ЛитМир - Электронная Библиотека

Николай II, безусловно, внимательно прочитал Памятную записку о противодействии англичанам, составленную крещенным бурятом Петром Александровичем Бадмаевым[8] в январе 1904 года: «Тибет — ключ Азии со стороны Индии. Кто будет господствовать над Тибетом, тот будет господствовать над Кукунором и над провинцией Сычуань; господствуя над Кукунором — господствовать над всем буддийским миром, не исключая и русских буддистов, а господствуя над Сычуанью, господствует и над всем Китаем. Очевидно, англичане ясно сознают, что, завладев Тибетом, они через… Монголию будут иметь влияние, с одной стороны, на наш Туркестан, а с другой — на Маньчжурию… Они никогда не уйдут с занятой позиции и, возбуждая против нас весь буддийский мир, они в действительности сделаются единственными господами над монголо-тибето-китайским востоком. Неужели истинно русский человек не поймет, сколь опасно допущение англичан в Тибет, — и японский вопрос нуль в сравнении с вопросом тибетским: маленькая Япония, угрожающая нам, отделена от нас водой, тогда как сильная Англия очутится с нами бок о бок».

П. А. Бадмаев был убежденным монархистом и сторонником усиления русского влияния на Востоке. Он строил грандиозные планы по включению Монголии, Китая и Тибета в сферу влияния Российской империи, не исключая полного присоединения этих стран. 13 февраля 1893 года он писал отцу Николая II, императору Александру III: «… народы Азии искали покровительства, защиты, дружбы и подданства России. Они… относятся с энтузиазмом к царствующему в России дому и беспредельно преданы ему. Весь Восток симпатизирует России, и русского царя называют на Востоке… белым царем, богатырем…» (Еще в XVIII веке монголы объявили императрицу Екатерину II воплощением Белой Тары — всевидящей богини милосердия. С тех пор все русские цари династии Романовых считались у монголов и тибетцев воплощением богини Цагаан Дара-эхэ (Белой Тары). — А. Ж.).

После неудачно сложившейся Русско-японской войны требовалось усиление российского военного присутствия на Дальнем Востоке, в Маньчжурии, у границ Халхи-Монголии и на Тибете… Вообще расширение Российской империи на юго-восток входило в геополитические планы Николая II. По словам историка Р. В. Багдасарова, именно «под этим углом зрения следует рассматривать и возведение в Петербурге крупнейшего в Европе буддийского молитвенного здания. Вопрос о строительстве храма детально обсуждался государем с Авгоном Доржиевым 04.08.1907 года; тогда же Николай Александрович передал свое приглашение приехать в столицу и далай-ламе. Первая служба в храме Калачакры состоялась 21 февраля 1913 года и была приурочена к 300-летию дома Романовых… Беспрецедентная в тогдашней Европе свобода предоставлялась исламу. 3 февраля 1910 года в столице началось строительство величественной соборной мечети. За архитектурную основу был взят мавзолей Гур-Эмира в Самарканде, где находится гробница Тимура… Следует отметить, что действия государя, выражавшиеся в лояльном отношении к таким нехристианским конфессиям, как ислам и буддизм, вызывали непонимание и сопротивление у целого ряда иерархов Русской православной церкви, не желавших, по словам современного историка Романа Багдасарова, «разделить с Николаем II ответственность за новую религиозную политику». Так, известный церковный публицист, издатель «Троицких листков» архиепископ Никон (Рождественский) требовал остановить строительство «капищ» в Санкт-Петербурге, максимально ограничить деятельность нехристианских конфессий. Никон и иже с ним не могли понять одной очевидной вещи: логика развития любой империи диктует предельную лояльность в вопросах вероисповедания. Николай II являлся отцом всех народов, входивших в империю, и не мог себе позволить унижать тех нехристиан, которые, исходя именно из своих традиций, желали послужить русскому престолу.

… Халха-Монголия, или Великая Степь (таково было древнее название этой страны) давно привлекала самое пристальное внимание и российского МИДа, и Генерального штаба Императорской армии, и Священного Синода Греко-российской православной церкви, и десятков тысяч русских торговцев, промышленников, золотоискателей, и просто любителей приключений. Российское Императорское географическое общество (ИРГО) снаряжало в Великую Степь многочисленные научные экспедиции. Монголию, пустыню Гоби, пути в Тибет исследовали экспедиции Н. М. Пржевальского, П. К. Козлова, В. Потанина, православные духовные миссии, просто предприимчивые торговые люди. Монголия была своеобразным ключом к Центральной Азии, отсюда открывалась дорога в таинственный Тибет, куда так стремились британцы, отсюда предоставлялась возможность активного влияния на политику пекинского императорского двора. Особенное значение Монголия приобретала в свете усиливавшегося стремления европейских держав, а также Японии и набиравших силу Северо-Американских Соединенных Штатов к экономическому и политическому доминированию в многомиллиардном Китае. В апреле 1905 года, когда Русско-японская война была в самом разгаре, в административный центр Халхи — Внешней Монголии, Ургу, был командирован действительный член Императорского Географического общества, капитан русской армии Петр Кузьмич Козлов. Все расходы по командировке капитана Козлова несло русское военное ведомство — П. К. Козлов был военным разведчиком и работал, как ныне говорят, «под прикрытием» ИРГО. В своем письменном отчете о командировке в Монголию сам Петр Кузьмич сообщал: «В апреле месяце текущего 1905 года я был командирован по высочайшему повелению в Ургу, в целях приветствования тибетского далай-ламы от ИРГО; вместе с тем Главный штаб возложил на меня поручение изучить современное состояние Северной и Восточной Монголии». В своем докладе П. К. Козлов сообщает, в частности, любопытные сведения о настроениях и симпатиях монголов: «Монголия вся совершенно спокойна и дружественно расположена к России, чему в значительной степени мы обязаны в настоящее время отличным отношениям с правителем Тибета[9]. Обаяние и престиж далай-ламы действительно огромны. Урга только теперь увидела всех монгольских князей, открыто льнущих под совет далай-ламы… Монголия беспрепятственно продает армии рогатый скот, баранов и лошадей. Нынешнее лето в Монголии отличалось крайней сухостью, бездождьем, вызывающим опасения за пастбища. Трехсотенный отряд хунхузов, состоящий на службе у русской действующей армии, по справкам, работает блестяще в нашу пользу. Соседние монголы также». Но не только капитан П. К. Козлов вел разведывательную работу в интересах Российской империи. Весной 1906 года для усиления русского политического и экономического влияния в Монголии в Харбине была учреждена так называемая монгольская агентура, во главе которой был поставлен офицер-разведчик, подполковник Генерального штаба Александр Дмитриевич Хитрово. Этот чрезвычайно деятельный человек сделал очень много для усиления русского влияния в Монголии. В августе 1914 года он примет участие в конференции с представителями Китая и Монголии, будет назначен пограничным комиссаром в Кяхте. По словам петербургского востоковеда и историка И. И. Ломакиной, Хитрово «отличался от всех других русских чиновников особой активностью, кстати, совсем не поощряемой на Востоке инициативой». Линия судьбы А. Д. Хитрово трагически пересечется в 1921 году с судьбой бароиа Унгерна. Бывший полковник царской армии Алексей Дмитриевич Хитрово будет арестован в Урге и убит в унгерновской контрразведке. О причинах такого печального конца мы можем только гадать. Вот что писал о гибели Хитрово Д. П. Першин, русский чиновник, директор открытого в 1915 году Монгольского национального банка, живший в то время в Урге и оставивший написанные в 1933 году воспоминания «Барон Унгерн, Урга и Алтан-Булак»: «Полковник Хитрово был ярким примером того времени, когда считали, что военный человек — универсальный человек и будет везде на месте, куда ни поставь. Такая тенденция на окраинах часто была в административном отношении сущим наказанием и создавала в окраинах ряд таких осложнений, которые затем и распутывать было трудно. Хитрово был живым примером всего этого, хотя лично был человек недурной и, вероятно, служи он по военной части, то был бы на месте. Ведь сам же он не переваривал «атамановщины», какой она народилась, например, в Забайкалье, в лице Семенова…» После неожиданного ареста Хитрово был расстрелян и Першин, как ни пытался, так и не смог дознаться до причин, приведших отставного полковника к столь трагическому концу.[10]

вернуться

8

Восприемником (то есть крестным отцом) Жамсарана Бадмаева, в крещении Петра, был император Александр III. Отсюда и отчество, данное Бадмаеву, — «Александрович».

вернуться

9

Об обстоятельствах пребывания далай-ламы XIII в Урге в начале XX века, о роли России в судьбе духовного вождя буддизма см. прекрасную книгу востоковеда И. И. Ломакиной «Великий беглец». М., 2001.

вернуться

10

Скорее всего, причиной трагической гибели А. Д Хитрово стало то, что, исполняя обязанности русского вице-консула в Кяхте во время Гражданской войны, он был сторонником и оказал содействие вводу китайских войск в Кяхту, т. е. на русскую территорию. Хитрово мотивировал свое обращение к китайцам тем, что контрразведка атамана Г. М. Семенова «залила кровью Троицкосавские казармы, где были убиты сотни ни в чем не винных людей, и таковое кровопролитие можно было остановить только военной силой…» (См. Першин Д. П. Барон Унгерн, Урга и Алтан-Булак. С. 363.) С точки зрения Унгерна, подобные действия расценивались как прямая измена, т. к. китайцы, попав на русскую территорию, совершенно не собирались ее оставлять.

14
{"b":"538558","o":1}