ЛитМир - Электронная Библиотека

Не допускаю мысли, чтобы Новосибирское ГПУ, расстреливая генерала Унгерна, было так наивно, что не убедилось в его смерти и глубоко и, пожалуй, скрытно не закопало бы его тело. Слишком ответственная на них была возложена задача. Тем не менее, фотография остается фактом. Судя по времени, когда я видел фотографию (1937 г.), его сыну — если он был и есть — могло быть примерно 16–17 лет».

Заключение

25 мая 1922 года в новониколаевском театре «Сосновка» открылся новый судебный процесс. На этот раз перед революционным трибуналом предстали соратник Унгерна генерал А. С. Бакич и еще 16 человек: 15 офицеров и 1 священник. Председательствовал в трибунале Опарин, одним из членов коллегии был Вележев, обвинителем выступал Ем. Ярославский (Губельман) — все лица, хорошо знакомые нам по процессу барона Унгерна. Основной задачей обвинения, как указывает современный биограф А. С. Бакича историк А. В. Ганин, было увязать деятельность Бакича с происками эсеров — в Москве готовили крупный показательный процесс по делу социалистов-революционеров с привлечением иностранных гостей. Решение трибунала можно было предсказать заранее: генерал А. С. Бакич был приговорен к «высшей мере социальной защиты» — расстрелу «под гром аплодисментов зрителей». В уже упоминавшейся нами книге, посвященной генералу А. С. Бакичу, А. В. Ганин указывает, что «по законам Российской Федерации он (А. С. Бакич. — А. Ж.) до сих пор считается осужденным обоснованно».

Несколько лет назад Верховный суд Российской Федерации отказался пересматривать решение по делу генерал-лейтенанта барона Р. Ф. Унгерн-Штернберга. До сих пор «осужденными обоснованно» считаются сотни героев Белого движения. Вся их «вина» заключается в том, что они отказались подчиниться уголовно-политической шайке, финансировавшейся из зарубежных источников и захватившей власть в России в октябре 1917 года, и с оружием в руках отстаивали многострадальную Родину от красного террора, голода, безбожия, духовного оскотинивания — короче, боролись против коммунистов и советской власти.

Памятников героям Белого дела установлены считаные единицы. Как правило, занимаются этим благородным делом небольшие группы энтузиастов, которым приходится преодолевать невероятную косность и сопротивление местных властей, угрозы в свой адрес от представителей различных левацких группировок. Памятники героям русского сопротивления подвергаются уничтожению и осквернению. Так, автор книги «Тамбовское восстание 1918–1921 гг.» тамбовский писатель Б. Н. Сенников сообщает об уничтожении в его родном городе в ночь на 1 мая 2001 года памятного знака участникам антисоветского крестьянского восстания. «Неизвестные лица» (этот удобный эвфемизм употребляется, как правило, сотрудниками правоохранительных органов — на самом деле эти «неизвестные лица» прекрасно известны всем и каждому) угрожали уничтожить установленный недавно в Иркутске памятник адмиралу А. В. Колчаку. Зато «украшают» русские города и села многочисленные истуканы В. И. Ульянова-Ленина и других, более мелких деятелей «коммунистического и рабочего движения». За ними следят, их охраняют, из скудных местных бюджетов выделяют средства «на поддержание памятников истории и культуры». Улицы и целые районы крупных и мелких городов продолжают именоваться в память тех, кто расстреливал царскую семью, травил ядовитыми газами русских мужиков, взрывал храмы и монастыри. Все это происходит под разговоры о консолидации российского общества, о возвращении страны к ее историческому прошлому. Но пока на государственном уровне не будет восстановлена справедливость в отношении всех участников белой борьбы, подобные благие разговоры останутся ни к чему не обязывающим словоблудием и пустыми звуками.

Завершая эту многострадальную книгу, ждавшую своего издателя более 8 лет, мне хочется выразить благодарность и признание всем, кто поддерживал меня, помогал материалами, советами, да и просто любовью и участием:

— моей жене Наташе — без ее любви и неоценимой помощи я вряд ли бы завершил свою работу;

— моему редактору, прекрасному русскому историку Вольфгангу Акунову;

— иерею о. Роману Бычкову; моим близким друзьям: Дмитрию Баранову, Сергею Герасимову, Владимиру Дубровскому, Игорю Дмитриеву, Анатолию Макееву, Кириллу Монастырскому, Михаилу Лёвину, Игорю Лавриненко, Андрею Третьякову, Сергею Яшину.

80
{"b":"538558","o":1}