ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ко мне от относился по-другому. Он по-прежнему воспринимал мое невежество в вопросах археологических исследований с мягким юмором и не делал попыток заткнуть мне рот своим профессиональным превосходством. Он терпеливо отвечал на мои вопросы, которые ему, я полагаю, казались простыми и зачастую абсурдными. У нас вошло в привычку по вечерам, перед тем как отправиться спать, посидеть вместе часок, беседуя на самые различные темы. Помимо своих профессиональных интересов, он был весьма эрудированным человеком, обладающим самыми глубокими познаниями в различных областях. Как-то мне удалось заинтересовать его применением компьютеров в фермерском хозяйстве, и я детально изложил свои планы относительно фермы Хентри. Ему принадлежало большое ранчо в Аризоне, и он стал рассматривать возможность применения там компьютерных расчетов.

Но затем он резко встряхнул головой, как бы отгоняя эти мысли.

— Я передал ферму своему брату. Теперь он присматривает за ней. — Он посмотрел невидящим взглядом в дальний конец комнаты. — У человека слишком мало времени для того, чтобы совершить то, что ему по-настоящему необходимо сделать.

После этого он стал рассеянным и погрузился в собственные мысли. Я извинился и отправился спать.

Халстед продолжал быть угрюмым и замкнутым. Он игнорировал меня почти полностью и заговаривал со мной только когда это становилось совершенно необходимо. Когда он позволял сделать себе какое-нибудь замечание, то обычно сопровождал его плохо скрытой усмешкой над моим полным невежеством в работе. Достаточно часто у меня возникало желание двинуть ему в челюсть, но в интересах всеобщего мира я держал свои чувства под контролем. По вечерам после просмотра слайдов и обычной дискуссии он вместе с женой сразу исчезал в своем домике.

И еще оставалась Кэтрин Халстед, чья сущность превратилась для меня в мучительную загадку. Она и на самом деле делала то, что обещала — держала своего мужа под жестким контролем. Часто я видел, как он был готов выйти из себя в споре с Фаллоном — в разговоре со мной такого не случалось, поскольку я для него просто не существовал, — и возвращал себе частичный самоконтроль благодаря взгляду или слову своей жены. Мне казалось, я понимал его и те причины, которые делали его таким нервным, но будь я проклят, если понимал ее.

Мужчины часто видят в женщине загадку там, где нет ничего, кроме зияющей пустоты. Так называемая женская тайна представляет из себя просто искусно приукрашенный фасад, за которым нет ничего стоящего. Но Кэтрин была не такая. Она была интересна, умна и талантлива во многих областях; она прекрасно рисовала и не просто как любитель; она хорошо готовила, внося разнообразие в наш полевой рацион, и она знала про археологические изыскания значительно больше меня, хотя призналась, что в этом вопросе всего лишь неофит. Но она никогда не говорила о своем муже — особенность, которую я никогда раньше не встречал в замужней женщине.

У тех, которых я знал — а их было не так много — всегда имелось наготове несколько слов о своем супруге — либо восхвалений, либо упреков. Большинство из них отзывались о своих мужьях с терпеливым снисхождением к их слабостям. Некоторые непрерывно расточали комплименты и не желали выслушать ни единого слова критики в адрес своего любимого мужчины, а некоторые, преисполненные разочарований самки, позволяли себе едкие намеки, предназначенные для одной пары ушей, но очевидные для всех, — жалящие выпады в борьбе полов. Но со стороны Кэтрин Халстед не доносилось ни единого звука. Она просто не говорила про него совсем. Это было неестественно.

Из-за того, что Фаллон и Халстед отсутствовали большую часть дня, мы много времени проводили вместе. Лагерный повар и его помощник нам совершенно не мешали; они готовили пищу, мыли посуду, чинили электрогенератор, когда он ломался, а остальное время проигрывали друг другу свое жалованье в карты. Так что Кэтрин и я были предоставлены самим себе в течение всего долгого жаркого дня. Вскоре я начал быстро справляться с проявлением пленки, и у меня появилось много свободного времени, в связи с чем возникла мысль провести совместное исследование постройки майя.

— Мы можем сделать эпохальное открытие, — сказал я шутливо. — Давай очистим здание от растительности. Фаллон одобрил эту идею.

Она улыбнулась при мысли, что мы можем найти нечто важное, но согласилась с моим предложением, так что, вооружившись мачете, мы отправились к сеноту, чтобы вступить в борьбу с растительностью.

Я был удивлен, увидав, как хорошо сохранилось здание под своим защитным покровом. Слагающие его известняковые блоки были аккуратно обтесаны до нужной формы и выложены искусной кладкой. В стене, расположенной ближе к сеноту, мы обнаружили дверной проем с рельефной аркой и, заглянув внутрь, не обнаружили ничего, кроме темноты и сердитого жужжания потревоженных ос.

Я сказал:

— Не думаю, что нам стоит соваться туда прямо сейчас; нынешним обитателям это может не понравиться.

Мы отступили назад на прогалину, и я посмотрел на себя. Это оказалось тяжелой работой — срезать побеги растений со стен здания. Я сильно вспотел, и частички земли, смешавшись с потом, превратились в грязь, покрыв мою грудь темными разводами. Я выглядел ужасно.

— Я хочу искупаться в сеноте, — сказал я. — Мне необходимо освежиться.

— Прекрасная идея! — воскликнула она. — Я схожу за своим купальным костюмом.

Я усмехнулся.

— Мне он не понадобится — эти шорты вполне его заменят.

Она направилась к домикам, а я подошел к сеноту и посмотрел вниз на черную воду. Я не мог разглядеть дна, и оно могло находиться на любой глубине, начиная от шести дюймов, поэтому я решил, что нырять здесь не стоит. Я спустился вниз по ступенькам, медленно окунулся в воду и нашел ее освежающе холодной. Поболтав ногами, я не смог достать дна, поэтому нырнул и поплыл вниз, чтобы взглянуть на него. Я опустился до глубины примерно в тридцать футов, а дна все не было. Здесь царил непроглядный мрак, и я хорошо представил себе условия, в которых мне придется совершать погружения для Фаллона. Я позволил себе медленно всплыть, выпуская изо рта пузырьки воздуха, и снова вернулся к солнечному свету.

— А я думала, куда ты запропастился? — сказала Кэтри, и, посмотрев вверх, я увидел ее темный силуэт на фоне солнца, застывший у края сенота в пятнадцати футах над моей головой. — Там достаточно глубоко, чтобы нырнуть?

— Слишком глубоко, — ответил я. — Я не смог достать дна.

— Прекрасно! — воскликнула она и совершила чистый прыжок. Я медленно поплыл вдоль края сенота и уже начал беспокоиться из-за того, что ее так долго не видно, когда внезапно почувствовал, что меня тянут за лодыжки, и скрылся под водой.

Смеясь, мы вынырнули на поверхность, и она сказала:

— Это тебе за то, что ты утопил меня в бассейне Фаллона. — Она обрызгала меня, ударив по воде ладонью, и в течение двух или трех минут мы плескались, как дети, пока наконец, задохнувшись, не были вынуждены остановиться. Потом мы просто медленно плавали по кругу, наслаждаясь контрастом между холодом воды и жаркими лучами солнца.

Она спросила лениво:

— Как там внизу?

— Где внизу?

— На дне этого водоема.

— Я не достал дна, хотя, впрочем, не опускался слишком глубоко. Там смертельный холод.

— Ты не боишься встретить Чака?

— А он живет там внизу?

— У него есть дворец на дне каждого сенота. Обычно в сенот бросали девушек, и те опускались вниз, чтобы встретиться с ним. Некоторые из них возвращались и рассказывали потом удивительные истории.

— А что случалось с теми, кто не возвращался?

— Чак оставлял их себе. Иногда он оставлял их всех, отчего люди пугались и наказывали сенот. Они бросали в него камни и заколачивали его досками. Но ни одной из девушек это не помогло вернуться.

— Тогда тебе стоит быть осторожней, — сказал я.

Она обрызгала меня водой.

— Я уже совсем не девушка.

Я подплыл к ступенькам.

— Вертолет должен скоро вернуться. Нужно будет проявить очередную партию пленки.

36
{"b":"5389","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Всё началось, когда он умер
Тень иракского снайпера
Стеклянная ловушка
Ошибки прошлого, или Тайна пропавшего ребенка
Хочу и буду: Принять себя, полюбить жизнь и стать счастливым
Потерянный город Обезьяньего бога
ДеНАЦИфикация Украины. Страна невыученных уроков
Круиз в семейную жизнь
Хаос. Как беспорядок меняет нашу жизнь к лучшему