокровищ барона Унгерна».

В номере от 15 октября 1969 года читаем:

«Неизвестно, кто был инициатором, но встреча Оссендовского с Унгерном наконец состоялась в кочующем монгольском монастыре Ваинур на берегу реки Орхон. Разговор, видимо, был дружеский, так как Оссендовский гостил потом у Унгерна более недели — с 3 по 11 мая 1921 года. В это время они нанесли совместный визит ламе Джелубу в монастыре Нарабанчихур или Чандан, где лама на обугленной лопатке черной овцы предрек Унгерну, что ему осталось жить всего 130 дней. Оссендовскому лама предсказал, что «он умрет, когда Унгерн ему напомнит, что пришло время расстаться с жизнью». Ни Унгерн, ни Оссендовский не приняли всерьез этого предсказания и вскоре о нем заоыли. Неделю спустя Унгерн оставил Ургу (Улан-Батор) и направился с 10-тысячной армией на север, намереваясь добраться до южного берега Байкала и отрезать Дальневосточную республику от Советской России. 8 августа 1921 года в бою у Гусиного озера, который длился весь день, барон был разбит. А 22 августа кавалеристы 35-го полка сибирской дивизии Красной армии взяли его в плен. Военный суд в Новониколаевске приговорил его к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение 13 сентября 1921 года, по редчайшему совпадению точно на 130-й день после визита к ламе Джелубу».

Оссендовский находился в это время уже в Японии. Узнав о смерти Унгерна, он первый вспомнил предсказание ламы, и в первую минуту его охватил страх. Но потом он успокоился: ведь уже не было в живых того, кто должен был напомнить о расставании с жизнью, и, значит, на этот раз лама ошибся. В1922 году Оссендовский возвратился в Польшу и с тех пор безвыездно жил в Варшаве. Свои путешествия и приключения на Дальнем Востоке он описал в изданной в 1925 году книге «Через страну богов, людей и зверей». Однако оказалось, что в своих размышлениях о предсказании Оссендовский допустил ошибку. Об этом в номере «Литературной газеты» от 22 октября 1969 года сказано:

«В 1944 году после поражения Варшавского восстания Оссендовскому удается вырваться из подожженной гитлеровцами Варшавы и укрыться в пригородном местечке Подкове Лесной…

И вот теперь мы подходим к наиболее сенсационному повороту всей этой истории. Не так давно на страницах «Жиче Варшавы» была опубликована серия статей Витольда Михайловского, где описывается жизнь Оссендовского и событие, которое произошло в Подкове Лесной в одну из январских ночей накануне освобождения польской столицы Советской армией. 10 января 1945 года перед виллой, где нашел убежище Оссендовский, остановился военный «опель». Из него вышел лейтенант Доллерт из контрразведки армии нацистского военного преступника генерала фон дем Баха-Желевского (так в тексте, обычно фамилия генерала в русской транскрипции пишется Бах-Зелевски. — Примеч. А. Ж.) и потребовал немедленного свидания с писателем.

Беседа продолжалась до утра. Никто не знает о ее содержании, так как гитлеровец пригрозил домашним, что за малейшую попытку подслушивания они будут подвергнуты самому суровому наказанию. Известно только, что перед уходом Доллерт получил от писателя экземпляр eit) книги «Через страну богов, людей и зверей». А так как Оссендовский не имел собственного экземпляра, Доллерт получил книгу, принадлежавшую другу писателя — Борисевичу.

Через день 67-летний писатель скоропостижно скончался. А вскоре выяснилось, что в корешке переплета книги, отданной Доллерту, зять Борисевича — доктор Ягельский — спрятал микрофильм с описанием открытия, позволяющего предотвратить коррозию металла. Сразу же после войны было сделано все, чтобы найти лейтенанта Доллерта. Но Доллерт, который разыскивался как военный преступник, исчез бесследно. Между тем выяснилось, что его настоящая фамилия… барон фон Унгерн и он племянник и единственный наследник кровавого барона!»

1
{"b":"538558","o":1}